"Хватит течь!" или "Я ищу себе царицу сердца".

POV Влад. Жизнь моя последнюю неделю напоминала какой-то фантастический водоворот событий. Вышел мой клип, который сразу же вызвал шквал диких фанатских восторгов и жёсткой критики недоброжелателей. Меня просто разрывали на части диджеи и виджеи, приглашая в свои программы. Альбом мой тоже был готов, и даже была обозначена дата его релиза — через неделю. Но я, словно безумный, всё написывал новые хиты, находясь в растерянности, как бы впихнуть их все в этот альбом. Продавать их желания не было, ведь это были мои переживания, и так, как спою и передам свои эмоции я, не сможет никто. И я решил выпустить альбом под названием «Лучше». А где-нибудь через месяц-полтора ещё один, «Ещё лучше». Через неделю мы с Колей улетали в Сибирь, на гастроли по городам моей родины. Именно Кемерово станет точкой отсчёта моих сольных выступлений. А там — Иркутск, Омск, Томск… Яна Александровна чуть ли не на коленях (а хотя, именно в её коленно-локтевой позе это и было) вымолила у меня согласие на моё появление на одной из музыкальных тусовок с Травкой. Бля, не хотелось этого делать до безумия, не отмоешься ведь потом от этой шкуры, но… Чего не сделаешь ради любимого продюсера? К тому же речь шла о единственном появлении с ней, а не о пиар-романе. Колясик легко и безболезненно переключился на подосланную мною 20-летнюю Ингу, которая выглядела намного эффектнее и свежее Травки, да и в сексуальных умениях ей не проигрывала. А юному гормонально-нестабильному самцу главное что? Ну конечно, количество! Количество половых актов в сутки. В идеале — безумные ебля/минет каждый час, во время школьных перемен. Инга подошла на эту роль идеально: она подрабатывала массажисткой в салоне красоты через дорогу от гимназии Колясика, и с превеликим удовольствием ежедневно записывала мелкого на «релаксирующий массаж» после первого урока. А в середине учебного дня «массажировала» его в своей машине, припаркованной на стоянке. И, если не было клиентов, то забирала его из школы и увозила в свою квартиру, где весь этот трэшняк продолжался. Естественно, за услуги брала по тарифу, но и сама получала нереальный кайф, ведь уроки Травки для Колясика даром не прошли, и он в свои почти шестнадцать был ахуенным любовничком, неутомимым и нежным. Короче, этот тандем двух невменяемых сексуальных маньяков не вызывал у меня абсолютно никаких опасений: если Колька и втюрится в эту Ингу, она не будет тянуть из него бабло, как Травка. Она просто плавно переключит его внимание на другую особу, и они расстанутся прекрасными друзьями. Лёгкая девчонка эта Инга, москвичка, мажорка, студентка медицинского. Но вот блядство у неё в крови, наследственное. А Травка… Просто активизировалась в отношении меня не на шутку. Она узнала мой номер телефона и теперь терзала меня своими сообщениями о том, как она подсела на секс со мной. Но, сучка, мне ты не рассказывай, Как там в постели пусто. Тебе грустно, Как и типа никогда не будет лучше, Лучше… — Влад, да я с Колькой лишь из-за тебя «работала», к тебе ближе хотела быть. Люблю тебя, сукин ты сын! — скулила она в трубку и молила о встрече. Я не вёлся. Мне нахуй не упала её любовь. Но эта тварь выцепила меня, как и в прошлый раз, в клубешнике, бухого и под кайфом. Ну чё, утащил её в сортир и отъебал прямо в тесной кабинке. Я-то знаю за твоих подруг и за тебя, Я-то знаю, сучка, что ты хочешь от меня. Думал — отвяжется. А нихера! Таскалась за мной весь вечер и ныла: «Влад, ну поехали ко мне? У меня всё есть для горячей ночки.» Она уже была в хлам, а я — похлеще. Ну вызвал такси и потащил её к себе. Со мной тут на заднем Ты плавишься плавно И просишь немного Любви невменяемой Эта блядина всё пыталась поцеловать меня в губы, ласкалась ко мне, тёрлась, в штаны мне лезла. Таксист там уже обкончался триста раз от её базаров о том, что ей в постели не было ни с кем лучше, чем со мной, хотя перепробовано уже пол-Москвы мужиков. Да и мне, говорит, с ней было нереально кайфово, она чувствовала это. Не хочется врать тебе детка, Но просишь ты. Дома я устроил Травке сексуальный террор. Дикий секс, жёсткий и разнообразный — оральный, анальный, грубый, со шлепками и придушиваниями — просто сводил её с ума. Она стонала, как порноактриса. Да что там, она просто кричала от наслаждения! Крики, крики, крики… Я тебя привёл кричать, Чтобы нахер оглушила, И забыла, как дышать… Она выла от счастья, что я снова позволил ей дотронуться до своего тела. Она охуевала от кайфа, который я ей доставлял, ведь она обожала грубость и необузданность в сексе. Ты подсела на меня, Подсела на меня, Это как игра, Но я купил судью, Ага… Грязные следы моей «любви» со своего тела она любовно стирала салфеткой. А с моего — просто слизывала. Капли оближи с меня… — Я люблю тебя, Владичек, — шептала она на выдохе, кусая губы, — люблю… Ты до крови губы кусала, Ты себя не удержала И влюбилась в меня, Молчи! — Да мне похуй, Травка, — ухмылялся я. — Я не люблю тебя, правда. Если меня не зацепить душой, то и пиздой долго не удержишь. — Ты сволочь, Рамм! — плакала она. — Тысячи мужиков мечтают хотя бы руку мне поцеловать, а ты… После выхода твоего клипа мне под ноги стелются ковры из бабла, брюликов, наркоты и прочих удовольствий. А ты?! Ты ублюдок! Я желаю тебе, чтобы какая-нибудь правильная целка вот также вытерла о тебя ноги и перешагнула через твою любовь! — Живу по принципу: «Имей ту, о которой все мечтают. И не мечтай о той, которую все имеют.» Похоже, твоим похотливым гомодрилам этот принцип не знаком. А когда мне настопиздил этот цирк, я просто выкинул эту тварь за дверь, как использованный гондон в мусорку. Я не видел у неё каких-то выдающихся умений и фишек в сексе, да и общаться-то с ней не особо интересно было. Некоторые сучки и без дипломов обольстительниц попизже этой будут. А Мирка так вообще — без бухла и наркоты делает меня бухим и укуренным в хлам. Одним своим ласковым «Владик»… Вообще эта девчонка мастерски оставляла приятное послевкусие после встреч с ней. Вроде только поцелуи между нами были, даже не потискал её в своё удовольствие, а поди ж ты, думаю о ней постоянно, сравниваю, вспоминаю… Однажды на гастролях в Сибири, в лифте отеля я уловил аромат духов Ми… Вы не представляете, какая в моей башке закрутилась карусель из фантазий и желаний! Что она сейчас стоит у моей двери, что соскучилась и приехала ко мне, спросив у Коли, где мы гастролируем, и устроив мне сюрприз… Но нет. Это были лишь мечты. Но вот этот аромат преследовал меня весь вечер. И у меня возникло дикое желание уснуть на подушке, которая пахнет Ми. Если не сегодня, то завтра непременно. А для этого что нужно? Конечно, узнать название её парфюмчика! После вечернего душа я развалился на огромной постели в своём номере, с ноутом, и залез в соцсети. Страничка Ми была у меня в закладках, понимаете ведь, что если бы я на неё подписался, она бы оказалась под обстрелом внимания моих фанатов. Малышка Ми была он-лайн, и я без раздумий послал ей «Привет» с подмигивающим смайликом. Тут же пришло «Привет» и от неё, с кучей удивлённых, радостных и засмущавшихся смайликов. «Если ты одна и не против поболтать — выходи в скайп», — написал я. И через пару минут я уже увидел эту милую девочку на экране своего монитора, тоже в постели, в сиреневой ночной сорочке на бретельках, с небрежно заплетённой косичкой, сияющую и смущённую. Я рассказал ей о том, что весь вечер чувствую её аромат рядом и спросил, как называется этот парфюм. — «Аква Кисс» от «Виктории Сикрет», — ответила она. — Хочешь подарить такие духи своей девушке? — Какой? — офигел я. — Я свободен так-то. — Саше Травке, — хитренько ухмыльнулась она. — Блять, ну Мир! — откинулся я с улыбкой на подушку, притворно закатив глаза. — Ну неужели и ты на это повелась, а? — Типа пиар? — кокетливо вскинула она бровь. — Хуже! Это шантаж был: не потерплю пару часов общество Травки перед камерами — буду наказан постелью с Яной Александровной, — изображал я «мученника». — О-о-о! Жесть! — рассмеялась она. — Владь, ты, наверно, настолько приятное наказание, что Яне можно согласиться и на пожизненное. — Ну не, — поддержал я её игривый тон, — я обычно плох. Но если я хорош — я хорош дьявольски. Последнюю фразу я произнёс, приблизив лицо к монитору и эротично облизнув губки. — Владик, как хорошо, что ты мне написал, — счастливо смеялась она. — Я сегодня зачёт не сдала, загонялась по этому поводу весь вечер. А тут пара твоих фраз — и я понимаю, что жизнь прекрасна. Мирка во время разговора кокетливо приглаживала волосы, тянулась за подушкой, за минералкой. В какой-то момент с её плеча соскользнула бретелька, а открытые плечи у девочек действуют на меня, как красная тряпка на быка. И в процессе нашей дальнейшей беседы, окутанной флёром непринуждённого флирта, я чувствовал, что мой член просто каменеет. Да что там чувствовал, я видел это, поскольку валялся на кровати полностью голый. Только Мирке этого увидеть не давал — спугнуть боялся. Но по ходу нашей болтовни, набирающей пошленькие обороты, я больше не мог сдерживаться и решил рискнуть. — Ми, — низким голосом произнёс я, глядя ей прямо в глаза похотливым взглядом. — М-м-м? — кокетливо подняла она на меня глазки, уже предвкушая, что я сейчас сморожу какую-нибудь непотребщину. И не ошиблась. Потому, что я рубанул: — Разденься, Ми? Для меня… Я видел, всё видел! Как толпа мурашек пробежала по её телу, как отчётливо обозначились сосочки под шёлком её ночнушки, как возбуждённо заалели её щёчки, и какими распутными стали её бирюзовые глазки. Она глубоко вздохнула, закусив губку, а потом, пряча глазки, произнесла: — Владик… Ну зачем? — Знаю! Извращуга я, — горячо зашептал я, вновь приблизив своё лицо к монитору. — Но… Бля, хотя бы увидеть, Ми. Вдохновиться хочу, ну ты же творческий человек, поймёшь меня. Я не думал, что обидел её этой просьбой. Я даже готов был поклясться, что она сама мечтала об этом. Потому, что выплыла она из своей ночнушки весьма медленно и грациозно, прогнув спинку. А когда моему взору открылась её божественная, довольно полная грудь, эти два тугих мячика с чётко очерченными коричневыми сосочками, я просто зарычал, как раненый лев, от бессилия, что не могу немедленно ощутить под своими руками всю эту упругость и красоту. — Ты шикарна, Ми, — тяжело дыша, прошептал я. — Я б женился, отвечаю. — Владик, — прошептала она, тоже чуть наклонившись к монитору, отчего у меня появилось дикое желание лизнуть свой монитор именно там, где находится её сосок, — пиздец у тебя взгляд. Почему ты не рядом, а? Я бы таких кадров сейчас нащёлкала! Чёрт, ну вот как так-то, а?! Вдохновился, блять! Теперь до утра буду фантазировать, как бы она меня фотографировала и чем бы всё это кончилось. — Нащёлкаешь, — пообещал я. — Когда я в Сочи приеду. Только ты также разденешься для меня. В своей студии. — Владь, — простонала она, — ну я же не усну сейчас, давай завязывай с этими пошлостями. Ага, завяжу я сейчас! Когда яйца просто ломит от нестерпимого хотелова. Я тут же придумал, как мне разрядиться от него и спросил: — Секса давно не было? — Давно, — вздохнула она. — Почти четыре месяца. — Чем расслабляешься? — абсолютно без стыда задал я столь интимный вопрос. — Пальчиками? — Не, — ухмыльнулась она и потянулась к прикроватной тумбочке. — Вот этой штукой. Эта штука, маленькая розовая игрушечка с проводком и пультом-таблеткой, именовалась вибропулей. А девочка-то весьма раскрепощена и продвинута. Абсолютно без стеснения открывает мне свои сокровенные секретики, любит чувственное наслаждение и сейчас просто сгорает от страсти вместе со мной, по ту сторону экрана. Поэтому я, уже совсем ошалев от возбуждения, попросил: — Заводи пулю. Поласкайся, зай, разрядись. А я посмотрю на тебя. Заснёшь, как убитая, после этого, и даже не вспомнишь ни о каких несданных зачётах. Мирка, тоже уже прилично так опьянённая всем этим нашим порно-трэшем, провела ладошкой по своей груди, неотрывно глядя мне в глаза, потом отодвинулась подальше от ноута и расслабленно легла рядом, произнеся с ухмылочкой: — Видно тебе? Я кивнул, уже начиная поглаживать свой каменный член. А она согнула ножку в колене и прошлась пальчиками по влажным складочкам своей промежности, шумно выдохнув. А потом утопила вибропулю в своей истекающей соками «норке» и нажала на кнопку пульта. Послышалось мягкое жужжание этой игрушки. А Миркин прерывистый вздох наслаждения отозвался в моём теле приятной дрожью. Она бросила пульт и начала ласкать себя, скользя пальчиками одной руки по сочному от возбуждения клитору, а другой рукой покручивая свой торчащий сосочек. Фоном у неё на ноуте звучала песня Ханны: «Потеряла голову! Ты — самая сильная слабость. Я без тебя задыхаюсь. С тобой я потеряла голову. Ты — самая дикая сладость. Я не сопротивляюсь. Снова я к тебе прикована…» — Владик, м-м-м, — сладко постанывала она, прикрывая глазки и содрогаясь от приятных виброволн пули внутри, — почему ты сейчас не в моей постели, а? — Мирка, сучка, не трави, а? — шипел я, продолжая надрачивать свой член на всю эту эротичную зарисовку. — Щас разобью нахер монитор и вытяну тебя к себе, вылижу всю, чтоб забыла, как дышать от кайфа. — Сам выпросил эту пытку, — хныкала она, продолжая ласкать своё шикарное тело. — Терпи теперь. И я терпел. Скулил просто, как щенок, сжимая скулы, от бессилия преодолеть в два прыжка расстояние от Томска до Сочи и затискать эту куколку, вылизать, вытрахать её до потери пульса… Мне захотелось кончить с ней одновременно, поэтому я чуть притормозил свои ласки, а возобновил их, когда Ми заметалась по постели со сладострастными криками и содроганиями. В этой сносящей крышак агонии она выдохнула и почти неразборчиво произнесла: «Хочу тебя, Владик…» Но я услышал эти слова. И после этого наши тела взорвал фантастический оргазм, можно сказать, что один на двоих. И, когда мы оба отдышались и посмотрели друг на друга, то одновременно произнесли фразу: «Обнять тебя хочу!» И удовлетворённо улыбнулись. — Ми, малышка моя, — шепнул я. — Это ахуительно, когда ты забываешь, что хорошо воспитана, слышишь? Она с улыбкой кивнула, не открывая глаз. Похоже, она засыпала: спихнула на пол свои «игрушки», зябко прикрылась одеялом. — Сладких тебе, моя дикая кошечка, — пожелал я ей и вышел из скайпа. А, закрыв ноут, я заметался в поисках карандаша и клочка бумаги, чтобы не потерять ниточку рифм: Помогла тебе фигура на капоте Осознать. Помогла тебе натура, Ты в натуре нравишься. Ты в натуре нравишься Мне больше, чем в этом наряде. Девочка, снимай — Я бы женился, отвечаю. В таких вот сладких радужных грёзах я тоже провалился в глубокий богатырский сон.