"Хватит течь!" или "Я ищу себе царицу сердца".

POV Мирослава. Московская жизнь закружила, «затанцевала» меня в своём сумасшедшем вихре. Во мне откуда-то появилась эта милая дерзость, временами граничащая с резкостью и даже с грубоватым сарказмом. Не, ну, а как иначе общаться с этими напыщенными московскими кошёлками, которые только и норовят тебя задеть своими колкостями по поводу южного акцента, отсутствия гиалуронки в губах и нарощенных ресниц. «Чем ниже интеллект — тем громче оскорбленья!» — скривив свои натуральные губки в презрительной гримасе, тихо отвечала я своим однокурсницам. И поворачивалась к парням-однокурсникам, которые восторгались именно этими моими «недостатками». Да, может, Москва меня испортила, и я стала дерзкой сучкой. Может, где-то была надменной, стервозной провокаторшей. Но с родными и близкими людьми, которые были ко мне добры и позитивны, я оставалась милой улыбчивой Мирой. Ситуация в универе улучшилась лишь после появления в моей инсте фоточек с Кридом, а также его подписки на меня и его многочисленных лайков. Девки, как и предрекал мне в Греции Егор, стали со мной такими дружелюбными, такими обходительными, что я просто диву давалась: сколько же в них лицемерия. И, конечно же, начали приставать, чтобы я познакомила их с Егорушкой. Ну понятно, ради этого они бы даже с Бабой Ягой скорефанились! Я, конечно, была с ними так же дружелюбна, но со знакомством обломала, сказав, что он в последнее время знакомится исключительно с такими, как я: натуральными колхозными провинциалками, искренними и настоящими. А такие шикарные инста-леди, как они, привлекают всех остальных братьев «Чёрной мафии», но они, к сожалению, практически все женаты. И вот уж никак не думала, что мой имидж будет скопирован москвичками: натуральный макияж, сдержанная классика в одежде и доброжелательные лучистые глаза. — Мирусь, — офигевали парни-однокурсники, — а ты благотворно влияешь на наших королевишен! А я просто радовалась тому, что в нашей группе наконец-то начали налаживаться отношения между студентами, и мы даже выбрались однажды потусить за город на пикник. Мои вечерние занятия в школе фотографов принесли небывалые плоды: приобретались новые знания, оттачивались умения. Шумов просто офигевал от моей работоспособности и жажды к самосовершенствованию. В последнее время он часто брал меня ассистенткой на свои выезды. А работал он в основном свадебным фотографом. О, сколько я там нащёлкала романтичных кадров с молодожёнами! А вскоре меня начали приглашать на подобные фотосъёмки одну, по рекомендациям. Естественно, тариф оплаты у меня был ниже, да я и не гналась за огромными гонорарами, денег мне хватало. Однажды Ден позвонил и умоляющим голосом попросил: — Мирусь, у меня одна знакомая фото-корреспондентка в больничку загремела, а завтра съёмка у какого-то певца, у него окно один день между гастролями, срочно надо снять. Не выручишь? У тебя получится, я знаю. Мне нравятся твои работы с Владом, любую из них без обработки можно на обложку журнала ставить. — Ну… можно попробовать, — неуверенно согласилась я. — Что за певец-то? — Да хрен его знает, молодой какой-то вроде, — ответил он. Влада с гастролей я ждала только завтра к ночи, в универе — лишь одна пара с утра, поэтому, к двенадцати я подъехала в редакцию молодёжного журнала. По дороге посмотрела расписание гастролей парней из «Black Star», почему-то очень хотелось, чтобы это был кто-нибудь из них, я бы меньше волновалась при работе со знакомым человеком. Но когда в студию вошёл он, а за ним — ещё двое, я похвалила себя за то, что заглотила в метро штук пять успокоительных таблеток и сейчас была более чем спокойна и уверена в себе. Это были парни из MBAND! Бывшие коллеги Влада, с которыми он так резко порвал и с тех пор ни разу не общался. Я видела, что ему до сих пор больно вспоминать о тех временах, поэтому никогда не лезла в душу с этим вопросом. Увидев меня, они оживились: конечно, юная смазливая девчонка, типичный образ их фанатки. — Привет, — расплылся в улыбке мартовского кота Киоссе. — Как тебя зовут? Почему мы не с Ирой работаем? А у тебя есть опыт фотосъёмок со звёздами? Или мы сейчас будем слушать твои фанатские охи-вздохи? Ах, паразит! Он ещё подсмеивается! А эти, старые пердуны, туда же: хвосты распушили и лыбятся. — Меня зовут Мира, — спокойно глядя на Киоссе, произнесла я. — Ирина в больнице. Предложение подменить её мне поступило от самого Дениса Шумова. А он, уж поверь мне, прекрасно научил меня работать даже с более именитыми людьми. Мне нравится исключительно европейская музыка, поэтому, вопрос фанатских визгов неактуален. Ваши имена мне известны, поэтому, стадию знакомств и рукопожатий опустим и приступим к работе. Встаём на подиум, я делаю пробные снимки. Ух, как я была холодна и неприступна! Они просто офигели с этого момента: какая-то соплячка вместо того, чтобы кинутся на них с поцелуями, строит из себя ледышку и не их фанатку. Но всё же начали работать, не забыв, конечно, периодически отпускать пикаперские шуточки. — Мир, а ты почему молчишь во время работы? — пытался «пробить» мой панцирь Никита. — Ты во время секса тоже молчишь? — А ты, видно, во время него только и городишь всякую ерунду? — иронично, и абсолютно без кокетства, отвечала я. Пресекать это я не собиралась: когда они так рисовались — у них был офигенный блеск в глазах и потрясающая фотогеничность. Мне было это на руку — работы прекрасные получатся, Денис похвалит. — Не, я по делу говорю: комплиментики там, милости пошленькие… Девочкам нравится, — не унимался этот Кошак. Я сдержанно хмыкала и не поддерживала этот базар. Тогда в игру вступал Артём: — Мир, ты не москвичка? — бархатным голосом вопрошал он, закусывая губку. — У тебя акцент украинский. Мы не земляки с тобой? — Нет. Я из Сочи. — отвечала я и продолжала щёлкать фотиком. — Мир, а ты нас откуда по именам знаешь? — в разговор вступил Толик. — Следишь за нашим творчеством, признайся? — Маленькая племяшка вас любит, — сочиняла я на ходу, — когда мне приводят её водиться — приходится слушать и вас, и про вас. — Ты такая колючая, — вновь пытался разговорить меня Ник, — парня что ли нет у тебя? — У меня всё, как у людей, не волнуйтесь, — успокаивала я его и тихонько угорала: звёзды добиваются расположения обычной фоторепортёрши! В перерыве мне позвонил Влад: — Малышка я уже в Москве, еду из аэропорта на своей тачиле. Ты где у меня? — Я в редакции «Oops!», — гордо ответила я. — Ты поезжай домой, зай, отдохни, я скоро буду. — О я как раз мимо буду проезжать где-то через час, — обрадовался Влад. Я подъеду, подожду тебя. Ты кого хоть там фоткаешь? — Малоизвестных, — сдержанно ответила я. Ну ладно, пусть подъедет, он же в машине будет ждать. А я после съёмки быстренько фотик в сумку кину и сольюсь. Эти-то полюбасу будут отдыхать потом, в буфет здешний попрутся. Но Влад нагрянул прямо в студию. В это время парни переодевались и гримировали свои блестящие от света софитов носы в углу помещения. Влад распахнул дверь и остановился на пороге с огромным букетом цветов. Я как раз стояла рядом со входом, и поэтому среагировала оперативно и бросилась ему в объятия ещё до того, как он успел оглядеть студию, выискивая меня глазами. Так, со мною на руках, он и вышел в коридор и прикрыл дверь: — Мирка, малыш, — шептал он, сжимая меня в объятиях и зарываясь носом в мои волосы, — соскучился очень, не смог мимо проехать. Ты долго ещё? — Максимум час, эти черти довольно фотогеничны, — с сарказмом ухмыльнулась я. И испуганно приложила ладошку к своим губам. Спалилась! — А кого ты там снимаешь? — заинтересовался он. — Ты же сказала — малоизвестный певец. — Владь, иди сюда, — я спрыгнула с него, взяла за руку и повела по коридору, подальше от двери. Я не знала, как он от реагирует на мой ответ и попыталась смягчить возможный гнев. — Я снимаю MBAND, — рубанула я. — Сама удивилась, мне ведь Шумов ничего не сказал. — Только не говори, что не было ни одного их пикаперского выпада в твою сторону, — Владькины глаза вмиг потемнели, на лице отразилось негодование. — Кид с Кисой прутся от такого типажа девочек. Да и Цой тоже. Я с тобой войду! Там уже, наверно, весь пол их слюнями закапан. — Владь, да ты чего, дурачок? — с улыбкой обняла я его. — Да, подкатывают. Но ты ж меня знаешь. Мне в Греции «Black Star» пофиг был, а тут эти… Враги можно сказать, твои. Я тяжело вздохнула и уткнулась ему в грудь, обвив руками шею. — Да не враги, Мир, — тоже вздохнул он. — Просто… Он крепко обнял меня, подбирая слова. А я подняла голову и хитренько «помогла» ему с ответом, процитировав Тимати: — А кто меня не любит — тот просто мне завидует. — Именно! — подхватил он мой шутливый тон. А потом сменил тему: — Как там Рами? Всё также фыркает, когда пьёт из блюдечка? — Чуть меньше, — рассмеялась я. — Владик, он такой забавный! Он даже мяукает, как будто меня зовёт: «Ми-и..» Тут приоткрылась дверь, и выглянула визажист Леночка: — Мира, я закончила грим. — Мне пора, — шепнула я уже видя, что Влад спокоен. — В кафешке напротив подожди меня? — Смотри там, — он облизнул губы и провёл подушечками пальцев по моей шее, — не ведись на их подкаты. Я взяла Влада за подбородок и нежно чмокнула в губки несколько раз. Он удовлетворённо кивнул, типа успокоился, и шлёпнул меня по попке: — Иди, снимай. Я пошла в студию, но на полпути остановилась и оглянулась. Влад почувствовал мой взгляд и тоже тормознул, оглянувшись и вопросительно вытаращив на меня свои карие глазищи. — Неужели этот сладкий котик — мой пацан? — томно произнесла я. Я действительно иногда просто офигевала от этой мысли: Влад Рамм — мой парень. — Люблю тебя, — он послал мне воздушный поцелуй. А я поймала его и с улыбкой «приклеила» к своей щеке. А потом вернулась к съёмочной группе. Меня встретили с ехидными ухмылочками: — Вон оно чё, Михалыч, — съязвил Артём. — А мы-то уже усомнились в своей привлекательности. — Что, не разрешил тебе с нами разговаривать, да? — с неменьшим ехидством спросил Никита. — Он не знал, что я вас снимаю, — спокойно ответила я. — Да я всегда так работаю: погрузившись в процесс, пресекая молчанием лишние разговоры моделей. Ваше С ним противостояние тут ни при чём. Мы с Владом знакомы пять месяцев. И ни разу за это время у нас не зашёл разговор о вас. Я чувствую, что это запретная тема и не лезу с расспросами. Поэтому, и от вас ничего о нём слышать не хочу. Предлагаю забыть о Владе и продолжить работу. Первая часть фотосессии прошла превосходно: вы просто великолепны на всех кадрах. Надеюсь, что и дальше будет не хуже. Все трое были просто повержены моей пламенной речью. Молча хлебнули водички и продолжили позировать. Да, игривость в их взглядах, понятное дело, пропала. Но и серьёзные, смотрящие на меня с вызовом в упор, они тоже были неотразимы. Я была довольна этой фотосессией. Да и Денис долго восхищался. А потом выяснилось, что у фотокорреспондентки Иры, которую я замещала, не банальное отравление, а жуткий токсикоз. Она беременна, и поэтому её жених запретил ей работать на фотосессиях, опасаясь за здоровье её и малыша. И меня пригласили работать в «Ооps!» Я была счастлива! Всё, конечно, мирно-гладко было не всегда. В один из дней в Москве нарисовался мой папочка. Разобрался немного со своими бизнес-заморочками и заехал сюда, самоутвердиться в очередной раз за счёт своей доченьки. Номер моего телефона он узнал через Ваньку. Да-да, с Ванькой мы всё же остались друзьями, он очень хотел участвовать в налаживании моей жизни хотя бы материально, виноватым себя чувствовал. Ванька сообщил отцу мой новый номер, а также название универа, в который я поступила. А вот то, что я поменяла имя, не сказал. — Ну здравствуй, моя непослушная доченька, — ехидно произнёс в трубку отец. — Здравствуй, — без эмоций ответила я. — Как ты? — Я — прекрасно, — продолжал ухмыляться он. — А вот ты, смотрю, не очень. Из универа, похоже, отчислили; живёшь, наверно, как бомжиха — перебиваешься случайными заработками? — У меня всё в порядке, — ответила я сдержано. Понятно, ходил в универ, искал Мирославу Есянич. Наивный! — Может, пригласишь отца в свои московские хоромы, похвастаешься? — ох уж этот его убийственный властный тон. Вымораживает просто! — Можем встретиться в кафе на Арбате, — не велась я на его понты. — А, ну конечно. Давай. Отец очень удивился, увидев меня с аккуратной причёской, при макияже, в стильном брючном костюмчике. Я выглядела шикарно. И при этом, чтобы так выглядеть, я затрачивала времени по минимуму: люблю, любима, занимаюсь тем, что нравится, и это приносит хороший доход — что ещё надо, чтобы были румяные щёчки и блеск в глазах? — М-м, — одобрительно кивнул он, заценив мой образ. — Богатый любовник? Я промолчала и присела за стол. Даже не хотелось ни о чём у него спрашивать. Да и встречаться-то не хотелось. Так, для «галочки» согласилась. Заказали кофе, но разговор не клеился. — Чем занимаешься? — вальяжно раскинувшись на стуле, спросил он. — Учусь, работаю, — ответила я, глядя вдаль. Мне уже хотелось сбежать отсюда, из-под обстрела этого надменного взгляда. Чужого взгляда. Чужого человека. — Ну чего ты врёшь? Я заходил в твой универ, ты там и не числилась никогда. Я не ошибся, я был именно в том универе, который мне Иван назвал. Так что, доченька, прекращай дурить и поехали домой. У меня для тебя работёнка непыльная есть: одного несговорчивого партнёра по бизнесу надо очаровать и на мою сторону склонить. У тебя получится, я знаю. Что?! Опять?! Мой побег ничему тебя не научил? Похоже, что так. Я резко поставила чашку с недопитым кофе, положила на стол пару купюр и, поднявшись из-за стола, просто выплюнула ему в лицо: — Нет! — Нет? — он тоже поднялся и схватил меня за локоть. — Куда ты денешься, доча? Я ещё не всыпал тебе хорошего ремня за твои выкрутасы с побегом. Будем считать, что я простил и забыл. Но сейчас ты сделаешь так, как я тебе скажу: едешь в свою халупу, берёшь шмотки и в десять вечера сидишь на вокзале, как побитая собачонка, и ждёшь меня, поняла?! — Ты… Ты сволочь, Есянич! — зло прошипела я в лицо опешившему отцу. — Как хорошо, что я теперь могу не звать тебя папой! Потому, что папы — они другие! Они не подкладывают любимых дочек под своих партнёров, и не решают свои траблы, лишая своих кровиночек нормальной жизни, юности, мечтаний. Ты думаешь, я тебя обманула с универом? Нет! Я учусь именно там, куда ты ходил. Просто у меня теперь другая фамилия. Нет, я не замуж вышла. Я просто её по-ме-ня-ла. Чтобы никак, слышишь, никак не принадлежать тебе и твоему роду. Я свободная, вольная птица, сирота при живых родителях! И мне это нравится. Я кайфую от этого. Всё, что у меня сейчас есть, я добилась своим трудом. А тебе предлагаю просто забыть обо мне. Ты же как-то жил без меня три месяца. — Сучка, — выдохнул отец мне в лицо. Он опустился на стул и уронил голову на руки. А я сквозь зубы бросила ему «Прощай!» и быстро пошла прочь. Жалко ли мне было его? Нет. Абсолютно. Себя было жалко. Себя. Я шла по Москве и кокетливо поглядывала в витрины магазинов и кафешек. Я нравилась себе! Стильная, дерзкая и независимая Мира Ясень. Студентка-первокурсница и уже довольно известный фотограф. Любимая девушка известного певца Владислава Рамма, пусть пока и тайная. Езжу на метро, обитаю в съёмной квартире, живу на свои стипендию и зарплату. И счастлива! Намного счастливее, чем была в Сочи, живя в собственной квартире и рассекая на престижной иномарке. Дикая, нервная. Фиктивно замужняя и неудовлетворённая абсолютно ничем в своей жизни. А сейчас я вернусь домой, затискаю и накормлю маленького «тигрёнка» Рами, а потом мы пойдём в гости к Владику, который до утра не выпустит меня из своих нежных и крепких объятий. Который одним поцелуем заставит меня забыть обо всех непритяных эпизодах, произошедших за день. Который споёт мне свою новую песенку, ну или старую, но очень любимую мною. И с которым мы несколько раз за ночь будем взлетать на небо на дикой скорости. А потом, словно в невесомости, медленно парить в облаках и возвращаться на землю. И вот за это моё душевное состояние я могу пожертвовать многим. Слишком долго я шла к нему. И никакая, даже самая элитная наркота, не поможет достичь подобной нирваны. И я безумно рада, что Владик это понял и с лёгкостью отказался от неё. И продолжает писать сумасшедшие хиты, гордо нести звание российского секс-символа и даже пытается ворваться в европейские музыкальные чарты. И у него это получится. Это ж Владичка)))