"Хватит течь!" или "Я ищу себе царицу сердца".

POV Мирослава. Ухх, какой жаркой была эта южная ночка для нас с Владиком! Головокружительный огненный танец двух безумных тел, охваченных похотью и страстью, просто сжигал нас обоих изнутри. Аромат секса, витавший в воздухе, одурманивал мозг похлеще наркоты и алкоголя. Уже под утро я заснула, положив свою голову на грудь Влада, а ладони — на его плечи. И, пока не провалилась в глубокий сон, наслаждалась этой чувственной идиллией, кайфовала просто от ощущения своей кожей такого желанного Владькиного тела, его размеренного дыхания и мягких объятий. Проснулась я, когда на часах был полдень. Сладко потянулась и поспешила выскользнуть из постели. И, пока Владик спит, приготовить ему что-нибудь на завтрак. Но тут же оказалась пойманной в нежный капкан его рук: — Куда рванула? — сонно промычал он. — Завтрак готовить, — повернулась я к ему и чмокнула в носик. Боже, какой же он хорошенький утром! Глазками так трогательно хлопает, улыбается искусанными алыми губками: — Мы куда-то должны идти? — попытался он рассмотреть время на настенных часах. — Нет, — мурлыкнула я, закидывая на него свою ножку и давая понять, что уходить-то мне вобщем-то и не хочется. — У тебя — отпуск, у меня — каникулы. — А, тогда продолжаем спать, — зевнул он и прижал меня спиной к себе. Я, если честно, тоже обожала по утрам долго валяться в постельке. Могла сходить умыться, выпить кофе и вернуться в кровать с тарелочкой вкусняшек и ноутом. Но сегодня и ходить никуда не надо было: эта «вкусняшка», горячая и крепкая, как утренний кофе, сейчас обнимала меня и всё распутнее лапала моё разомлевшее от ночных ласк тело. В задницу мне упирался уже хороший такой утренний стояк, а мои шея и плечи ощущали мягкие, но требовательные поцелуи. — Владик, — мурлыкнула я, — а утро-то оказывается иногда бывает добрым. — Оно иногда бывает просто охуенным, — горячо зашептал он мне на ушко, — особенно когда такое солнышко рядом сияет. Влад прошёлся ладонью по моему бедру, скользнул мне между ножек, и, ощутив пальцами достаточную влажность, заскользил пальчиком по моему возбуждённому клитору. Я тихонько застонала и расслабленно распахнула бёдра, позволяя Владу доставить мне ещё большее наслаждение. А он приподнял мою ножку, плавненько вошёл в мою податливую плоть своим членом, и сразу же неторопливо задвигался во мне, не прекращая ласк клитора. — Вла-а-адь, — простонала я, подмахивая ему попкой, — ты так избаловал меня своими ласками… — Да как тебя не баловать-то, Мир? — уже часто дыша, спросил он — Ты чувственная такая, темпераментная… И так дико осознавать, что такая девочка, юная голодная красоточка, где-то там утешается вибропулями в своей холодной постели. Я уже сгорала от его движений во мне, таких глубоких и размеренных, массирующих все мои внутренние эрогенные зоны. А Владькин эротичный шёпот на ушко приятно дополнил моё возбуждение. Я томно постанывала, когда мне было особенно офигенно, и шептала какие-то милые пошлости. — Владичек, — грациозно двигала я бедрами, насаживаясь всё глубже на этот пылающий и такой идеальный для меня кол, — чуть порезче давай. Ноет всё внутри от ожидания разрядки… Влад быстро крутанул меня на своём члене — и вот я уже лежу перед ним на спине, с закинутыми на его плечи бёдрами и скомканным одеялом под попкой. А он яростно вколачивается в меня, словно голодный зверь добивает свою добычу: — Ненасытная моя девчонка! — рычал он, тяжело дыша. — Просит меня в рамки её в Москве не загонять, не ограничивать… И не стыдно об этом просить?! Ага, буду смотреть, как твои щеглы с цветочками у подъезда стоят, щазз! Моя будешь! Только моя! Слышишь?! Я громко и эротично вскрикнула, потому что Влад после этих слов натянул меня просто до упора. — Не слышу ответа! — низким голосом рыкнул он. — Да-а, — выдохнула я, — твоя-я-я… После этого движения Влада во мне стали ещё резче и слаще, пытка удовольствиями продолжилась, а тело моё начали пробирать горячие волны наслаждения. Его стоны тоже стали громче, а тело просто напряглось от ожидания разрядки. И когда все приятные ощущения в наших телах соединились в сладострастный шторм, нас опутали огненные сети невъебенного оргазма. — Господи-Владик-как-же-охуенно-ты-ебёшься-пиздец… — скороговоркой простонала я, всхлипывая от никак не прекращающейся приятной пульсации внутри. А он нежно так прижал меня к себе, зарылся в мои волосы и счастливо шептал: — Мирка, малышка моя… Моя Ми… Мы ещё долго валялись вот так, отдыхали и ласкались, смеялись и дурачились, кормили друг друга фруктами, ягодами и мороженым. А потом я попросила у него фотик. И всё! У Владика закончилась спокойная жизнь, потому что я в любом его взгляде, повороте головы и облизывании губок видела удачный кадр. — Владик, как же ты фотогеничен, демон! — восторгалась я. И уже придумала чёрно-белую фотосессию с ним. Приедем в Москву, я арендую студию, наряжу Влада в чёрно-белые одежды, даже чуть подкрашу ему глазки для более рокового взгляда, и оторвусь! Уже представила, как будут выглядеть на таких фото его скулы! Это ж преступление — такие скулы иметь! Да ещё и щёчки втягивать, делая губы ещё эротичнее. А взгляд… Эти карие «наркоманские» глазищи — просто бездна. — Владь, пошли на море, — предложила я после того, как мы заточили приготовленную Владом яичницу с беконом. — Фотик дома оставляем, — повелевал он. Уже предвидел, чертёнок, что я ему и искупаться спокойно не дам — зафоткаю до смерти) — Ладно, оставим, — согласилась я, — просто искупаемся и позагораем. А фоткать я тебя на закате буду, ага? У тебя рубашка белая с собой есть? — Мне пиздец походу, — обречённо вздохнул он. — Владь, ну ты сам виноват, что ты такой красивый, фотогеничный и неотразимый, — чмокнула я его в губки. — Продолжай, крошка, — притворно закатил он глазки, — я люблю комплименты. Мы купались, плескались и дурачились в море, валялись на пляже и мечтали о московской жизни. Влад напевал мне свои новые песни, а я просто восхищалась этим талантливым парнем. Звонил Колясик, трещали с ним полчаса о том, как мой папаша рыщет по городу со своими шакалами в поисках меня. А вечером я действительно вывела Владика на фотосессию. В лучах заката этот красавчик выглядел обалденно: загорелое подкаченное тело, белая рубашка нараспашку и джинсовые бриджи с низкой посадкой любой кадр делали шикарным. Морские волны и уходящее за горизонт солнце дополняли всё это великолепие и безумно восхищали меня, влюблённую в этого ангела девочку-фотографа. А Влад, видя мои горящие глазки, послушно позировал и требовал поцелуев после каждого удачного кадра. Ну вы представляете, сколько мы целовались этим вечером?! А потом мы вновь отправились в прибрежное кафе, поужинать, потанцевать и погулять за ручку по набережной. И это было так волнительно, так интригующе, что я просто боялась, что это сон, и я сейчас проснусь. POV Влад. Мы уже три дня жили с Мирой в домике на берегу моря. И я с каждым днём всё больше влюблялся в эту милаху. И ещё убеждался, что не зря я позвал её в Москву. Я привык к ней, мне рядом с ней было так комфортно, так спокойно. Да, я являюсь интровертом и люблю иногда побыть один, в тишине. Своих «подруг» я выставляю за дверь после бурной ночи и первого же утреннего нытья: «Вла-а-адь, просыпайся, мне скучно.» А с Мирой я никогда не чувствовал дискомфорта: мы оба любили ночь, терпеть не могли утро, обожали работать в одиночестве, и, когда я по вечерам садился за свои черновики и наброски, она срывалась с фотоаппаратом на берег моря. Фоткала всё: взрослых, детей, животных, небо, волны, букашек каких-то на камушках, брызги на руке и прочую ерунду, на которую я бы и внимания не обратил. А у неё получалось шикарно. Я даже скидывал себе особо понравившиеся мне кадры. А моя инста просто запестрила новыми ахуенными фоточками, под которыми я писал интригующие посты, а фанаты терялись в догадках, где я, с кем я, и какого чёрта я пиздец какой счастливый на фотках. И, когда я, оторвавшись от своих стихов и мелодий, понимал, что мои губы уже «ломает» от нехватки Миркиных поцелуев, я шёл её искать на берег. И заставал эту красавишну с горящим взором, бесперестанно щёлкающую затвором фотика. Она типа ещё не всё побережье запечатлела! — Владик, — чмокала она меня при встрече, — сейчас поймаю кадр, где чайки близко к волнам летают, и пойдём домой, ага? — Ага, — вздыхал я, садился на берег и начинал бросать в море камни. Но эта бестия переключалась на меня и снова начинала ловить «мои» удачные кадры. И ещё один момент меня не мог не зацепить. Я не хотел вискаря. Я не хотел ни наркоты, ни других баб. Я сейчас был сытым и вальяжным молодым львом, любующимся лишь своей юной львицей. Все мои мысли были заняты Ми. И я кайфовал от этого. И так приятно было слышать на четвёртый вечер голос частного детектива в своём ай-фоне: — Влад, я засёк этих голубков, — довольно ухмылялся он. — Сейчас скину тебе и фотки, и видосы. То, что я увидел, было зрелищем довольно неприятным для глаз мужчины-натурала: два весьма привлекательных парня тискаются и целуются взасос, стыдливо озираясь по сторонам. Пиздец. Подавив свой рвотный рефлекс от вынужденного просмотра этого безобразия, я натянул футболку и рванул на берег, искать Ми. Она в это время увлечённо фоткала каких-то мелких крабов, выплеснутых на берег волной. — Мирусь, глянь, чё творят, а?! — негодовал я.- Но теперь твои документы полюбасу у нас в кармане. Завтра же за ними и поеду, ладно? — Угу, — как-то не очень радостно уткнулась она мне в грудь. — Ми, ты чего, малыш? — обнял я её. — Я вернусь сразу же, у нас пара выступлений на опен-эйрах в Геленджике и Анапе. А потом я весь твой. — Береги себя, Владик, — глядя мне в глаза, тихо произнесла она. — Очкую я чё-то. Старшие Картман с Есяничем — те ещё хмыри. Не ходи один к ним, ладно? Даже знаешь чего? Вообще сам не ходи, найми громилу какого-нибудь. — Да ты успакко-о-ойся, — со смехом спародировал я Славика из Нашей Раши, — я же не просто мальчик с улицы. Я — протеже Яны, и если вдруг мне подпортят «морду лица», и я буду выглядеть не презентабельно, то Яна Александровна в долгу не останется. — Во ты дерзкий! — повеселела Мирка. Да, дерзости во мне было налито дохера, когда я, такой красавэлло, нарисовался с наглой рожей в приёмной офиса Ванечки Картмана. Вальяжно плюхнувшись на кожаный диван, я эротичным тембром произнёс ошалевшей секретутке: — Мне по личному делу к твоему шефу, киска. Пропустишь? — К-как Вас представить? — эта блядовка уже готова была сорвать с себя все шмотки. А потом и с меня. У всех-то нормальных секретарш обычно романы с шефами. А у неё — босс-пидорок! Неудовлетворённая, наверно, ходит. А этот ей затирает про супружескую верность к красавице Мирославе. Цирк, да и только. И, чтобы добавить красок этому безобразию, я «представился»: — Любовник его жены. После её звонка в приёмную выскочили оба Картмана. И утащили меня в свой кабинет. — Ах ты, щенок! — брызгал слюнями мне в лицо старый еврей и тряс меня за воротник куртки. — Ты что себе позволяешь?! Какой любовник?! — Пап, пап, оставь его, — пытался утихомирить отца Ванька. — Это певун Рудковской. И, обратившись ко мне, зло зыркнул на меня карими глазищами: — Чё надо? — Документы Мирославы, — спокойно ответил я, поправляя куртку и отстраняя от себя этого бешеного жида. — Все. И бабло за то, что она целый год твою пидорскую жопу прикрывала. На свою личную жизнь забила, пока ты там хуи своих ебарей обсасывал, сука! Н-на! Я с силой бросил ему в рожу флешку с компроматом. И ехидненько так ухмылялся, когда он не знал, куда себя деть от того, что отец тоже сейчас любуется на всё это его блядство. — Я уничтожу тебя, слышишь? — прошипел по окончании просмотра папаша. — И Янка не поможет. Я про тебя ей знаешь какой хуйни нарассказываю?! — А потом я прошепчу ей на ушко «моя девочка», поглажу бедро под юбкой, и чмокну в шейку, — сладеньким противным голоском провякал я. — И ты огребёшь хороших пиздюлей за свой пиздёж, — в упор взглянул я на него. Да, я был нагл и беспардонен. И главное - бесстрашен. Я абсолютно не боялся его, ведь в моих руках была настоящая бомба, шикарная новость для журналюг и превосходный долгоиграющий сюжет для Малахова и ему подобных. И они это поняли. И сдались. Да-да, вот так прям, без боя. Я, конечно, ещё ожидал подвоха, не думал, что вот так на раз смогу превратить двух богатых евреев, хозяев всего и вся, в испуганных шакалов. Но нет, Ваня торопливо достал из сейфа документы Миры и передал мне. — Деньги перечислю на её счёт, — скозь зубы процедил он. — Какой нахуй счёт? — запротестовал я. — Отец же все счёта её заблокировал. На мой переводи. Номер карты пиши, да? Но этот педик чего-то медлил. Мялся, а потом спросил: — Где Мира? Что с ней? — Тебе не похуй? — с вызовом ответил я. — Я поговорить с ней хочу, — изъявил он своё желание. — Только потом деньги переведу. Ну что же, ладно. Я набрал Ми: — Ми, малышка, привет, — расплылся я в улыбке. — Поговори с мужем своим. — Мира? — с улыбкой взял он трубку. Но тут же лицо его стало виноватым, глазки забегали. Мирочка, видать, ему там мозги прополаскивала конкретно. — Да-да, я понял, — чуть слышно, кивал он. — Нет, не волнуйся. У тебя всё хорошо? Прости. Он нервно сглотнул, и, глядя, в окно, передал мне ай-фон. — Говори номер своей карты, — обречённо вздохнул он. Отец его всё это время стоял у окна, повернувшись к нам спиной. Руки его нервно дергались, кулаки сжимались, а он громко прокашливался, как будто собирался что-то сказать. Но так и промолчал. Даже не оглянулся, не попрощался со мной. А вот Ванька вышел меня проводить в холл: — Я не знаю, что у вас за отношения с Мирой. Но блять… Не обижай её, ладно? — комкая в руке сигарету, произнёс он. — Натерпелась от нас девочка, признаю. Прощения попроси у неё за всех нас. — Сам и попросишь, — ухмыльнулся я, — она приедет скоро, подавай пока на развод. Я думаю, эти старики не против будут после таких горячих кадров? Кстати, чем там Есянич занимается? Всё так же шныряет по Сочи в поисках доченьки? — Он в Швеции, проблемы там какие-то по бизнесу. Ему не до Миры сейчас. И это к лучшему: быстренько оформим развод, и увози её отсюда, парень. Подальше увози. И желательно одну её не оставляй. Найми ей кого-нибудь для охраны, не пожалей бабла для такой девочки. Она — чудо, феечка юная. Если будешь с ней настоящим мужиком, то она тебя сделает самым счастливым на свете. Это я тебе как её близкий друг говорю. Я улыбнулся, вспоминая Миркины нежные поцелуи, а потом хлопнул его по плечу и произнёс: — Спасибо. Бывай. И помчался вниз по лестнице. А уже на улице по скайпу заорал: — Мирочка, зайка, всё получилось! — радовался я. — Документы у меня, на развод он сегодня подаст и мне сообщит дату. Я приеду через три дня к тебе, ладно? — Владь, а может, Андрюша Батурин мне паспорт подвезёт? — невинно захлопала она ресничками. — Пока вы с Колей там поёте. — Ага! Щаз-з-з!!! — с сарказмом прошипел я, негодуя. Этот мухомор снова появится в нашем уютном крымском гнёздышке?! И будет с обожанием пялиться на Миркины прелести, истекая слюнями, как голодный пёс?! Ну уж нет! — Вла-а-адик, — заразительно расхохоталась Ми, обнажая свои жемчужные зубки, — ты сейчас та-а-акой смешной был! Такой медвежонок сердитый. Так потискать тебя захотелось. — Мирка, прекрати, чертовка! — пошленько облизнул я губы. — У меня уже фантазия разыгралась не на шутку. — У меня она постоянно играет. Без тебя. Я соскучилась так, Владь, — шептала она, приблизив лицо к экрану. — Скоро увидимся, лапуль. Придумывай там пока себе красивый звучный псевдоним, — улыбался я. — Хорошо. Целую тебя, нежно-нежно, — сладенько мурлыкнула она. — И я тебя. Страстно, — прорычал я. Когда я положил ай-фон в карман, то почувствовал лёгенькое такое головокружение. И порхающих бабочек в животе. Всё от милого голоска и сладеньких фразочек этой ведьмочки. Вот что она делает со мной, а?! Без вина пьяный!