Домашний уют или история, длинною в расстояние между ними

      — Сосна, у нас молоко есть? — крикнул мне Билл с кухни.       Каждое наше будничное утро начиналось обычно с фразы Билла о содержимом нашего холодильника, после которой мы ссорились, потому что не могли поделить что-то бессмысленное, но важное в подобной ситуации. Со стороны это было очень забавно.       Я тактично промолчал, не прерывая своего миленького хобби. Еще задолго до нашего с ним знакомства я увлекся йогой и медитацией, потому что нашел в это что-то свое и успокаивающее. Могу гордо сказать, что если вспомнить себя из прошлого и сравнить с нынешним собой, я стал намного спокойней и хладнокровнее в тех или иных ситуациях, только именно после знакомства с Биллом все мои тренировки и терпение в прямом смысле ушли в жопу. Поэтому сейчас мне было важнее провести медитацию, чем отвечать на глупые вопросы Сайфера.       Расслабленное тело сейчас словно не принадлежало мне: сознание выплывало за грани сознания и витало где-то рядом, от чего я расслаблялся еще сильнее.       Вскоре я услышал шарканье тапок по голому паркету (говорил я Биллу, давай ковры постелем, теплее будет, но нет, он уперся и все).       — Сосенка? — раздалось совсем рядом.       Я промолчал, зажмурившись и сведя брови к переносице. Очки спали на кончик носа, а после их с меня вообще сняли. Класс, теперь я еще и слепой, вообще идеально.       — Медитируешь? — наивный вопрос.       По звукам я понял, что Сайфер сел рядом на диван и не сводил с меня хмурого взгляда.       Он говорил что-то время от времени, пытаясь достучаться до меня, но я не слушал его до тех пор, пока через длинную паузу он не спросил:       — Сосна, сядешь на бутылку?       — Сам садись, если хочешь, — недовольно выпалил я, фыркая и разворачиваясь к нему. Я оказался прав: он вальяжно развалился на диване и отпивал из банки свои противные энергетики, которых в доме, на сколько я помню, не должно быть вообще. — Солнце мое дебильное, выкинь гадость в окно. У тебя и так печень посажена, хочешь язву желудка еще заработать?       — Ты мне так и не ответил, Сосенка, — гаденько произнес Билл, сделав большой глоток из банки.       — На один вопрос я ответил, если ты не заметил. На бутылку садиться я не собираюсь.       — А молоко?       — А что молоко?       — Оно у нас есть?       — А я ебу что ли? Раз был на кухне, мог бы и заглянуть в холодильник, — возмущенно выкрикнул я, нервно дергаясь. — Заебал уже, Солнце. Не мешай мне заниматься. Я тебя трогал, пока ты на работе пропадал? Нет. Да я до тебя даже дозвониться не мог. Ну так и ты теперь посиди спокойно и помолчи.       — А ты мне, Сосенка, не приказывай, — прорычал в ответ Сайфер спускаясь ко мне. Он в одно мгновение повалил меня на спину и возвысился сверху. Я унюхал еле заметный запах табака. — В альфача тут сыграть решил, Древесина? Так ты нос-то не задирай, не дорос еще до меня. Напомнить тебе, почему ты сейчас живешь не на улице, а в своей квартире? Напомнить, кто сейчас платит за твое содержание? Нет? Так что заткнись и не игнорируй меня. Бесишь.       Я фыркнул, отворачиваясь. С какой стороны не погляди, а он прав: сейчас он грубо говоря мой хозяин — живу я на его деньги. Но… Но блять, Сайфер слишком требовательный в последнее время. Бесит сильно.       — Ну, а какого хрена ты не даешь мне работать?! — возмутился я, пытаясь вырваться из сильной хватки на своих запястьях. Билл сильнее меня, пусть мы и почти одного роста. — Напомнить тебе, где мы познакомились?! В баре, чтоб тебя, гей баре, где я был барменом! А ты что сделал, когда мы начали встречаться? Поставил мне условие, что я уйду с работы и ты сам будешь нас обеспечивать! Альфач гребаный! Мудак самовлюбленный! В героя решил поиграть?! Так хуй тебе! Я не подписывался становиться твоей личной горничной! Билл, я заебался тут сидеть!       Выпалив последние слова, я шумно выдохнул и сделал пару глубоких вдохов, чтобы привести сбившееся дыхание в норму. Сайфер сверху смотрел на меня удивленными и испуганными глазами, а я не смог сдержать слабой улыбки.       — Билл, я хочу работать, — выдохнул я хрипло, прижимая свои колени к его бокам. — Не держи меня дома. Отпусти.       Он пару раз моргнул, глубоко вдохнул, после склонился надо мной, уткнувшись носом в изгиб шеи и вдохнул мой запах.       — Ты не прекращаешь меня удивлять, Сосна, — выдохнул он, опаляя мою кожу своим горячим дыханием. Его руки перебрались на мою талию и чуть сжали, а мои руки упали на его открытые плечи. — И что же мне с тобой, таким требовательным и пылким, делать?       — Любить, кормить и никогда не бросать, — посмеялся я, вплетая пальцы в его растрепанные волосы. — Ты же знаешь, что со мной спорить бесполезно. Так что просто позволь мне вернуться в то русло, из которого ты меня так нахально вытащил. Я хочу быть с тобой на равных, Солнышко.       Мы пролежали в подобной позе какое-то время, пока у меня не затекла спина и я не спихнул назойливого супруга с себя и не поднялся на ноги. Сладко потянувшись, я довольно промычал, встряхнув головой. Высокий хвостик на макушке чуть ослаб и повис, пара прядок упала на лицо и лоб.       Билл за спиной закопошился, тихо выругался (похоже, неудобно вывернул руку).       — Сосна, станцуешь мне? — нахально спросил он, а я чувствовал пристальный взгляд на своей заднице.       — Иди в жопу, Сайфер, — фыркнул я, театрально отворачиваясь и скрываясь за дверью. Пройдя пару шагов, я зашел на кухню и скептически осмотрелся: как я и предполагал — перед тем как прийти ко мне Билл тут знатно надымил. А еще меня шугал, чтобы я курить бросал. — Билл, ты снова окно не открыл для проветривания! А еще я безалаберный!       — Я просто хотел молока выпить и забыл, — совершенно наивно ответил Билл, появляясь на пороге.       — Снова ты про свое молоко.       Я закатил глаза, шумно выдохнул и прошел к окну. Распахнув створку, я склонился вперед, оперевшись локтями о подоконник. На дворе уже во всю расцветали первые весенние цветы, на ветках деревьев появлялись первые зеленые листочки, а весь снег испарился под теплым солнцем.       По моей коже побежал короткий холодок, после которого кожа приятно покрылась мурашками.       Спустя какие-то секунды я почувствовал на своей пояснице чужие загребущие ручонки, а на затылке — горячее дыхание. Билл навалился на меня всем своим весом и довольно зарычал, забираясь своими холодными пальцами мне под майку. Я тихо зашипел от неудобства, двинул бедрами, но тут же уперся в заметный бугорок в штанах Сайфера и присмирел. Если начну вырываться, Билл просто изнасилует меня (было дело, проходили), так что сейчас лучше просто замереть.       Его пальцы с силой сжали мой сосок и чуть оцарапали нежную кожу; я вскрикнул от неудобства и прижался плотнее к широкой спине. Протянув в тихом стоне любимое имя, я хотел развернуться к нему и впиться в губы поцелуем, но меня резко дернули вниз, приложив виском в подоконник.       — Нет, Сосенка, сегодня играем по моим правилам, — довольно протянул Билл мне на ухо, прикусив и оттянув мочку. Я закусил губу, недовольно промычал. Сегодня на мне отыграются по полной программе, как я понимаю.       Чуть влажные ладони перешли на мой живот, чуть сжали кожу на боках и забрались под резинку шортиков. Я закусил губу, почувствовав. Как тонкие пальцы кольцом окружили мой медленно каменеющий член: всего пары движений хватило для того, чтобы я уже изгибался навстречу удовольствию, подставлялся под прикосновения.       — Билл, дай… — протянул я в длинном стоне, когда кольцо пальцев сжалось у основания, а вторая ладонь стала стремительно стягивать мешающуюся ткань.       — Что тебе дать Сосенка? Я не понимаю, — продолжал издеваться Билл, массируя сжатое колечко мышц большим пальцем.       Я нервно подался назад в попытке впустить в себя чужой палец, которого мне так хотелось, за что получил шлепок по заднице.       — А-та-та, Сосна, не забывайся.       Ублюдок.       — Билл!       — Да?       — Прекрати надо мной издеваться! Нас могут увидеть!       Да нас точно увидит пол района!       — А ты не кричи, Деревце, и нас никто не увидит, — довольно протянул Сайфер мне на ухо и резко отстранился. Давление на моей макушке ослабло лишь на мгновение, но после меня одни движением усадили на колени.       Подняв на Билла недовольный взгляд, я нахмурился.       На моем затылке оказалась горячая ладонь, а перед лицом — красная и приятно пахнущая головка, истекающая поблескивающей смазкой. Наигранно закатив глаза, я провел по сухим губам языком и довольно мурлыкнул, прижимаясь щекой к жаркому стволу.       Шумно выдохнув, я сомкнул губы на головке и чуть двинул головой в сторону, от чего верхние зубы слегка задели чувствительную кожу.       Билл сверху протяжно задрожал и чуть нервно дернулся: пальцы в волосах сжались и притянули меня ближе. Сайфер резко ввел свой член в мой рот до самого основания, от чего я рефлекторно сжал горло и зажмурился, сдерживая слезы. Проклятье.       Его движения глубокие, резкие, сильные — от этого хотелось плакать, вырываться, вцепившись в его бедра (собственно, что я сделал). Но я лишь спокойно терпел, иногда меняя темп толчков на привычный мне и причмокивая, когда сверху слышались гортанные стоны.       Билл не стал мучить меня долго: спустя десяток толчков он остановился; я поднял на него мутные от слез глаза.       — Поднимайся, Сосенка, пора переходить к главному моменту нашего прекрасного наказания. Это же игра       Конечно, это же всего-лишь игра. Как и все наши отношения, как я понимаю.       Я выпустил его член изо рта и отвернулся, опуская глаза. Нужного настроения не было; точнее оно было, но посидеть в теплом пледу с кофе и смотреть наивную мелодраму, а не вот это вот все.       Медленно поднявшись, и подцепил край майки Билла и потянул ее вверх, стягивая ее. Довольно оглядывая любимое, признаю, до одури возбуждающее тело любимого, я провел по его прессу, груди, перевел руки на шею и скрестил их за ней.       — Может, на сегодня дрочка? — спросил я, качнув головой.       На моей талии застыли сильные ладони.       — Ты меня слишком возбуждаешь, Сосенка. Дрочка не спасет.       Он усадил меня на подоконник, закинул ноги на свой пояс и резко притянул к себе. Я довольно зажмурился, прижался сильнее, чувствуя, как гладкая головка аккуратно входит в меня. Сначала больно — от этой боли хочется взвыть — но она дарит такое приятное чувство тянущего в животе удовольствия, что мне даже немного неудобно, что Билл настолько медленно действует.       — Чувствуешь? — прошептал Билл на ухо, прижимаясь сильнее. — Я вошел весь… Такое приятное чувство…       Я положил потный лоб ему на шею.       — Ты так же в наш первый раз говорил, помнишь?       Смеяться с членом внутри было неудобно, на забавно.       Билл сделал пробное движение и тут же прошелся по простате, от чего я выгнулся дугой и вцепился ему в волосы, проглатывая стон. Он толкнулся еще раз — я вцепился сильнее. Он повторился — я впился в его губы страстным поцелуем, пряча длинные стон удовольствия.       Постепенно темп толчков нарастал, а с ним — и мое удовольствие. Я уже едва сдерживался, когда крупная головка все чаще касалась простаты. Когда Билл уже не сдерживал себя, покрывая мою тонкую шею поцелуями-укусами, от чего мне приходилось сдерживаться сильнее, чтобы нас никто не услышал. Было раннее утро, но все же.       — Сосна, Сосна, Сосенка, Мейсон, — шептал Билл, сжимая мои ягодицы и сильнее натягивая на себя, от чего я до крови закусывал губу. — Любовь моя… Люблю… Не отдам… Никому… Никогда… Мое!..       — Твое, твое, — в ответ шептал я, извиваясь и подставляясь под умопомрачительные движения.       Минуты волшебного момента длились словно мгновения, пока Сайфер, толкнувшись особенно глубоко, не кончил в меня, довольно рыча на ухо. Я же кончил следом, проведя по собственному члену пару коротких движений — этого хватило.       Отдышаться мы смогли не скоро: Билл лип ко мне с короткими поцелуями и нежными ласками, в которых я довольно нежился.       — Пошли в душ? — хрипло спросил Билл мне в макушку, перебирая мои кудряшки за затылке.       — Ты издеваешься? Я теперь пару дней сидеть-то не смогу, а ты по ходить ляпнул. Спасибо, Солнышко, я запомню.       На мою фразу только посмеялись, но довольно спокойно подхватили на руки и понесли в сторону ванной, где наш марафон, не на мое благо, продолжился довольно долго.              Выбрались из ванной мы только через пару часов, когда по всей квартире уже какое-то время трезвонил телефонный звонок.       — Я приехал проведать любимого братика, а мне устроили домашнее хоум-видео. За просмотр платить придется?