Мы так похожи

      Иногда Кросса могли видеть спокойным, без эмоций. Но иногда даже он мог не сдерживать свои переживания или воодушевления, шутя или ленясь. Как-никак, гвардеец тоже был альтернативной версией Санса. Многим он был известен тем, что являлся верным подчинённым Найтмера, полностью уверенный в том, что сам Король кошмаров сможет помочь ему вернуть свою вселенную, которую Крестик запутанным образом потерял. История того случая была долгой и запутанной, но Кросс почему-то берёт всю вину на себя из-за того, что он не смог уберечь свой родной дом. И также не забывает ругать Чару, когда тема разговора доходит до этого.       Но сейчас его эмоции были на высоком уровне. Вернее, лучше всего сказать её. Мечница вернулась в свою комнату сразу, как только Хоррор там, в коридоре, слегка ослабил свою хватку. Она не желала быть кем-то замеченной, слыша приближающиеся шаги, особенно быть обнаруженной рядом с Хоррором. Скелет тут же прыгнул на свою кровать передом вниз, хватаясь за подушку и накрыв ею свою черепушку, прежде чем раздался приглушённый крик. Её тайну раскрыл этот людоед, и нет гарантий того, что он сдержит своё слово молчать. Он её поцеловал… зачем? Теперь Кросс была в смятении, и ей хотелось проанализировать свои чувства. Анонимы накинулись на неё своими вопросами: «Как ты?», «Всё в порядке?», «Что ты можешь сказать об этой ситуации?», «можно побить Хоррора» и всё в таком духе, на которые чёрно-белая фигура с неохотой отвечала лишь иногда, хотя слова застревали комом в горле. Хотелось минуты тишины. Анонимы заткнулись, кажется, после того, как один из них предположил, что верному подчинённому Найтмера сейчас плохо и лучше оставить её одну. Верное решение.       Но покой не приходит так быстро, как кажется на первый взгляд. Через некоторое время девушке пришлось прибыть к своему боссу, который зачем-то пожелал её видеть. Кросс как-то не задумывалась над этим вопросом «зачем?», так как череп был забит посторонними мыслями о недавнем случае. — Я, конечно, знаю, что мой замок может вселять кому-то ужас… — когда Кросс пришёл в обитель Найтмера, тот его уже ждал, стоя к своему подчинённому спиной и задумчиво смотря в окно. — Но что заставило тебя так испугаться?       Какой-то обычный вопрос заставил Кросса спуститься с небес на землю, одарив Кошмара непонимающим взглядом, прежде чем скелет принялся обдумывать ответ на вопрос, чтобы солгать. Возможно, Найтмер мог ощутить, как собеседник перед ним занервничал, и эта аура теперь витала в комнате. Но не говорить же ему о Хорроре, который предпринял попытку его чуть ли не изнасиловать? — Я упал.       Звучало не очень убедительно, потому что Крестик несколько минут просто тянул паузу после поставленного вопроса своего босса. Но, к своему удивлению, до ушных отверстий донеслись короткие смешки, чему гвардеец сильно удивился, изумлённо приоткрыв нижнюю челюсть. Редко можно наблюдать бывшего хранителя Древа в хорошем настроении, что уж говорить о смехе, в котором не было злобы или ненависти ко всему вокруг?       Если говорить о Найтмере и о его отношении к подчинённым… Прислужников было не так много, и в каждом из них Кошмар видел потенциал, плюсы и минусы. Всех скелетов из команды «Bad guys» объединяло то, что они — альтернативные версии Санса из UnderTale, они полезные… Но шуму от них столько, что хранитель негативных эмоций был готов закрыть дверь своей личной комнаты на замок и накрыть череп плотной подушкой, лишь бы не слышать их ссоры, ругань или тупые шутки. Каждая их вселенная имеет путь с трагичными последствиями, которые побудили парней принять сторону зла. Найтмер находил эти творения Создателей логичными с их историей. Но всегда Королю кошмаров из-за этого приходилось устраивать споры с Эррором, который даже в бывшем хранителе Древа видел ошибку и не разделял его взглядов. Может быть, по этой причине — или просто потому, что глючный не любил находиться под чьей-то властью — он предал Короля кошмаров, сделав своим врагом и покинув его команду? Тогда Кошмар был просто в ярости, не пожалев свои силы на то, чтобы разрушить старую комнату Ошибки, где он когда-то поселился.       Если затрагивать тему самих членов команды «Плохих парней», то в её состав входят: как самый главный, разумеется, Найтмер, Даст, Хоррор, Киллер и Кросс. Кошмар также планирует пригласить в их состав фелл! Сансов, но пока что не торопится с этим делом.       Даст является хорошим, даже отличным членом команды, который с радостью может выполнить любой указ своего босса; сильный, практически несокрушимый из-за высоких показателей Уровня Резни и своего HP. Если многие не могут победить оригинального Санса с его одним очком здоровья, что уж говорить о Пыльном? Минус у этой альтернативы в том, что он не всегда слушается своего босса во время каких-либо операций, действуя самостоятельно. Также очень часто злорадствует над чьим-либо горем, либо над провалами. Даже Король кошмаров мог их совершить, и при виде ехидной ухмылки или же смешка своего подчинённого сразу же испытывал сильную ярость. Ещё Даст говорит сам с собой или со стенкой, что приводило его напарников в замешательство.       Киллер практически не отличается от вышеназванного скелета, являясь второй машиной для убийств. Он знает своё дело и никогда не посмеет перечить Найтмеру. Он знает, насколько Кошмар силён, и лишь где-то в глубине своей души мог его всячески обзывать, презирать и испытывать к нему брезгливость. Но, несмотря на это, он не покидает своего господина, выполняя практически все его поручения. Если говорить о его минусе… Шутник от Бога, в плохом смысле. Да, они все Сансы, и они все шутят. Но его юмор может перейти все границы, и делал он это очень часто.       Хоррор… Тяжёлая и буйная личность, который почётно занял место «бесстрашный ублюдок» перед своим повелителем, хотя раньше это место спокойно занимал Эррор. Оба остры на язык. Он не боится Кошмара и может высказать ему в лицо всё, что думает, или же колко подшутить. За что и получает уже не первое увечье, сломанные кости или ушибы, которые не останавливают людоеда, и он продолжает своё привычное дело. И всё же, несмотря на немного тяжёлый характер, полезный сокомандник: силён, ловок, живуч. Потерять такого стало бы для Найтмера вторым ударом по мании величия.       Если говорить о последнем члене их небольшой группы, то Кросс, пожалуй, Найтмеру больше симпатизировал. Он полезный, сильный. За своим господином он слепо пойдёт куда угодно, показав преданность… пока, возможно, его АU не будет восстановлена, а что ждёт дальше — большая загадка. Ещё он самый нормальный и не оставляет после себя столько грязи, как остальные убийцы чуть-ли не по всему замку, не смеётся безумным или истеричным смехом, не издевается над жертвами, заставляя их мучиться перед смертью. Кросс обладал… пониманием и состраданием, чего потеряли остальные альтернативные Сансы. — Я могу уже идти? — интересуется Кросс, который искренне не понимал, зачем его позвали. Узнать, чего так он испугался, то это и неожиданно со стороны повелителя, и глупо, потому что волноваться - не его стиль. Чтобы Найтмер испытывал к кому-то переживания? Только в чьих-то мечтах. Подобные чувства он давно утратил из-за своей натуры. — Нет.       Кросс не сразу понимает, что ему дали ответ. Но стоило проанализировать это «нет» за несколько секунд, как Крестик тут же вздрагивает, потому что этот ответ был некой молнией, от которой остались судороги. Найтмер заметно усмехается, делая неспешный шаг вперёд, словно в замедленной съёмке, за которым гвардеец наблюдает с напряжением. Когда свершается второй шаг, который значил многого из-за сокращения дистанции, житель потерянной АU X-Tale пятится назад в такт шагам Кошмара. Последний чувствует, как его подчинённый занервничал, что его только удовлетворяет. Из его спины появилось два щупальца, которые стремительно надвинулись в сторону мечника, хватая его за плечевые кости и приподнимая над землёй, предотвращая любые попытки к бегству.       Душа скелета панически забилась в грудной клетке, не давая ей шанса вырваться. Кросс с пыхтением предпринимает попытку бегства, напрягаясь всем телом и дёргая ногами, словно это могло помочь вырвать руки их крепких хваток тёмных и склизких щупалец, извивающиеся кольцами. Но Найтмер предотвращает эти жалкие попытки вырваться, сдавливая своими бескостными отростками кости альтернативной версии оригинального Санса, с чьей стороны раздаётся сначала болезненный стон, а потом и вовсе тишина. Член команды «Bad guys» повис на щупальцах своего господина, не в силах вырваться из их цепкого ухвата, а череп покорно склонился к груди, ожидая своей участи, какой-либо она не была. Все знают, даже Даст со своим высоким УР, а с ним и HP, что не стоит лишний раз злить своего повелителя. Минимум, можно отделаться травмами, но даже их нет желания получать.       Кошмар уже стоит перед Кроссом практически вплотную, сверля его лицевую часть черепа своей единственной тёмной левой глазницей. Но гвардеец не поднимал на него свой взгляд, всё так же смотря куда-то вниз, а в груди душа, которая покорно смирилась с участью своего носителя, билась теперь от волнения. Найтмер вынул правую руку из кармана своей толстовки, протягивая её в сторону «лица» своего подопечного, наблюдая, как тот вновь встрепенулся, но не вырывался.       Тёмные фаланги пальцев медленно стянули шарф мечника, открывая вид на его нижнюю часть «лица», которая часто может быть скрыта. Усмешка озарилась на лице тёмного лорда, чья рука переместилась на затылок чёрно-белой фигуры, заставляя последнего смотреть только на него. Найтмер неспешно стал приближаться к «губам» своего верного подчинённого как можно ближе, оставив жалкие миллиметры для соприкосновения. Нижняя челюсть Крестика изумлённо раскрылась при таких действиях; его разноцветные магические зрачки метались из стороны в сторону, чтобы найти что-то или кого-то, кто мог бы помочь.       Но здесь были только они, и взгляд Кросса вновь вернулся к лицезрению выражение лица Найтмера, который достаточно сократил расстояние. Король кошмаров сделал тяжёлый выдох и вдох, прежде чем соприкоснуться своими зубами к зубам монохромного, на какую-то секунду, словно этот поцелуй должен был достаться щеке или лобной кости, после он быстро отстранился и вновь расплылся в своей характерной улыбке при виде выражения лица подчинённого. Оно полностью демонстрировало озадаченность. На скулах появился фиолетовый румянец, который не скрывал стеснение скелета, а в широко распахнутых от изумления глазницах магические суженые зрачки, казалось, задрожали.       Кошмар вытащил из кармана другую руку, хватая тонкими фалангами пальцев запястье своей «жертвы» и вгляделся в её тыльную сторону твёрдой ладони. Крестик в смятении заметил, как меняется выражение лица бывшего хранителя Древа, становясь хмурым и серьёзным, а после слышится разочарованное цоканье языком со стороны одного из братьев. — Показалось…       Щупальца выпускают выжившего жителя Х-Tale, и Кросс, не сразу ощутив свободу и не выйдя из шокированного состояния, падает на пол и больно ударяется копчиком и спиной, из-за чего с его стороны раздаётся шипение. Тёмный лорд не обратил на него внимания, раздосадованный тем, что он вот так ошибся с выбором своего соулмейта. Может, Кросс где-то испачкал свою ладонь? Впрочем, тёмный скелет тихо выдыхает с облегчением от одной мысли, что никто из его банды не является его второй половинкой по судьбе, а также, что его родственная душа ещё не нашлась. Видеть её не хотелось, хотя в будущем соулмейта не избежать. — А ты что здесь делаешь?       Обращался Найтмер к Хоррору, который «случайно» забрёл в его владения во время поиска гвардейца, чтобы завершить начатое дело. Людоед обследовал в первую очередь те места, в которых мечник часто бывал и находился некоторое время где-то под боком у господина — с последним мясник угадал. Сансу только стоило войти, как ему открылась картина, впервые за долгое время заставившая его заткнуться и просто бессильно наблюдать. Смотреть на то, как трогают того, кого он сам хотел. Того, к кому его тянет. Тёмные глазницы были широко распахнуты, а красная магическая радужка неотрывно следила за манипуляциями босса в сторону мечника, становясь меньше в размерах. Потом убийца стискивает зубы до слышного скрипа, раздражённо сводя надбровные дуги к переносице и яростно прожигая взглядом повелителя. — Просто прогуливаюсь-с, — с сарказмом тихо протягивает сквозь зубы Ужас, шипя. — Вижу, вам тут весело. — Он хмыкает, кривя левый уголок челюсти. — Можешь забрать его, — безразлично выдаёт бывший хранитель древа, ощущая отчего-то появившийся резкий скачок ярости собеседника, но не придаёт этому особое значение. Тёмный скелет свысока смотрит на всё ещё лежащую на полу монохромную фигуру, который обессиленно закрыл лицевую часть черепа от стыда, отчаянно краснея. — Он не в состоянии сам идти. — С радостью.       Кросс слышит быстрые приближающиеся шаги, а после чувствует, как её крепко хватают под локоть и тянут вверх, заставляя подняться. Мечница подчиняется, не поднимая взгляд на свою альтернативную версию, пытаясь прийти в себя после случившегося. Но тот словно не обращает на это никакого внимания, утаскивая за собой в коридор и громко хлопая дверью напоследок. — Какого чёрта ты творишь? — Крестик не отвечает, так как не понимает, почему Хоррор на неё со злобой шипит, послушно двигаясь за ним и понурив череп. Ужас не смотрит в её сторону, продолжая двигаться вперёд, пока они не доходят до комнаты мечника.       Санс рывком открывает дверь, убеждаясь, что сама преграда между личной комнатой и коридором не заперта, чему был на секунду рад, потому что это счастье сменилось на желание завладеть вторым скелетом. Он толкает девушку в комнату, а после и к кровати, стоило ему замкнуться изнутри. Крестик никак не воспринимает действия напарника, ощущая под своей спиной мягкую поверхность, слегка подпрыгнув на пружинах. Тот случай в кабинете её сильно озадачил, и то, что сотворили с ней эти двое — её расстраивает. Словно она какая-то тряпка, которой многие люди распоряжаются так, как хотят, передавая из рук в руки.       Кровать прогибается под мечницей, когда Хоррор сам залезает на неё, нависая над Крестиком, стоя на четвереньках, и нервным взглядом смотрит на лицо напарницы, которое вновь было наполовину закрыто. Как же его это бесит. Людоед неспешно протягивает свои острые фаланги пальцев к этому элементу одежды, медленно стягивая его и внимательно смотря в лицо жителя Х-Tale. Ох, Создатели… она прекрасна. Прекрасна для него. То, как она закатила магически зрачки разных цветов к верху, прежде чем прикрыть глазницы, как постепенно её скулы приобретают фиолетовый оттенок, как её нижняя челюсть раскрывается, выпуская тихий и судорожный вздох.       Его костлявые руки начали медленно приподнимать тёмную водолазку, отчего приспешник Найтмера вздрагивает и перехватывает руки Ужаса. Санс резко поднимает свой взор на лицо своей «жертвы», и вместо того недавнего безразличия он видит жалобный взгляд в его сторону, так и прося не совершать задуманное. В какую-то секунду пальцы людоеда сжались в кулак, и он скрепя сердцем отдёрнул руку, понурив разбитый череп, который стал из-за долгих раздумий отдаваться болью. «Чёрт, я не могу это сделать, — скелет стиснул зубы до скрипа, сводя надбровные дуги к переносице. Боль в дырявом черепе усиливается. Чёртова травма… — Я не должен… Что на меня нашло?»       Он вновь кидает взгляд на Кросса и задерживает дыхание: она до сих пор лежит на кровати, смотря на напарника из-под прикрытых глазниц и нервно ожидая от своей альтернативной версии следующие шаги. Ей страшно, и Мясник видит это. Хоррор медленно облизывает верхние зубы, очерчивая их контур, отмечая, что Крестик под ним выглядит такой милой и беззащитной. Что она сейчас в его руках. Для того чтобы до неё дотянуться — не нужно тратить лишние силы. Просто возьми здесь и сейчас, поддавшись своим инстинктам.       Хоррор всё же не устоял, резко хватая свою альтернативную версию в охапку и крепко обнимая, прижимая её тело к своей грудной клетке. Даже слишком крепко: Кросс ощущает боль в плечах и рёбрах, из-за чего она шипит и дёргается. Но скелет её не отпускает, расплываясь в маньячной безудержной улыбке, которая также сменяется на хищный оскал, а в красной радужке с маленькой чёрной точечкой, коей является зрачок, появляется безумный огонёк. Он отводит ткань шарфа, воротник водолазки и куртки максимум в сторону, чтобы как-то открыть вид на ключицы. Неспешно он к ним приближается, пытаясь вдохнуть хоть какой-то аромат со стороны собеседницы. И он чувствует… Он был свежим, как снежный воздух старого Сноудина и хвои деревьев. Он такой манящий, и это только раззадоривает людоеда, который молча и без предупреждения впивается своими зубами в ключицы гвардейки, прокусывая. До его ушных отверстий не сразу доходит крик от боли, а его руки сильнее прижали к себе девушку, когда она начинает вырываться с новой силой. — Хоррор, отпусти, пожалуйста!       Людоед замер от этой просьбы, разжимая окровавленную челюсть, которая до этого впилась в кости и чуть ли не сломала их. Красный огонёк в его левой глазницы перевёл свой затуманенный взгляд куда-то вниз. Маньяка вновь переполняли сомнения о тех поступках, которые он хочет совершить. Он видит, как магические фиолетовые капли слёз текут из глазниц ниже, по скулам, по «щекам», пока не достигают подбородка и каплей падают на ткань одежды или постельного белья, мигом впитываясь. Она плачет из-за него? — Ты уж прости, Кросс, — Хоррор уложил девушку на лопатки, а сам придавил её плечи своими руками, вжимая в мягкую кровать. — Ты слишком милая… Хех, я уже боялся, что я неправильной ориентации! — а ведь когда человек или монстр рождается вместе со своей родственной душой, то от него не зависит, кем будет его партнёр. Внешность и пол ему не исправить.       Растерянность, которая временно овладела Сансом, мигом прошла, а сам людоед склонился над лицом мечницы, улыбаясь как Чеширский кот. — Может, поцелуешь? — он хочет, чтобы она не была «бревном» и тоже что-то делала, и плевать на её желания, потому что монстр хочет в первую очередь удовлетворить свои потребности. Но ответ его не удовлетворяет, когда Крестик отрицательно помотала головой. — Нет, нет… — ответ был еле слышен. Она зажмурилась, будто её сейчас ударят. Зная агрессию Хоррора, этого стоило ожидать или опасаться. Он не слишком любит, когда игнорируют его слова или не воспринимают их всерьёз. Он мог даже неосознанно это сделать, когда пелена ярости затмевала его взор, когда мысли были заняты только этим.       Хоррор склонился к черепу своей собеседницы ещё очень близко, имитируя поцелуй в правую скулу, где имелся красный шрам зигзаговидной формы и вспыхнувший фиолетовый румянец. Ужас не знает того ублюдка, кто посмел сделать больно его, в настоящее время, «собственности», но он обещает, что выяснит его имя и будет рыскать по всей мультивселенной в поиске этого человека или монстра. Живым или мёртвым — не важно. Он вываливает свой длинный розовый язык, которым проводит по скуле, мягко очерчивая кончиком магического вкусового органа старую рану, словно его слюна имела магическое свойство лечения. Но ведь все знают, что она не излечит это небольшое ранение? — Милая, привлекательная… и явно твои кости будут сладкими, — людоед облизнул свои зубы, вновь заглядывая в глазницы Кросса, а на его скулах появился небольшой розоватый румянец от его же комплиментов, которыми просто так скелет не раскидывался. Видно, мечница тоже их не всегда получала, или вообще никогда, и она поспешила скрыться от взглядов своей альтернативной версии, неловко закрыв лицо руками. — О, нет, нет, нет… — Санс убрал руки Кросс с её лица, одной своей костлявой рукой пытаясь удержать оба тонких запястья, и зафиксировал их у неё над черепом, больно сдавливая их в своей хватке. В его взгляде было что-то, что он желал, из-за чего Крестик в этот раз зажмурился. — Играем по моим правилам. Красней, милая Кросс, — его острые фаланги пальцев хватаются за ткань шарфа, снимая его и оголяя шейные позвонки. Был виден сильный румянец девушки. Гвардейка пыталась вырваться, но с каждым её неверными движениями Ужас только усиливал хватку на её запястьях, грозясь сломать кости. — Ощути это… возбуждение. — Н… нет! Х-хоррор, у-уйди по-хорошему! — запиналась в свою очередь девушка, судорожно дыша и чувствуя пока что только смущение. — Не хочу, — Хоррор прильнул к зубам второго скелета, довольно прикрывая свои глазницы, а после выпускает тяжёлый вздох и ехидно прищуривается. — Не будь дурочкой, ответь мне. — Розовый румянец на скулах Ужаса стал ещё заметнее. Людоед высунул свой язык, проводя им по зубам Кросса, после чего слегка отстранился, с усмешкой смотря на партнёра. Его голос хриплый и скрипучий, но с приятным басом. Его дыхание горячее и выбивает чужой воздух из лёгких. Его хватка на запястьях сильная, как и вся физическая подготовка из-за его родной вселенной, где побеждают и выживают лишь сильнейшие.       Мечница упорно не отвечает, вновь отрицательно мотая черепом из стороны в сторону, чем только раззадоривает напарника своей недоступностью, хотя девушка ощущает, как эта кирпичная преграда начинает тихонько разрушаться, и под таким давлением она не сдержится и сдаться монстру. Это подтверждает слабое свечение суставов костей, при виде которых второй скелет судорожно вздыхает от желания получить или принести удовлетворение. — Хочешь, чтобы я тебя сам поцеловал? — Хоррор уместил одну свою ногу между ног собеседницы, коленной чашечкой упираясь об её тазовую кость через ткань широких тёмных шорт с рисунком двух больших белых крестов спереди. — Хорошо. Только на этот раз…       Людоед освобождает запястья гвардейки из своей хватки лишь для того, чтобы грубо схватить свою «жертву» за «щёки», насильно поворачивая её череп так, чтобы лицевая часть была перед ним. Он склоняется к её зубам, которых в ту же секунду касается своими и слышится негромкий стук. Кажется, парень прильнул к «губам» напарницы слишком резко, но он не обращает на это внимание. Пока тонкие костлявые пальцы держали подручную Найтмера за «лицо», вторая рука приобнимает её за «талию». — Открой свой ротик. — Он хихикает, словно находит в своём ходатайстве что-то весёлое. Но широкая и такая естественная ему улыбка резко спадает, а тёмные глазницы широко распахиваются от следующих действий партнёра: она выполнила просьбу Хоррора, послушно и неуверенно раскрывая нижнюю челюсть. Убийца смотрит в её прикрытые глазницы несколько секунд, прежде чем вывалить свой язык наружу и вторгнуться им в чужую ротовую полость, заставляя единственного жителя Х-Tale промычать от ласк магического органа, покраснев еще больше. Кросс немного вжалась в постель, чтобы перестать чувствовать колено парня на чувствительном месте, хоть это и не помогло.       Во время поцелуя людоед довольно промычал. Он старался подарить ей страстный поцелуй, понимая, что она точно никогда этого не делала — Санс ощутил себя особенным, украв чей-то первый поцелуй… хотя, это был их второй. Во время этих действий он вновь изучает ротовую полость той, кто вскружила его голову, и в этот раз Ужас может насладиться этим процессом, зная, что их не побеспокоят. Он проводит кончиком языка по внешней и внутренней стороне зубов, оценивая их на ровность или лёгкую кривизну. Он уверенно сплёл её неоновый язык со своим, ощущая его вкус, и тихо заурчал сквозь эти близкие прикосновения, неведомо смешивая тем самым магические слюни между собой. Рука Мясника сплела пальцы с костлявыми фалангами пальцев мечницы, образуя некий замок, который не хотелось разрывать, и вжимая эту руку сбоку от черепа партнёра.       Кросс неуверенно и неумело отвечала ему, тоже сжимая пальцы, ища в этом скелете поддержки. Крест тихо мычала сквозь поцелуй из-за того, что красноглазый неуклонно упирался коленной чашечкой в её тазовую кость.       Санс прикусил её фиолетовый язык своими зубами, словно в действительности хотел откусить от него хороший кусок и проглотить, не прожёвывая, слегка оттягивая, а после и вовсе разорвал их страстный поцелуй. Напоминанием о том, что только что случилось между этими двумя, была небольшая цепочка из слюны, которая слегка прогнулась под весом скатившейся по ней разноцветной капельки. Хоррор пару секунд наблюдал за ней, пока эта цепочка не порвалась на две части, мигом ударяясь об нижнюю челюсть двоих скелетов, после чего маньяк усмехнулся. — Тебе понравилось? — он медленно склонил голову к плечу, ожидая оценки, попутно давая свой мысленный ответ: ему чертовски понравился их поцелуй, и он хотел бы его продолжить ещё несколько часов. На самом деле во время поцелуя не нужен воздух даже тем, кто имеет лёгкие. Человек может целоваться хоть часами, пока не надоест.       Вместо ожидаемых слёз, ругани или очередного сопротивления, Хоррор, к своему изумлению, получает в ответ положительный кивок. Кросс посмотрела ему в тёмные глазницы с единственной красной и широкой радужкой влюбленным взглядом. Хоть не осознавая, как это выглядит с её стороны. Уже забыв, в каком она положении, от неудобства девушка поёрзала. Вдруг из её уст вырвался тихий и слабый стон, ведь коленная чашечка все ещё упиралась в таз. Фиолетовый румянец стал ещё более заметным.       Хоррор удовлетворённо засмеялся, видя реакцию партнёра, а после он сильнее надавил своей коленной чашечкой на лобковый симфиз партнёра. — А это тебя заводит, как я погляжу? — ответом послужил очередной стон и блаженное закатывание магических зрачков.       Только сейчас Мясник пытается вспомнить: запер он дверь, или она до сих пор открыта? — Милая косточка, — несвойственно нежно протягивает он своим хриплым голосом, указательными фалангами пальца касаясь фиолетовой скулы собеседницы. — Ты не желаешь ощутить адреналин или мы всё же запрёмся? — он хрипло смеётся своей шутке, в то время как Крестик дрожит не только от тона смеха, словно он задыхается в безумии, но и от одной мысли, что в комнату действительно может кто-то войти. Что кто-то может опозорить её не только тем, что застанет их в такой близости, но и в том, что её секрет раскроется окончательно. — З-запрёмся? — мужской смех мигом прекращается, стоило до ушных отверстий дойти этим звукам. — Полежи тут и никуда не уходи, — он нехотя встаёт с кровати, и мечница позволяет себе временно расслабиться и вдохнуть полной грудью свежий воздух, ощущая хоть какую-то свободу из-под чужих объятий. Ужас подходит к двери и дёргает за ручку. Всё-таки, заперто… Санс громко цокает языком, виня свою память. Ведь пришлось прервать то, что он так сильно желает. — Итак, на чём мы остановились? — протянул скелет, вопросительно смотря на Кросс. — Ах, да~ — напоминание ему не требуется. Альтернативная версия оригинального Санса неспешно подходит к своей «жертве», сутулясь, расплывшись в широкой улыбке, которая больше похожа на оскал. Его манера поведения сильнее смущает второго скелета. — Моя косточка хочет большего?       Житель Х-Tale молчит только первые несколько минут, заставляя рассудок взять вверх над эмоциями. Она хочет быть со своим соулмейтом, ведь они были рождены друг для друга, а изменить этого нельзя. Но вдруг он или она окажется тем человеком или монстром, который будет не сильно симпатичен? С плохим характером или увлечениями, которыми они оба не будут заинтересованы? А может, он давно мёртв? — Хочу… — смущённо выдаёт девушка, закрывая лицо с фиолетовым румянцем двумя руками, слыша внутренний крик. К чёрту соумлейтов. — Не закрывай своё личико, — скелет вновь навис над девушкой, касаясь кончиками пальцев её фаланги, медленно проводя по запястью ниже к закрывающему шейные позвонки шарфу, которая до сих пор висела на своей хозяйке, полностью стянув с её шеи эту длинную ткань. — Я хочу видеть его, — он сел в позу лотоса, а Кросс усадил себе на колени передом, из-за чего визуально она казалась чуть-чуть выше. — Заверни руки назад… — приказал Ужас, облизывая зубы от нетерпенья. Этот первый раз для альтернативной версии Санс хотел сделать незабываемым.       Она ему подчиняется, заведя руки за спину и сводя запястья вместе, понурив череп и отвернув его в бок, чтобы не видеть лицо убийцы, которое могло сильнее смутить своим желанным взглядом, направленным только на лицо партнёра. — Хорошая косточка, — хихикнул людоед, вслепую для себя связывая её запястья шарфом за спиной в красивый, но достаточно прочный узел с объёмным бантом. — Развяжу, как только сам этого захочу. А сейчас… — Хоррор вновь перевёл свой взгляд на лицо девушки, из-за чего она сразу отвернула череп вбок, слегка касаясь подбородком плеча. — Поцелуй меня, — он вновь улыбается, словно его желание кажется смешным, как в игре «правда или действие», но скрипучий голос выдавал серьёзность этих намерений. И чёрно-белая мечница подчиняется, прикрывая глазницы, будто от бездыханности, и прижимаясь своими зубами к челюстям собеседника. — Страстно, — слегка шепнул Мясник одними «губами», смотря на смущённое лицо напарницы из-под прищура тёмных глазниц.       Она послушная, и Хоррору это нравится. Она беспрекословно приоткрывает нижнюю челюсть, из которого вываливает неоновый фиолетовый язык. Она не успевает даже коснуться им зубов партнёра, как он раскрывает свою челюсть и идёт навстречу гвардейки, касаясь её магического вкусового органа своим алым. Боже… она такая вкусная, что появляется желание испробовать её всю. Хоррор довольно мычит, приобнимая партнёра за «талию» и сильнее прижимая к себе. Хотя, крепче некуда. — Надеюсь, у тебя найдётся вторая пара верхней одежды. — Зачем-то интересуется он, но не требует ответа. Костлявые и тонкие пальцы с кончиками, больше похожие на когти, схватились за ткань чёрной водолазки в районе шеи и резко дёрнули в сторону, с характерным звуком разрывая ткань, чем вызывает резкий и шумный вдох у Крестика, которая вновь смущённо отвернула голову в сторону, а её кости ярко засветились сиреневым цветом. Ох, сирень... Это растение такое красивое и умиротворённое, с приятным ароматом, вскруживший голову. А может, не зимой, а именно сиренью слабо пахнет Крест? Определённо жителю Х-Tale будет подходить этот букет с пушистыми маленькими цветочками, и чуть позже маньяк подарит его.       Хоррор стянул оставшиеся «тряпки» от верхней тёмной одежды, отбрасывая их на пол, оставляя Кросса только в куртке и в шортах. Его взгляд зацепили рёбра, которые в некоторых местах имели царапины или трещины. Словно они служили наглядными шрамами о прошлых тяжёлых битвах, и тогда людоед испытывает ярость. Кто посмел тронуть её? Кто решил сделать ей больно? — ответов не будет, и скелету ничего не остаётся, кроме как прикоснуться к белоснежным рёбрам с несвойственной ему нежностью и любовью, где между этих «прутьев» можно наблюдать пульсирующую душу. Он слышит её стон, поэтому стремительно вскидывает голову немного вверх, чтобы понаблюдать за своей альтернативной. — Они замечательные, — сделал комплимент людоед, изучающе склонив голову к плечу и пытаясь запомнить новые выражения мимики на лице приспешника Найтмера, которых он никогда не видел. Она дёргает конечностями, чтобы закрыть «губы» ладонью и сдержать стон, но связанные за спиной её же аксессуаром запястья руки не дают этого сделать. Вид обнажённых костей верхнего «корпуса» заставляют Санса ощутить постепенно нарастающее возбуждение, из-за чего суставы костей тоже слегка подсвечиваются бардовым расцветом. — Ты такая милая, — Хоррор потянул к себе второго скелета заворот куртки, как можно ближе к своему лицу, вдыхая её слабый аромат. — Особенно в этой классной куртке. Она делает тебя ещё невинней, моя косточка. — Он поцеловал её в «щёку», а язык коснулся выдающие смущение скулы. Костяшки вынули душу собеседницы из-под рёбер, которую скелет стал с интересом осматривать, словно искал в ней мелкий подвох.       Так близко он её не видел, не трогал… а теперь всё сразу прямо перед ним. Половина души принадлежала монстру — белая, а вторая человека — красная. Решительность. Две половинки были перевернуты по-разному. У монстра половина сердца вниз, а человеческая вверх. Только сейчас Ужас вспомнил о здешнем третьем лишним — Чара. Интересно, он сейчас наблюдает за этой картиной? Испытывает ли он те самые чувства, которые имеет Кросс? Чёрт его знает, но даже если так… Он действительно третий лишний, а людоед успел его возненавидеть. — Хех, — Хоррор заинтересованным взглядом посмотрел ещё раз на душу, потом на рёбра и на выглядывающие тазовые кости. Ох, Кросси~ скоро мы дойдём до твоих шорт. — Чара нам ведь не помешает? — Если его половину души трогать не будешь, наверное… — неуверенно произнесла монстр, так как такого в их практике никогда не было, чтобы точно сказать, когда появится Чара и испортит эту атмосферу. — А как же хочется тронуть всё, — разочарованно протянул Хоррор, притягивая душу к своим зубам и прикусил половину белого перевёрнутого сердечка. Не слишком больно, желая принести, скорее, удовольствие. Но если бы он укусил красную сторону, то ему было бы интересно посмотреть на реакцию «паразита». Человеку нечего делать в этом теле, но и избавиться тоже никак. И до ушных отверстий мясника доходит стон, который сводит с ума. Неоновый язык прошёлся по основанию души монстра и человека — Мясник не хотел больше церемониться с тем, что вторая половинка сердечка не принадлежит его партнёру, слизывая с души появившиеся капельки жидкости от возбуждения. Пока магический вкусовой орган удовлетворял сердечко, Санс приподнял возлюбленную, заставляя её сесть на колени, чтобы было удобно стянуть с неё чёрные и широкие шорты, открывая вид на тазовые кости.       Сначала алоглазый оценивает эту часть тела, чьё «кольцо» было шире из-за гендерного пола, а крестец казался более элегантным. Но стоило зацепиться за одну маленькую вещь, как глазницы Хоррора расширяются в изумлении. Он переводит взгляд сначала на лицо Крестика, которая тяжело дышит в желании продолжения, а после вновь на подвздошную кость с левой стороны. Мечница заметно нервничает, когда Мясник начинает звонко смеяться. Смех, кажется, затягивает, лишь иногда превращаясь в хрипы. Скелет откидывает череп назад, устремляя взгляд на потолок своими психованными глазницами, где красная магическая радужка сузилась, а пальцы вновь по привычке засунулись в отверстие на черепе в районе глаза с правой стороны. Такое поведение не на шутку насторожило. Ведь кто его знает? Сейчас он её ласкал, а потом решит жёстко поиздеваться, доводя чуть ли не до смерти. — Кросси, какая прелесть~, — сладко протягивает он, не переставая смеяться. Он слегка стягивает с себя тёплую тёмно-синюю куртку с белым мехом на рукавах и капюшоне до локтей, потому что испытывает жар, а алое свечение суставов костей не скрылось даже под грязной, мятой и потерявшей белизну футболке. — Меня всегда интересовало, как выглядит твоя метка… наверное, сложно найти таким образом соулмейта, — Санс приподнимает ткань футболки, оголяя светящийся позвоночник вместе с нижними рёбрами одной рукой, пока вторая слегка припустила пояс широких тёмных шорт вниз, чтобы оголить подвздошную кость. И тогда Крестик понимает причину смеха, находясь чуть ли не на грани обморока. У них были одинаковые метки в форме скрипичного ключа. Они были похожи, словно одна была сделана под копирку другой. — Я нашёл тебя, косточка.       Тело скелета обмякает, не в силах больше держаться. Вот он, её соулмейт, который всё это время был прямо под носом. Может, эта и была причина, по которой маньяка тянуло к мечнице? Кросс падает на свою родственную душу, соприкасаясь своей обнажённой грудной клеткой об его и кладя подбородок на плечо альтернативой версии, тяжело дыша. Санс ощущает, как его косточка дрожит, словно от холода, когда его руки приобнимают её тазовые кости, а острые кончики фалангов пальцев слегка их царапают. Руки подчинённого Найтмера до сих пор связаны длинным шарфом, и Мяснику нравится сделанный им же бант. — Знаешь, я хочу, чтобы ты меня тоже удовлетворила, — скелет слегка отталкивает от себя возлюбленную, чтобы она сидела к нему передом. — Будь умницей. — Он хихикает, призывая свою душу. Она белая, слегка светится своим ярким оттенком. Перевёрнутое сердечко маньяк подталкивает к лицу девушки, которое медленно «поплыло» по воздуху к ней навстречу. Кросс не оказывает сопротивление, прикрывая глазницы и покорно высовывая свой магический язык фиолетового оттенка, который не отличался по цвету румян на скулах и суставах. Она касается вкусовым органом души, плотно к нему прижимаясь и ощущая, как тёплое сердечко от прикосновений пульсирует, выделяя соки. — А-ах!.. — Крестик слегка вздрагивает от первого и громкого стона Хоррора, который удовлетворённо закатил сузившуюся магическую красную радужку, а розовый румянец на его скулах стал заметнее. Кто знал, что он на этом месте так бурно будет реагировать, чем испугал своего соулмейта? Первоначально мечнику показалось, что она сделала что-то не так, но всё оказалось иначе. Тело Санса дрожало от появившегося возбуждения. Он старался не отставать от партнёра в свою очередь, продолжая проводить своим языком по её двойной душе. Фаланги пальцев левой руки поглаживали рёбра и позвоночник Крестика, в то время как костлявые острые кончики пальцев правой уже вовсю лапали тазовые кости со всех сторон: с внутренней, внешней. Они касались крестца или лобковый симфиз, а также отверстия, ухватываясь за них и слегка потянув на себя.       Кросс постаралась свести ноги рефлексивно. С её стороны вырывались новые стоны. Рваное дыхание немного мешало ей облизывать душу партнера, так как её роль в лице актива были в новинку. Здесь всё в новинку! — Думаю, тебе хватит, — Хоррор, хоть и связал крепкий узел на шарфе, смог с лёгкостью его развязать, освобождая запястья Кросса от их тесной хватки. Она вновь падает на собеседника, когда он оставляет её измученную своими ласками душу временно в покое. Мечница касалась его плеч своими руками, чтобы удержать равновесие. Санс слышит, как она тяжело дышит, чему он вздыхает, давая время на передышку. Потом он вдыхает горячий воздух, когда его возлюбленная приподнимает его футболку, открывая вид на рёбра, что были ещё в худшем состоянии, чем у неё. Если гвардейка отделалась трещинами и царапинами, то её партнёр имел то же самое, но к этим проблемам добавляются сломанные рёбра. — Ну же, косточка, — и всё же, Хоррор приблизил свою душу и душу возлюбленной чуть ближе друг к другу, чтобы соединить их. — Скажи что-нибудь. Мне надоело твоё молчание. — Он выжидающе посмотрел на второго скелета, когда гвардейка слегка отстраняется от напарника. Хоррор хочет, чтобы вот-вот слились их души, но даже во время этого процесса нужно быть осторожным… чтобы не случилась ошибка. — Я… я люблю т-тебя… — прерывисто произнесла она и вздохнула. Дыхание почти восстановилось, а фиолетовый румянец на скулах ярче загорелся, чуть ли не распространяясь по всему лицу. Впервые кто-то их этих двоих смог выразить свои истинные чувства, и Крестик закрыла лицо руками. Стало ещё жарче.       Хоррор удивлённо замер, останавливая свой взор тёмных глазниц на лице возлюбленной, которое она упорно закрывала. Кросс так сексуальна в своей куртке, которая продолжало висеть на её плечах, а капюшон был накинут на череп. А её жестикулирование, её румянец с ярким свечением костей и дрожь в косточках делает её девственной, заставляя Ужаса хотеть своего соулмейта больше. Его нижняя челюсть изумлённо приоткрылась, а глазницы расширились до своего возможного предела. Его кроваво-алая радужка уменьшилась в размерах, а лицо впервые чуть ли не полностью покрылось розовым румянцем, становясь подобным, как у его собеседницы. На черепе появилась испарина от нервов после услышанных слов в признании любви. Он ожидал всё что угодно… но не это. Может, желание продолжить эти интимные действия, или тишина. Но о признаниях Хоррор не подумал. — Я тебя тоже люблю, — произносит он почти шёпотом, с лёгким хрипцом. Не давая возможность напарнице осознать сказанные слова, как мясник резко соединил две с половиной (из-за души Кросса) души, после чего протяжно застонал и выгнулся в позвоночнике, закатывая магическую радужку и вынув язык. Кросс от наслаждения тоже выгнулась в позвоночнике, откидывая череп назад и простонала, из-за чего влюблённые звуки обоих партнёров сливаются в одну «мелодию». Пока одна душа пыталась доминировать над другой, принося своим носителям ещё больше удовольствия, Хоррор прильнул к зубам партнёра, а его руки блуждали по её нежным косточкам, которые ярко светились пурпурным оттенком. Комната, которая некоторое время назад была погружена в темноту, теперь освещалась их телами и душами, добавляя в интимную атмосферу некоторую изюминку. Красный и фиолетовый, словно комната была каким-то маленьким кусочком космоса. — Видишь, я сильней тебя, — усмехнулся Хоррор, когда его душа берёт вверх над сердечком Кросса, словно желая впитать её необычную душу в себя. Санс прижимает к себе Крестика плотнее, касаясь её рёбер и вообще грудной клетки своими зубами или языком, кусая и наигранно виновато зализывая их вместе с царапинами и трещинами, оставляя на твёрдой поверхности магическую мокрую ярко-красную дорожку. — Ты такая сладкая…       Эти комментарии, эти слова смущают так же, как и прикосновения, поэтому она торопится закрыть своё личико руками. — Ты опять закрываешься, — Хоррор отнял руку девушки от её лица, сплетая её тонкие фаланги пальцев со своими в крепкий замок. — Не надо, Кросс, — он слегка качнул своими бёдрами, которые были до сих пор скрыты под широкими тёмными шортами, специально задевая ими тазовые кости возлюбленной. Она простонала громче, опять сведя ноги вместе. Лицо горело, было жарко, и она не знала, куда деваться.       Во время этих ласк, которые приносили максимальное удовольствие, оба соулмейтов сошлись во мнениях, что они против использования магических интимных органов или самого экто-тела. И без того кости были чувствительные, чем можно вызвать большую волну удовольствия, задевая самые нежные чувствительные или запретные места. Казалось, что в такой близости они были чувствительны везде, начиная от поцелуев в скулу и заканчивая прикосновениями кончиков фалангов пальцев.       Хоррор медленно повалил Кросса на спину, одной рукой удерживая её за лопатки, а второй за позвоночник, нависая над своей косточкой и втягивая её в новый, пошлый, грязный поцелуй. Он по-новому изучает чужое чрево, но больше уделяет внимание склизкому языку. Он обвивает своим магическим вкусовым органом чужой, плотно прижимаясь к нему. Магическая струйка перемешенной слюны скатывается по уголкам челюсти вниз к подбородку, а после к ней добавляется совершенно другая фиолетовая жидкость, стоило мяснику специально сомкнуть свои челюсти вокруг пурпурного языка, а из ран выделиться жидкости. Крестик дёргается всем телом, ей хочется кричать, но из уст вырывается только болезненное мычание. Ужас прижимает её к кровати слишком крепко, надавливая на чужие плечи своими твёрдыми ладонями и царапая из кончиками заострённых фалангов пальцев.       Косточка. Почему он дал ей такое ласковое и странное прозвище? Для него Кросс является сладким и запретным блюдом, которое он не посмеет тронуть именно с этой целью — съесть. Маньяк хочет обнять свою возлюбленную, сжать её плечи и грудную клетку так сильно, чтобы сломать свою «закуску», лишь бы она досталась только ему. Чтобы ни один палец не касался даже крупицы ткани её куртки. Чтобы щупальца Найтмера больше не обвивали её тело. Если придётся, Хоррор голыми руками пойдёт против хранителя негативных эмоций, лишь бы наглядно показать тем монстрам, что случится, если они что-то сделают не так с его «собственностью».       Он неспешно спустился к нижней части тела соулмейта, вмещая свою продырявленную черепушку между тонких ножек Кросса, после чего он вынул свой длинный язык и довольно провёл им по тазовым костям возлюбленной. Его партнёр не сдерживает очередного стона и вздрога, рефлексивно пытаясь свести ноги вместе, но вместо этого только зажала между ними разбитый череп. Впрочем, это не мешало Ужасу продолжить приносить удовольствие партнёру не только языком, с помощью которого он вылизывал каждую царапинку, каждый изгиб, проникая кончиком языка между отверстиями крестца и лобковых костей, но и руками, которыми он поглаживал рёбра, позвоночник и бедренные кости любимой. Их души продолжали тереться друг об друга, делая вид, словно поглощали половинки сердечка друг от друга. Белая душа была очень активной, доводящая себе подобное двойное сердечко до оргазма. Кросс со стоном кончает, а её тело дрогнуло словно в конвульсиях. Из её души выделяется прозрачный липкий сок, который пачкает собой душу партнёра. По её контурам медленно стекает прозрачная магическая жидкость, которая крупными каплями падает вниз и намокает смятое покрывало кровати.       Так как для Крестика подобный опыт был впервые, она сразу вырубилась, позволяя поглотить тьме своё сознание. Хоррор же вовремя разъединил две души, прежде чем к оргазму пришло его сердечко. Ведь, если бы это случилось во время совокупления с душой Кросс — могли быть нежелательные «последствия» для обоих возлюбленных.       Хоррор тяжело задышал из-за оргазма, дрожащими руками нависая над второй половинкой, пристально вглядывался в её «личико», на чьих скулах ещё играл пурпурный румянец. Души вскоре вернулись к своим хозяевам, и теперь спальная комната была освещена лишь их костями в фиолетовых и красных цветах. Людоед влюблённым взглядом положительно воспринял свою работу над вторым скелетом, оценивая уже в который раз её косточки и завороженно наблюдая за расширением грудной клетки при каждом вдохе, не смотря на то, что кроме души там не было лёгких. Мясник чмокнул её в сиреневую «щёку», хотя его скулы тоже ярко светились от смущения, как бы он не хотел это контролировать. — Спокойной ночи, милая косточка, — мягко проведя большим пальцам по ещё фиолетовым скулам, маньяк осторожно встал в кровати, хотя эта мебель слегка заскрипела от его действий, поправив свою футболку и накинув куртку с пушистым мехом обратно на плечи. Укрыв свою возлюбленную лёгким одеялом, чтобы скрыть её прекрасные — по его мнению — нагие косточки (хотя, куртка с коротким рукавом на ней ещё имелась), он вышел из душной от их любви комнаты, тихо и плотно закрыв за собой дверь с улыбкой на лице. Теперь это помещение светилось лишь тусклым пурпурным светом, который ещё исходил из суставов Крестика, так как возбуждение ещё не полностью спало.       А Хоррор к ней ещё вернётся. Теперь это его собственность, его соулмейт, его лакомая косточка. Он её не бросит, не потеряет, не отдаст. А если они и попробуют… Хах! Удачная попытка, но в ответ этот маньяк вам скажет напоследок «Nope», убив любыми способами: медленно, мучительно. Никто не смеет трогать Кросса, ведь у тихой овечки появился смелый лев, который не даст её в обиду.

— Лев влюбился в овечку… — Глупая овечка. — Ну, а лев — просто мазохист. © Сумерки. The end.