Ты прекрасна, моя дорогая

Честно говоря, Стотч ожидал, что как только он войдёт в класс, то все станут тыкать в него пальцами, смеяться и бросать оскорбления. Но ничего не произошло. Баттерс был более чем уверен, что Кенни всё расскажет. Но он этого не сделал. Всё было как обычно. Многие иногда вспоминали о его существовании и что-то спрашивали, в столовой он так и сидел один. В общем, ничего из ряда вон выходящего не случалось. Разве что только Маккормик делал вид, что Баттерса не существует вообще. Он и раньше игнорировал его, но тогда ему было просто насрать. Сейчас же было заметно, что Кенни игнорирует Баттерса через силу. Это показалось Стотчу странным. На перемене Баттерс вышел в коридор, чтобы взять в шкафчике необходимые для следующего урока книги и тетради. Всё было спокойно, даже не было слышно криков Картмана и Кайла, хотя обычно они начинали ссориться сразу после звонка. — Эй, Баттерс. Парень вздрогнул, из-за чего из рук вывалились почти все учебники. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто его позвал. — Что? – Баттерс держал последнюю оставшуюся книгу у груди, словно боялся, что у него её отберут. — Как у тебя дела? Рука Маккормика прошлась по волосам Баттерса. На его теле появились мурашки. — Нормально, — выдохнул Стотч, после чего нагнулся, чтобы поднять книги. И лучше бы он этого не делал, потому что ему сразу же пришлось выгнуться обратно и резко обернуться: Кенни только что погладил его по заднице. — Ты что делаешь? – Баттерс хотел себя убить за такой дрожащий голос. Кенни улыбнулся. Лицо Стотча сделалось пунцовым, а уши стали гореть. Он закрыл лицо до глаз до сих пор находящимся в его руках учебником и посильнее прижался к холодным шкафчикам. Стоит ли говорить, что книга “Всеобщая история” Маккормика не остановит? Он взял книгу тремя пальцами и без особых усилий вытащил её из рук. Парень слегка нагнулся и преградил Баттерсу путь с обеих сторон руками, чтобы не убежал. — Чего тебе? – Баттерс попытался вложить в голос злость. Вроде получилось, но не слишком хорошо. Мимо проходили ученики и поглядывали на них, но Кенни было явно насрать. Ему всегда было насрать на чужое мнение и взгляды. — Я просто хотел узнать, Баттерс, — тихо начал Кенни, а потом продолжил шёпотом и прямо в ухо, — У тебя сейчас стоит? Сердце как на резинке бухнулось куда-то вниз, а потом вернулось на место и теперь начало стучать по сто шестьдесят ударов в минуту от нахлынувшего адреналина. Баттерс молчал. Да и что нужно отвечать? Правду или начинать яростно оскорблять? В любом случае Кенни сейчас узнает ответ на свой вопрос. Он снова поднял ногу и поставил её к напрягшейся и горячей Баттеровской промежности. — Бедняжка, Баттерс. Прямо в школе. Хочешь мы пойдём в туалет и я помогу тебе? Шёпот Кенни был пошлым, даже наглым. Все буквы, все будничные слова — “школа”, “туалет”, “я”, “ты” — все они стали пошлыми, все стали похабными, когда их произнёс Кенни. Ответа Баттерса не последовало. Что он может сказать сейчас, когда чуть ли не плачет? Маккормик отодвинулся от уха и теперь смотрел в глаза. — Тебе всего-то подрочить и пройдёт, — тихо говорил Кенни. — Отпусти! – не выдержал Баттерс. — Тш-ш-ш, — он приложил палец к его губам, — Ничего не говори. Я и так знаю, что у тебя встаёт только при мысли, что я трогаю тебя. Теперь уже все в коридоре открыто пялились на них и не понимали, что, собственно, происходит. Сначала это походило на обычную разборку, а-ля: “Если ещё раз подойдёшь к моей девчонке, я тебя убью”. Теперь же это было откровенным домогательством. Кенни нисколько не волновало, что кто-то может подумать о нём в не самом лучшем свете. Баттерс больше не мог этого выносить. Он был в двух шагах от того, чтобы разреветься в школьном коридоре, поэтому ему пришлось действовать быстро. Он со всей силы ударил Кенни по руке, а потом в грудь. Ясно, что Баттерс и Кенни в силе не ровня, поэтому ничего особенного с Маккормиком своими ударами он не сделал. Но Кенни всё же отпрянул на шаг и в этот момент Баттерс, провожаемый взглядами старшеклассников, бегом направился к выходу из школы. *** Всё, что ему хотелось сейчас, это сидеть дома и никуда ни под каким предлогом не выходить. На следующее утро он показал отцу нагретый от настольной лампы градусник, на что тот, разумеется, отправил сына в свою комнату. То ли для того, чтобы сын лечился, то ли он его наказал за то, что заболел. В любом случае Баттерсу удалось остаться дома. Он придумал отговорку, чтобы никуда не идти на пару дней, а что он будет делать дальше? Ясно же, что домогательства Кенни не что иное, как издёвка и это не прекратится неизвестно до каких пор. Он лежал в кровати в своей комнате. Мама иногда приносила ему поесть и, что было удивительно, действительно на слово поверила в то, что её сын болен. Она даже не проверила лоб, чтобы удостовериться в правильности показания градусника. Возможно, она решила, что постоянные наказания оградили их сына ото лжи своим родителям. Как же они ошибались. — Баттерс, тебе одноклассник задание принёс! – крикнула женщина с первого этажа. — Хорошо, мам! Блондин поспешил принять позицию больного: выключил свет, задёрнул шторы и укрылся наполовину одеялом, ожидая, когда же придёт одноклассник. Обычно, когда Баттерс заболевал, задания ему приносил Картман или Кайл. Баттерс уже готовился к жёсткому голосу Эрика и нудным объяснениям темы Кайла, как вдруг понял, что делал он это зря. На пороге комнаты стоял Кенни. Баттерс окаменел. Меньше всего он хотел видеть этого человека. “Меньше всего на свете!” Он натянул одеяло до глаз и через него произнёс, обращаясь к входящему в комнату Маккормику: — Ты что здесь делаешь? – голос прозвучал даже испуганно. — Задание тебе принёс, — пожал плечами Кенни и швырнул сумку на стол, точно это было грязное бельё, а потом неожиданно спросил, — Как ты себя чувствуешь? Баттерс действительно не ожидал подобного вопроса от Кенни, да ещё и с такой заботливой интонацией. Он немного опустил вниз одеяло и сказал: — Хорошо. Кенни улыбнулся, подошёл к кровати и присел на край. Баттерс ещё больше прижался спиной к подушке. Кенни позабавила реакция одноклассника. — Сегодня Гаррисон новую тему рассказывал. Могу объяснить. Теперь уже усмехнулся Баттерс. — С каких это пор ты на уроках слушаешь? Был слышен слабый смешок Кенни, потом он скинул капюшон и как довольный котёнок потянулся. — И правда, — он взглянул на Баттерса и сердце последнего стало танцевать. Сейчас оно не боялось. От Кенни веяло такой тёплой и доброй энергией, что можно было бы даже засомневаться: а действительно ли это Кенни? Но это он. Весь он сидел сейчас на краешке кровати и улыбался. — Ты покраснел, — констатировал факт Кенни, после чего Баттерс снова натянул одеяло до глаз, — От жара? Маккормик придвинулся вплотную и поцеловал Баттерса в лоб. — Жара нет. Нет, жар был. Внутри Стотча всё просто пылало. Больше всего это отражалось на щеках и ушах. Баттерс поднял голову и так невинно, как мог только он, взглянул на Маккормика, всё ещё держа одеяло на уровне подбородка. Кенни отдёрнул одеяло вниз. Оно поддалось, точнее, Баттерс даже особо не держал его. Рука Кенни потянулась к застёжке на голубой кофте и, доведя собачку до груди, он просунул руки под неё. Руки были холодные и словно оставляли отпечатки на тёплом теле Баттерса. Он целовал его шею. Своими влажными губами он целовал ЕГО шею. Баттерс не хотел думать, почему он это делает. Баттерс не хотел думать, сколько было тех людей, которых Маккормик целовал. Он хотел, он так давно хотел, чтобы все эти поцелуи и ласки были только для него. Чтобы он был для Кенни кем-то особенным. И сейчас с лёгкостью создавалась такая иллюзия. Кенни проводил языком от впадинки между ключиц до подбородка. Кенни очерчивал все контуры лица поцелуями. Кенни гладил соски холодными пальцами. Единственное, чего Кенни не делал на лице, это целовал в губы. В голове Баттерса промелькнула странная мысль: “Шлюхи никогда не целуют клиентов в губы”. Нет, Кенни не шлюха. Ладно, с этим ещё можно поспорить. Но не может же быть, что Кенни сейчас здесь потому, что он поспорил с кем-нибудь на деньги? Нет! Нет-нет-нет! Маккормик перестал целовать и взглянул на Баттерса. Оказалось, что Стотч последние слова произнёс вслух. — Ты не хочешь? – будничным тоном спросил Кенни. Сложно было произнести правду. Баттерс, который почти никогда не говорил ничего неприличного. Баттерс, который даже подрочить брезговал, чтобы лишний раз не касаться себя внизу. Баттерс, который любит Кенни, тихо произносит: — Хочу. Кенни улыбается, валит Баттерса на подушку и расстёгивает его кофту до конца. Звук расстёгивающейся ширинки бьёт по ушам как никогда громко. Все такие обычные звуки словно стали громче и чётче. Кенни залезает языком в пупок, Баттерс напрягается и закрывает рот рукой. Он вспомнил, что дома мама и что она может услышать его стоны в любой момент. Баттерс хотел спросить Кенни, закрыл ли тот дверь, но не успел, потому что тот заставил его выгнуться и запрокинуть голову. Он провёл языком прямо через ткань брюк и начал обхватывать ртом выпуклость. Через брюки, но чувствовалось невероятно хорошо. Чувствовалось так сильно, что если бы Баттерс не закрыл себе рот, то сейчас бы по всей комнате разнеслось блаженное постанывание. Вдруг Кенни остановился. Он навис над Баттерсом. Когда Стотч посмотрел в его лицо, то понял, что никогда не забудет это мгновение. — У тебя осталось то платье? — Что? – не понял Баттерс. — Платье. Когда мы тебя девчонкой переодели. — Шутишь?! Это было в начальной школе, оно мне уже маленькое. — Как маечка, да? – усмехнулся Кенни, приближая лицо. Он высунул язык и облизал губы Баттерса. Он точно не хотел целовать его. Было ощущение, что для Кенни поцелуй в губы куда интимнее, чем всё то, что он делал до этого. Поэтому Баттерс решил прекратить это. Он двинулся вперёд и примкнул к губам Маккормика. Кенни, чуть погодя, ответил и обнял его за талию, подаваясь вперёд, проникая языком в рот, делая им невозможные пируэты. В животе тянуло. Внизу живота тянуло. Сердце тоже тянуло. Баттерс боялся, что Кенни уйдёт, не приступив к главному. Но было видно, что у Кенни выпуклость на джинсах имеет место быть, а это значит, что он его так просто не оставит. — Платье, — оторвался Кенни от губ парня, — У тебя точно есть платье. — С чего ты взял? – округлил глаза Баттерс. Вместо ответа Маккормик встал с кровати и потянул Баттерса за собой, держа за руку. Он открыл шкаф и начал осматривать вешалки. — Что ты делаешь?! Нет у меня платьев! – соврал Стотч. Он чувствовал себя немного оскорблённым. Но по сути Кенни был прав. — Нет, не в шкафу. Ты спрятал туда, где предки не заметят, — Баттерс молчал, он был удивлён тем, как Кенни всё мгновенно понял. Маккормик быстро бегал глазами от вещи к вещи в комнате и, наконец, взгляд его остановился на кровати. — Ну конечно. — Нет! Баттерс забылся, что мать может услышать его. Кенни держал его руку крепко. Баттерс даже пытался вырываться. Он не хотел, чтобы Маккормик получил подтверждение своим догадкам. Но было поздно – Кенни одной рукой уже достал из кроватной тьмы коробку и открыл её. Достал предмет одежды, расправил и приложил к груди Баттерса. Мысленно оценил внешний вид парня и сел на кровать, притянув его к себе. — Иди сюда, милая моя. Сначала Стотч не понял, что от него хотят, но потом дошло. Кенни просил его сесть к нему на колени и Баттерс сел. Лицом к нему. Маккормик избавил Баттерса от голубой кофты, бесцеремонно бросив на пол. Он взглянул на него и усмехнулся: такая стыдливая краска заливала лицо Баттерса. Словно он впервые надевает платье. Да он же наверняка его каждый день носит. — Можешь потереться об меня, если хочешь, — произнёс Кенни, улыбаясь, после чего Баттерс смущённо отвёл взгляд, — Протяни руки. Парень повиновался. Баттерс надеялся, что его красное лицо в полумраке комнаты видно плохо. Но на самом деле в этом светлом платье пятна застенчивости только выделялись. Жаль, что брюки портили весь вид, но ненадолго. — Штаны сними, — попросил Кенни. Баттерс встал на пол. Могут ли быть его щёки ещё краснее, чем сейчас? Стало ясно, что могут. Он расстегнул ширинку. Штаны сами спали с узких бёдер, и Баттерс ногой откинул их в сторону. Сейчас перед Кенни стояла девочка. Он чуть склонил голову на бок и улыбнулся, показывая верхние зубы. Ему понравилось то, что он увидел. — Ты прекрасна, моя дорогая. От такого обращения внутри Баттерса что-то щёлкнуло. Он не знал: обижаться ему или радоваться. Но было ясно то, что внутри по жилам сейчас разливалось что-то тёплое. Кенни назвал его прекрасным. Парень притянул Баттерса к себе. Он наступал на пол очень мягко, словно платье добавляло ему +100 к грациозности. Баттерс вновь оказался под Кенни. Свои руки он обвил вокруг шеи парня и наслаждался каждым прикосновением. Руки же Кенни находились под платьем в области паха. Он очень нежно и медленно гладил внутреннюю сторону бедра, совмещая это с поцелуями в шею. Баттерс думал, что он сейчас потеряет сознание. Он хотел, он жаждал, чтобы Кенни немедленно приступил к главному. Внезапно Кенни остановился. Баттерс испугался, что больше ничего не будет, но он испугался ещё больше, когда Маккормик достал из своей сумки какой-то тюбик. — Что это? – рискнул спросить Баттерс. Кенни бросил беглый взгляд на девочку перед ним, но не ответил, а только улыбнулся, продолжая выдавливать содержимое на руку. — Ложись, — сказал Кенни. Баттерс повиновался и стал смотреть в потолок. Он почувствовал нежные прикосновения там, сзади и он, наконец, понял, что это был за тюбик. Кенни раздвинул ноги Баттерса посильнее и уже собирался начать расстёгивать ширинку, как вдруг: — Стой! Маккормик удивился и даже немного расстроился. — Что? Баттерс сел и очень робко взялся за застёжку на парке Кенни. Он медленно расстегнул её и кинул на пол, где уже лежало всё остальное его одеяние. Тело Кенни было худое и не такое накачанное как, например, у Крэйга или Стэна, но тоже хорошее. Он не был щуплым. Он был подтянутым и очень бледным. Эта бледность всегда очень нравилась Баттерсу. Всё так же нерешительно он прильнул губами к шее. Наконец в комнате, кроме стонов Баттерса успели побывать и чужие стоны. Кенни закусил губу и обнял парня за талию. — Баттерс, — тихо сказал Кенни. Тот не отвечал. — Баттерс, это… Сказать Маккормику Стотч не дал, так как соединился с ним губами. Разумеется, Баттерс целовался неумело, но эта непорочность и нерешительность сводила Кенни с ума. Он опрокинул Баттерса на подушку и, целуя, стал расстёгивать ширинку. На этот раз пришлось закрыть рот двумя руками, чтобы не закричать от боли. Баттерс приглушённо стонал через руки и зажмурил глаза. Он слышал, как Кенни говорит ему что-то успокаивающее, что скоро всё пройдёт. Маккормику пришлось замедлить темп, но боль не утихала. Да когда, чёрт возьми, это пройдёт?! Сдерживаться он уже просто не мог, поэтому дал волю эмоциям, выпустив слёзы наружу. Кенни остановился и Баттерс почувствовал, как он выходит из него. — Тебе очень больно? Баттерс приоткрыл глаза и два раза кивнул, держа руки у лица. — Ладно. Но уходить Кенни не собирался, как сначала подумал Стотч. Вместо этого он взял тюбик смазки с пола и выдавил содержимое на руки. Баттерс не поднимал голову с подушки, поэтому не видел, что делает Кенни. Через несколько секунд он понял, когда Маккормик сел на него. Теперь боль сменялась влажностью и жаром. Две руки больше не понадобились, потому что сдерживать стон от удовольствия проще, чем стон от боли. Все движения Кенни были до такой степени отточенными, что можно было подумать так: либо он ежедневно смотрит порно, либо он часто бывал в пассивной роли. Скорее всего, здесь первое. Кенни вряд ли когда-либо имел связь с парнем. От этой мысли Баттерс улыбнулся. Парень выгнулся, сел на кровати и убедился, что закушенная губа чертовски идёт Маккормику. Кенни прижал его к своей груди, не прекращая движений. Стотч стал целовать предоставленную ему местность, облизывал ореолы сосков и вскоре они оба кончили, прижимаясь друг к другу. Расцепившись, Кенни увидел, что его сперма попала Баттерсу на грудь. Возможно, Кенни хотел слизать её. Этого мы никогда не узнаем, так как Стотч среагировал раньше. Он собрал немного в ладошку и начал слизывать со своей руки. Кенни даже не поверил в то, что он видел. — Я развратил Баттерса, — улыбнулся Кенни. Стотч услышал его и тихо засмеялся, прижимаясь лбом к груди Маккормика. — Баттерс! – оба парня вздрогнули. — Да, мам? — Вам не надо помочь? Кенни прыснул. — Нет, мам, — улыбаясь, ответил Баттерс, стараясь придать голосу серьёзность. — Хорошо. Скоро ужин! — Ладно! Когда шаги начали стихать, Кенни открыто заржал. *** На следующий день Кенни частенько поглядывал на Баттерса, но говорить не пытался. Утреннее “привет” – это всё, чего был удостоен Баттерс после вчерашнего. Он боялся, что больше ничего не будет и что это и вправду было за деньги. Он боялся до тех пор, пока не настал урок физкультуры. Оранжевую парку в раздевалке Баттерс не нашёл. Наверное, покурить вышел, а может и прогулять решил. Вообще-то Стотч хотел поговорить обо всём, что произошло и как-то унять обиду внутри. Он думал об этом, пока снова не услышал своё имя из уст Картмана: — Баттерс, слышь. — Чего тебе? – на этот раз у него получилось вложить в голос злость. — У-у-у-у, — эхом раздалось в помещении. Все были удивлены, что Баттерс умеет так разговаривать. — В прошлый раз Кенни очканул проверить, — продолжил Эрик, — Я могу выполнить его миссию. Клайд и Токен снова прижали его. Только на этот раз не к шкафчикам, а к голой стене. Баттерс пытался отбиваться ногами. Ему даже слегка удалось задеть Токена, но, ясное дело, так из тисков не выберешься. Картман уже подошёл вплотную, как внезапно в раздевалке раздалось: — Картман, блять. Все обернулись. Маккормик уже в спортивной одежде стал подходить к парням. — Отпустите его, — слова Кенни были словно волшебными, так как Клайд и Токен и впрямь отпустили. — Чего? Кенни, ты ебанулся? Мы же спорили, – возмутился Картман. — Нахуй иди. Пошли, Лео. Кенни направился в спортзал и Баттерс вновь почувствовал, как внутри по жилам идёт розлив чего-то тёплого. Он пошёл за Маккормиком, краем уха слыша, как Картман передразнивает: — Ле-ео. Но сейчас это нисколько не тронуло Баттерса, потому что только вчера Кенни сказал ему, что он прекрасен.