Study distractor

Одно из любимых занятий Эвена — раздражать Исака. Для него является наградой невпечатленный сердитый взгляд всякий раз, когда он раздражается, или невинный румянец, когда смущается. Было восхитительно забавно слышать, как тот шипел его имя сквозь стиснутые зубы, и ощущать удар по рёбрам, когда Эвен засыпал его поцелуями во время их поездки на автобусе домой, потому что Исак не был поклонником публичного проявления любви, хотя его терпимость улучшилась с тех пор, как они начали встречаться несколько месяцев назад. Тем не менее Эвен нашёл новые способы вызывать раздражение, потому что Исак был ну просто чертовски милым, когда смущался, и хоть он и действовал так, как будто ненавидел его, оба знали, что Исак сопротивлялся только вполовину. Совместное проживание было значительным шагом в их отношениях. Несмотря на тот факт что проводили они большую часть времени в доме одного из них, их повседневная жизнь сопровождалась едой, сердитыми утрами, ленивыми ночами, и всё между ними было настоящим испытанием их отношений и того, насколько хорошо они могли терпеть друг друга. Это также означало, что они провели вместе много времени, что открыло больше возможностей для Эвена раздражать своего парня. Конечно, это всё было в прошлом, и Эвена по-настоящему нельзя было винить за нужду, потому что Исак был настолько озабочен школой, что игнорировал Эвена практически каждую ночь. Исака нельзя было обвинять в том, что тот хорошо учился, однако Эвен всё ещё чувствовал, что должен попытаться отвлечь младшего. — Можешь перестать пялиться на меня? — Исак вздохнул, даже не взглянув на Эвена, который сидел напротив, пытаясь отвлечь его умоляющим взглядом своих больших глаз. Исак поудобнее устроился на стуле, прежде чем перевернуть страницу и продолжить какую-то скучную главу, которую он сейчас читал. — Ничего не могу поделать, когда ты такой чертовски горячий, — дразнил Эвен, опираясь на локтях перед Исаком, который поставил рядом небольшой обеденный стол, чтобы разложить школьные принадлежности, занимающие много места. Комментарий заработал ему быстрый взгляд, который предостерёг его от любых попыток отвлечения внимания, однако этот признак только подтолкнул Эвена вперёд. Прошло почти четыре часа, Исак заслужил перерыв. — Что ты учишь? — спросил Эвен, притворяясь заинтересованным, когда на самом деле он просто хотел услышать его голос. Исак был одет в джинсовую куртку, в которой Эвен узнал свою собственную, поверх серой толстовки и белой футболки. Чтобы волосы не падали на глаза, Исак задом носил свою бордовую кепку, которая по-прежнему позволяла блондинистым прядям просовываться по сторонам; о эти мягкие локоны, которые искушали Эвена захотеть почувствовать их на своих пальцах. Тем не менее, он еще не коснулся его волос по крайней мере потому, что с упоением наблюдал за усердной работой Исака, который неосознанно жестикулировал. Это были мелочи: нервное подёргивание ногой, покусывание карандаша или то, как он кусал губу, когда читал раздел, смутивший его, или резкий вдох и расширение его глаз, когда что-то мысленно щёлкнуло, и он бросался писать идею перед тем, как забыть. Эти мелкие детали встраивались в привычки, о которых Исак совершенно не знал и которые Эвен всецело обожал. Может быть, он и пялился, но как он мог этого не делать? — Анатомию, — ответил Исак, заканчивая предложение, прежде чем прикусить карандаш. — Хм, — Эвен промурчал слова через губы, свернувшиеся в улыбку. — Я думаю, ты эксперт в этом. Исак блеснул скептическим взглядом и поднял брови, которые сражали кокетливую ухмылку на лице Эвена. — Да, но не в такой анатомии, — он подавил улыбку, заменив её утрированным вздохом, который ещё раз напомнил Эвену о том, что ученику действительно нужен перерыв. — Ну, я мог бы научить тебя, — предложил Эвен, чуть наклоняясь вперёд в попытках вернуть внимание Исака. Однако на этот раз он не взглянул вверх, хотя постукивание его ноги прекратилось, что указывало на то, что, возможно, Исак слушал. — Я имею в виду, что ничего не помню об этом разделе, но мне говорили, что я хорошо знаю человеческое тело, — Эвен замедлил свою речь, вытягивая слова из губ в дразнящем заманчивом тоне. Возможно, Исак почувствовал, как чужие глаза бегают по его телу, потому что внезапно покраснел, и тугая улыбка угрожала пробить его губы. Но вместо этого он облизал их, глядя прямо в пол, и прочистил горло, прежде чем решиться встретить непоколебимо смелые глаза Эвена. — Да? — Исак поднял бровь, поставив свои локти на стол, держа подбородок в руках и подражая детской позе Эвена по другую сторону стола. — И кто же говорил? Эвен засмеялся, глаза отвечали выражению Исака, когда тот соблазнительно прикусил свою губу. — Ну, он говорит мне это разными способами. Например, он стонет, когда я целую его тело, или же краснеет, когда я произношу его имя, или извивается, когда я… — Хорошо, хорошо, хорошо! — на этот раз он был чуть более взволнован, потому спрятал свои красные щёки за учебником и скрестил ноги. Эвен усмехнулся. Полюбившаяся реакция была слишком невинна и не могла остаться без внимания, потому тот приблизился к Исаку, поднявшись со своего места. — Ты, может, и знаешь моё тело, но это не поможет мне на завтрашнем тесте. — Отлично, — Эвен оказался позади Исака и наклонился, чтобы прочитать слова, положив руку на его плечо. Он мгновенно расслабился, как будто простой контакт заставил его мышечные волокна реагировать таким манящим образом. — Как насчет того, чтобы ты изучил моё тело? — кончики его пальцев начали двигаться по плечам мальчика, щекоча основание шеи, прежде чем скользнуть под джинсовую куртку и снять её. Хоть Эвену и нравился стиль Исака, тот носил слишком много слоёв одежды. — Эвен, — тон Исака был дисциплинарным, как будто он предупреждал его о возбуждении дела, не потому, что он этого не хотел, а потому, что не сопротивлялся. — Мне нужно учиться. То, как Исак отмахнулся от него плечом в защитном жесте, подсказало Эвену, что ему следует использовать другой подход. В конце концов, весело раздражать Исака, и Эвен получал от этого слишком много удовольствия. Зная, что Исак избегал зрительного контакта целенаправленно, Эвен ходил рядом и наблюдал за тем, как он читал. Однако его взгляд точно не двигался по странице, и, учитывая расширение его ореховых глаз и тяжесть дыхания, Исак сейчас был слишком отвлечён, чтобы продолжать. Но он также был слишком упрям, чтобы принять поражение и уделить Эвену заслуженное внимание, поэтому снова был вынужден конкурировать со скучным учебником. Эвен скользнул между Исаком и столом, оседлав его бёдра и сцепив руки на шее ученика. Неожиданным оказалось то, что Исак был твёрдым и, заметив, что теперь на его коленях сидит парень, который еще не полностью уселся, он скрыл свой интерес под насмешкой, раздражённо нахмурившись. — Эвен! — скулил Исак, поднимая подборок вверх в попытках отпугнуть Эвена, однако тот просто улыбнулся его реакции, шевеля задницей глубже в согревающие бёдра Исака с самодовольной ухмылкой и кокетливым подмигиванием. — Мой тест завтра! Мне нужно… Эвен приглушил жалобу, поднимая руки от его шеи, чтобы мягко разместить их по обе стороны от его лица. Слова Исака растворились в его горле, когда тот нервно сглотнул. Ореховые глаза нерешительно поднимались на его тело, пока в конце концов не встретились с глазами Эвена. Ему нравилось наблюдать, как осознание расползалось по лицу Исака, когда его щёки багровели, а желание смягчало его хмурость. Может, ему это больше чем просто нравилось, возможно, он был немного увлечён этим моментом, потому что иногда он ловил себя просто смотрящим на Исака, когда должен был целовать его вместо этого. Но когда издевательская улыбка расползлась по его губам, а руки Исака нашли себе комфортное место на его бёдрах, Эвен, вдохновлённый такими жестами, потянул подбородок Исака вверх и приблизил губы для встречи с его собственными. Поцелуй был глубоким, жадным проявлением того, как страстно Эвен желал этой любви всю ночь. Было трудно просто позволить Исаку учиться без перерыва и без разговоров, но дневной свет истончался, и луна поднималась в небе, а Эвен чувствовал себя менее виноватым и более отчаянным. Он прижал кончики пальцев к мягкой коже Исака, чувствуя, что его рот открывается в ответ на исследующий язык Эвена, заполучивший вход после нескольких быстрых импульсов. Он глубоко целовал его, повернув лицо в сторону, наклонился к нему, чтобы сжать их грудные клетки и поделиться теплом, исходящим от всего тела. Исак даже не притворялся, что сопротивляется, поскольку уверенные руки обвивались вокруг талии Эвена, притягивая его ближе к бёдрам, прежде чем удобно расположиться на его заднице. Твердая форма заставила Эвена выпустить лёгкий смешок прямо в губы Исака, который поощрил ещё одно сжатие, поскольку интенсивность их поцелуев росла. Когда они целовались, когда они действительно целовались без ленивого ритма раннего утра или мимолётных поцелуев между занятиями, ощущение было совсем другим. Оба парня наслаждались, эти поцелуи подпитывали их тела пьянящим адреналином, который искривлял живот своей похотью и вызывал омут тепла между ног. Что-то в Исаке было настолько увлекательным, что после месяцев знакомства Эвен мог уверенно сказать, что он действительно никогда не чувствовал этого с кем-либо ещё. И это чувство не только осталось, оно увеличивалось с каждым застенчивым взглядом и с каждым дразнящим прикосновением. Возможно, он был влюблён, и мысль о том, что это происходило и с Исаком, не сразу напугала его, как бы это было бы с кем-либо ещё. Однако в этот момент он не мог разобрать своих эмоций под шквалом поцелуев, которые украли его дыхание и заставили мир вращаться. Учитывая скорость и настойчивость губ Исака, это казалось гораздо более интересным, чем анатомия. — О, я отвлекаю тебя от учёбы? — саркастично спросил Эвен так же, как издевался Исак, тяжело дыша прямо в губы напротив, и отстранился так, чтобы всерьёз посмотреть ему в глаза. В тот момент Исак умудрился восстановить дыхание, и Эвен использовал большой палец, чтобы почувствовать мягкость его влажных губ. Он последовал по изгибу, который растянулся в кривую улыбку, и расположил кончики пальцев вокруг тёплых щек. — Я переезжаю, — сказал Исак трезвым тоном, который он использовал всякий раз, когда употреблял серьёзную форму сарказма. — Ты никогда не позволяешь мне учиться, ты храпишь слишком громко, и ты всегда крадёшь мою одежду. Я просто не могу так жить! — Исак был ужасным лжецом, они оба знали это, но Эвен зиял в насмешливом преступлении, как будто действительно верил словам, которые были выданы с хитрой усмешкой Исака. — Что?.. — его протест был подавлен удушающим поцелуем, который кипел на его губах в виде смеха. Руки, схватившие его ягодицы, медленно поднялись на спину, потянув толстовку вверх в следующий момент. Переход был довольно гладким; но, хоть у них и было много практики раздевания друг друга в нескольких случаях, это ощущение давало ему толчок энергии, который побуждал его собственные руки начать отрывать слои, которые покрывали тело, что его губы так сильно хотели исследовать. Его кепка была первой из того, что полетело на пол, вскоре за ней последовали футболка и оставшаяся одежда, пока Исак не затаил дыхание и не остался без ничего в верхней части тела на стуле между ног Эвена. Его руки следовали за его глазами, которые шарили по гладкой коже груди и живота, пока Исак нетерпеливо не столкнул свои губы с его собственными, возвращая его внимание. Он мог просто греться в те моменты, когда чувствовал голую кожу против своей, электризующую жару и пьянящие поцелуи, которые заставляли его кружиться и голодать в ожидании дальнейшей привязанности. Эвен чувствовал, что руки Исака прижимаются к его животу, прежде чем обернуться по сторонам и проскользнуть ногтями вверх по спине. Кончики пальцев сгорели в его коже, добавляя стимулов, которые боролись за его внимание. Среди прикосновений, поцелуев и давления между его ног Эвен чувствовал себя полностью потерянным в блаженном измерении возбуждения, откуда никогда не хотел уходить. Чтобы вернуть интерес, его губы покидают охрану Исака, скользя вниз по лицу мальчика. Он начинает легко целовать его внизу по основанию челюсти, затем опускается ещё ниже и сосёт чувствительную кожу шеи. Его губы почувствовали дрожь горла Исака, который резко вдохнул, когда тот сформировал засос своим ртом и начал слегка прикусывать кожу. Рука Исака инстинктивно застряла в его волосах, просачиваясь через пряди, прежде чем крепко захватить их. Эвен судил о своём успехе, полагаясь на реакции Исака, поэтому всякий раз, когда он чувствовал, что пальцы жёстко прижимаются к его волосам, то расслаблялся и подбрасывал извиняющиеся поцелуи в покрасневшие области, которые безжалостно эксплуатировал. Однако, когда Эвен слышал сбившееся дыхание и перемежающиеся стоны, то продолжал с уверенностью, спускаясь губами вниз по раскрасневшемуся телу Исака. Будучи естественным образом выше и сидя на коленях Исака, Эвен осознал, что ему пришлось уткнуться головой под неудобным углом, чтобы спуститься ниже. Исак заметил это и убрал руки от волос, чтобы дотянуться до подбородка и поднять его вверх. Эвен был направлен обратно к губам, где его встретили неряшливые, отчаянные поцелуи, которые украшали его лицо с тяжёлым дыханием и мягкими губами. Между ног он чувствовал давление, растущее до момента, когда невозможно было терпеть; насколько он был возбужден, настолько ему нужно было снять напряжение. Тот факт, что он также чувствовал эрекцию Исака против своей собственной, не облегчил его затруднительное положение, и это, конечно, не помогло, когда он почувствовал, что Исак специально размалывал его колени, чтобы добавить давление в чувствительной области. Сидя сверху, Эвен мог почувствовать полный спектр движений его бёдер, которые он использовал, чтобы смущать Исака. Он взял его лицо в руки, прижимая их лбы вместе, когда они задыхались на мгновение, чтобы восстановить дыхание, одновременно теряя себя в ритме флюидов, созданном Эвеном, что добавляло дополнительное давление на их эрекцию. Руки Исака упали, чтобы отдохнуть на бёдрах Эвена, застенчивая хватка чувствовала движение и широкие глаза, поглощающие детали их возбуждённых состояний. Эвен рассмеялся, соединяя губы обратно вместе в сильном поцелуе, и случайно повалил стул назад. Бедный стул, вероятно, не был рассчитан на такой вес или на качающие движения, которыми Эвен наклонялся к Исаку немного сильнее, чем рассчитывал. Руки были плотно обвиты вокруг него, и маленький крик неожиданности Исака был приглушен губами Эвена, когда они оба упали на пол. Эвен удержался в состоянии предотвратить падение, вытянув руки по обе стороны от Исака, который медленно освободился из его хватки и сощурился в смущённом оцепенении в то время, как Эвен завис вне досягаемости. Эвен был первым, кто засмеялся, вскоре последовал Исак, который мягко дотронулся до лица Эвена. По какой-то причине Исак всегда казался озадаченным его смехом, как будто он должен был физически чувствовать растяжение его губ и небольшой отступ его подбородка с ямочкой, чтобы по-настоящему поверить в его существование. Но Эвен был искренне счастлив в этот момент, не было никаких сомнений в том, насколько счастливым его делал Исак. Таким образом, он позволил ему проследить черты своего лица на несколько минут, разрешая впитаться в его улыбку и энтузиазм, которого может не быть там на следующей неделе, потому что Исак нуждался в этом, и Эвен наслаждался мягкими пальцами на своей скуле. Но, как всегда говорит Исак, он не должен беспокоиться о следующем месяце, о следующей неделе или даже о следующем дне. Они жили поминутно, через манию и через депрессию, всегда вместе, прогрессируя каждую секунду. И в этот момент Эвен был уверен, что он хочет сделать в следующую минуту, и что бы ни последовало за этой минутой, Эвен знал, что ему понравится. Может быть, ему это понравится даже так же, как раздражение Исака.