Призрачные Потрошители

      Мирабель Смит никогда не считала себя особенно умной женщиной. Но она это хотя бы понимала, что являлось огромным ее достоинством. Так, по крайней мере, говорил Кайл.       И еще одно достоинство было у нее — Мира всегда и во всем беспрекословно слушалась своего старшего брата. Именно это служило залогом того, что они с Кайлом до сих пор были живы и на свободе.       Мирабель созрела очень рано для своего возраста, ей только стукнуло одиннадцать, а она уже начала понимать, что такое быть взрослой со всеми явно недетскими желаниями. Но понимать — не значит делать. По-настоящему женщиной Мира стала лишь после того, как ей исполнилось шестнадцать, и ее первым, да и единственным мужчиной стал ее родной брат, Кайл. В первый раз он намеревался взять ее, в слишком короткой юбке, совсем не по девичьи накрашенную и не совсем трезвую, силой. Судя по всему, в то время он даже подумывал убить ее после всего произошедшего. Но его ждал огромный сюрприз, когда он запустил свою руку ей между ног. И до него наконец дошло, что и одежда, и косметика предназначались для него и только лишь для него. Убивать Мирабель он в итоге передумал.       Избежав ранней гибели, Мира стала верной спутницей, любовницей и помощницей своего брата. Что бы они ни пережили, девушка точно знала: пока она делает все в точности, как говорит Кайл, все непременно будет в ажуре.       Лишь однажды Мира ослушалась возлюбленного, за что в итоге и поплатилась. Дело было в том, что в свои шестнадцать девушка совсем не думала о контрацепции, а Кайл попросту не посчитал нужным позаботиться о сестре в таком ключе. Итог, конечно же, был предсказуем. Мирабель забеременела. И вот тут-то она и совершила самую большую в жизни на тот момент ошибку — не послушалась Кайла и решила оставить ребенка.       А когда малышка Джесси появилась на свет — и о, каким же милым и чудесным ребеночком она была — Кайл поставил Миру перед фактом: он собирается уехать, причем насовсем, из того городка, где они жили и росли.       Ловить тут больше нечего, детка, и всю жизнь просиживать штаны в этой дыре я не собираюсь. И уже никогда не вернусь. Мир ждет меня! Я бы взял тебя с собой, крошка, если бы не твоя орущая малявка.       То, что малявка была и его тоже, Кайла нисколько не волновало. Человеческие жизни, даже жизни родных ему людей, для юноши значили крайне мало. Так, разменная монета и не более. Но Мира и не думала винить любимого и ненаглядного братика. Ведь оставить ребенка было ее решением.       Перед девушкой стоял выбор — Кайл или Джесси. Мира сделала его той ночью, которая последовала за разговором с братом. И когда утром она начала купать свою дочь, то в какой-то момент зажмурилась и крепко прижала ее тельце к самому дну наполненной ванны. Девочка забилась, отчаянно сражаясь за свою только что начавшуюся жизнь, но, конечно же, Мира оказалась сильнее. Но хуже всего было после, когда Мирабель разжала руки и расслабившееся тельце Джесси всплыло на поверхность мутноватой воды. Едва взглянув на него, Мира начала кричать и не могла остановиться почти до самого приезда скорой, вызванной Кайлом. Глазки Джесси все еще были открыты, и в них навечно застыл ужас, боль и много-много непонимания. Из ее носа и рта медленно вытекала вода, а на пухлых щечках осела мыльная пена.       Словно плесень.       Эта-то пена вместе со взглядом Джесси больше всего напугали Мирабель и до сих пор иногда снились ей в кошмарах.       Тогда Кайл не оставил ее. Он был рядом, подбадривал, говорил, как любит ее и как гордится своей крошкой-сестренкой. Он раз за разом повторял Мире, что это все его вина, ведь он так не вовремя подвернул ногу на лестнице и его обожаемая сестричка, так сильно любившая непутевого брата, конечно же кинулась проверять, что стряслось.       Она всего на минуточку оставила свою дочурку в ванной, пока убеждалась, что Кайл не свернул себе случайно шею и помогала брату дойти до дивана. А когда вернулась, то, о ужас, ее девочка уже утонула. Как же можно винить эту бедную, убитую горем девушку, ведь ей всего семнадцать, она просто не сообразила, как правильно действовать в такой ситуации!       Кайл заставил Миру несколько раз повторить эту историю, и лишь когда убедился, что сестра, несмотря на шок и испуг, все запомнила, отправился к лестнице и на самом деле подвернул ногу.       Этот поступок так потряс Мирабель, уже видящую себя в ближайшем будущем на тюремных нарах, что она более не мыслила своей жизни без Кайла, равно как и не мыслила более хоть в чем-то ослушаться брата.       Их легенда сработала, и Миру стали жалеть, вместо того, чтобы обвинять. И, конечно же, никого не удивило, что убитая горем мать вскоре покинула город, в котором так жутко погибла ее дочь.       Ты сдала экзамен, крошка. Теперь ты можешь остаться со мной. Самое главное: делай все, что я тебе говорю, держи рот на замке и не задавай лишних вопросов.       И Мирабель именно так и поступила. Она везде следовала за Кайлом, делала все, что он говорил, и не задавала ни ему, ни самой себе лишних вопросов. Он любит ее, она любит его — и это самое главное.       Если бы Кайл решил, что нужно ограбить банк, а потом пуститься в бега от полиции, убивая всех на своем пути, Мира ни слова бы не сказала ему, а только молча подавала патроны. Да еще и улыбалась при этом.       Психика ее была не в порядке, но еще сильнее она оказалась повреждена у ее брата, и где-то в самой глубине души даже сама Мира это понимала, но предпринимать что-либо не собиралась. Ведь она находилась рядом с тем, кого боготворила, и большего для счастья ей не требовалось, пусть ее возлюбленный и оказался маньяком-психопатом.       Вот только становиться новыми Бонни и Клайдом Кайл не пожелал. В отличии от Мирабель он был умен, хитер и изворотлив, и подставляться, когда веселье только начиналось, не собирался. И планы у него были куда более масштабные и далеко идущие.       В итоге Мира и Кайл стали известны как Призрачные Потрошители.       Призрачными их нарекли не просто так, они уже более десяти лет были огромной головной болью и не менее огромной занозой в заднице полиции более половины штатов старой доброй Америки, а также Канады и даже Мексики. За все время своей деятельности эти нелюди — а иначе назвать Потрошителей язык просто не поворачивался ни у кого — не оставили ни единой зацепки, кем бы они могли быть. Даже пол этих ублюдков и их точное количество не представлялось возможным определить, хотя большинство экспертов склонялось к тому, что тут действовала именно пара, и, скорее всего, оба являлись мужчинами.       Почерк у Потрошителей был всегда один и тот же. Они выбирали себе целью человека, чаще женщину (хотя несколько раз попались и мужчины), который жил один, либо с кем-то, кто не мог оказать сопротивления, будь то ребенок, дряхлый старик или инвалид. Глубокой ночью пара проникала в квартиру своей жертвы, и эта ночь становилась для бедняги последней в жизни. Пока один из них собирал все ценное, что только мог найти, другой превращал последние часы несчастной жертвы в натуральный ад. Тела убитых покрывали порезы и синяки, кожа была частично снята, множество костей переломано, а промежность зачастую попросту представляла собой одно сплошное кровавое месиво. Смерть жертв наступала неизменно от болевого и травматического шока.       Но при этом ни единого следа органики, ни единого отпечатка пальца не было обнаружено. Всех жертв насиловали исключительно предметами из их же жилища и для нанесения травм также пользовались подручными средствами. Если маньяки и получали сексуальное удовлетворение от того, что делали — а судя по всему так оно и было — то следов за собой не оставляли.       В остальном же никакой системы не прослеживалось вовсе. Потрошители могли остановить выбор как на молодой, так и на пожилой жертве, как на богатой, так и на бедной. Они возникали словно из ниоткуда, каждый раз в новом месте, и точно также бесследно растворялись в ночи. Никогда они не совершали убийство в одном городе дважды.       Нельзя было точно предугадать, когда и где они снова появятся. Между убийствами могла пройти всего неделя, а могло и несколько месяцев. И жертвой оказывался как житель крупного мегаполиса, так и маленького ничем не примечательного городка.       И, как и следовало того ожидать, очень быстро Призрачные Потрошители превратились в умах простых обывателей в этаких мифических персонажей, обладающих едва ли не потусторонними силами, и стали героями множества страшных историй.       И только сами Кайл с Мирой знали, что никакими необычными способностями они не обладали. Попросту Кайл Смит был очень умен. Они путешествовали иногда налегке, иногда в фургоне, обычная супружеская пара, колесящая по Америке в поисках лучшей жизни.       Время от времени молодые люди разделялись, и тогда брат оставлял Мирабель четкие инструкции, что и как надо делать. Девушка исполняла все в точности, и все у них всегда получалось.       Именно Кайл продумывал вылазки до мельчайших деталей, предусматривал любую мелочь и выбирал время, место и жертву. Он же организовывал проникновение в дом и устранял ненужного свидетеля, если он был, и только лишь потом приступал к веселью.       Поначалу Мира даже немного ревновала, видя, какое удовольствие получает брат от истязания своих жертв. Даже в постели с ней он не испытывал ничего подобного.       Но Кайл любил ее, был с ней ласков, оберегал и всегда говорил, что делать. Этим Мирабель успокаивала себя и давила любой червячок начинавшего зарождаться сомнения. Она ходила по дому, собирая все самое ценное, следуя инструкции брата. Только деньги и драгоценности, ничего более приметного, ничего особенного, каким бы красивым оно ни было.       В конце Кайл все равно проверял, что там насобирала Мира, и от чего-то тут же избавлялся. Но девушку это нисколько не задевало. Она же была глупа и знала это, а ее брат точно понимал, как надо вести дела.       Вот и сейчас подошло время очередной охоты, как иногда называл их вылазки Кайл. На сей раз ее брат выбрал небольшой и неприметный город в штате Мэн под названием Дерри.       Пару лет назад тут произошло довольно крупное наводнение, разрушившее добрую половину города. Именно тогда этот городок ненадолго стал героем разнообразных новостей, а Кайл взял его на заметку.       Если, конечно, эта дыра окончательно не провалится под землю, крошка. Тогда-то, конечно, там будет нечего делать. Разве что червей для рыбалки копать.       Но Дерри под землю не провалился. И если поначалу ситуация казалась совсем уж безнадежной, год назад критической, но все же поправимой, то теперь городок пусть и находился все еще в аварийном состоянии, но явно быстро шел на поправку.       Мира чуть насупилась и отхлебнула кофе, слегка недоумевая, с чего вдруг принялась размышлять о городе, словно о живом существе? Возможно, вчерашняя стопка виски перед сном оказалась лишней. Но что же было поделать, если в этом месте ее ночь за ночью мучили кошмары, и алкоголь оказался единственным способом стереть из памяти личико Джесси с мертвыми глазами и пеной-плесенью на щеках.       Мирабель насупилась сильнее и слегка мотнула головой, отгоняя нежелательные мысли, и поднялась на ноги, оставив на столике плату за кофе.       Та, кто была ей нужна, только что прошла мимо, катя перед собой коляску с младенцем.       Одра Денбро, в девичестве носившая фамилию Филлипс, знаменитая актриса и супруга не менее знаменитого писателя Билла Денбро, каждый день именно в это время совершала неизменную утреннюю прогулку со своим первенцем по городу. Мирабель уже пять дней находилась в Дерри, прикидываясь начинающей журналисткой по имени Элис Ричардс, собирающей сюжет о том, как же жители города справляются со свалившейся на них два года назад бедой, и успела хорошенько изучить повадки молодой мамочки. Точнее, условно молодой. Все же Одре не так давно исполнилось сорок пять, хоть и выглядела она лет на десять моложе.       Она-то и должна была стать новой жертвой Потрошителей.       Когда Кайл только рассказал Мире о своем плане, девушка впервые усомнилась в выборе брата. Они еще никогда не нападали на знаменитостей, и даже при всей своей глупости Мирабель осознавала, насколько это рискованно. В ее понимании звезда большого экрана, живущая в крохотном городе, все время должна привлекать к себе внимание и уж точно иметь целый штат охранников.       Однако спорить с братом Мира не стала, и проведя несколько дней в Дерри, только убедилась в его проницательности.       На Одру не обращали внимания. Она не пользовалась охраной, но и не маскировала свою узнаваемую внешность. Мирабель даже не поняла поначалу, как такое возможно. Но потом до нее дошло — зачем прятаться в городке, где все и так уже давно знают, кто ты. Жители Дерри банально привыкли к Одре, настолько, что у них даже мысли не возникало приставать к ней на улице или лезть с расспросами. За полтора года, прожитых в Дерри, она стала одной из своих, самой обычной жительницей маленького провинциального городка.       Конечно, первое время папарацци одолевали актрису, которая, как было известно Мире, временно прекратила сниматься, чтобы родить ребенка и провести с ним первые годы его жизни. Но когда парочка из них свалилась в котлован, зияющий на месте центра города — по чистой случайности конечно же, просто неудачный и несчастный случай — у остальных их коллег как-то сразу убавилось энтузиазма.       Мира должна была поговорить с Одрой, это входило в план Кайла. Она сделает это сегодня, а затем уедет из города. Отправится в соседний Бангор, где ее дожидается брат. А через пару дней они вернутся, но уже под покровом ночи.       Одра шла размеренно, слегка покачивая коляску при ходьбе и чуть улыбаясь. Ее светло-каштановые, почти что рыжие волосы свободно рассыпались по плечам, а одежда, самые обычные джинсы и кофта, была не модной и не вызывающей. И, тем не менее, даже в таком простом наряде актриса умудрялась выглядеть просто великолепно. Мира, в свои неполные тридцать уже начавшая замечать у себя первые признаки надвигающегося упадка в виде небольших и пока еще не сильно заметных морщинок около глаз и начавшей расползаться талии, ощутила тонкий укол зависти.       Быстрыми шагами девушка догнала Одру и слегка кашлянула, привлекая к себе внимание.       — Простите, могу я к вам обратиться? — Мира застенчиво улыбнулась, поймав на себе слегка вопросительный взгляд актрисы.       — Конечно, милая. Полагаю, вы хотите автограф? — Одра замедлилась и доброжелательно улыбнулась Мирабель. Ни подозрительности, ни напряжения. Похоже, эта женщина уже привыкла к таким вот неожиданным собеседникам.       — О… конечно. Мисс Филлипс… то есть простите, миссис Денбро! Меня зовут Элис, и я так люблю ваши фильмы. Особенно последний, он вышел чудо как хорош! — на самом деле Мира с трудом заставила посмотреть себя этот жуткий фильм, этот ужастик, и только присутствие рядом Кайла помогло ей высидеть до самого конца.       Одра свернула с тротуара и подкатила коляску к ближайшей лавочке, жестом приглашая Миру сесть.       — Спасибо, милая. Элис, красивое имя, — и Одра рассмеялась мягким, приятным смехом.       Мира уселась на предложенное место и протянула Одре, устроившейся рядом, заранее подготовленный постер того самого жуткого фильма.       — Так жаль, что вы больше не снимаетесь, миссис Денбро, — Мира состроила грустное выражение лица, — но я понимаю, ребенок — это святое. Надеюсь, вы еще вернетесь на большой экран, буду очень этого ждать!       — Не могу вас обнадежить, Элис, — Одра расписалась на постере ручкой, которую извлекла откуда-то сбоку коляски. Видимо находящуюся там как раз для подобных случаев, — возможно мы с Биллом заведем еще одного. Знаете, как приятно не зависеть больше от всех этих глупых продюсеров и агентов? Кажется, что звезды Голливуда птицы вольные, но это совсем не так. Вот тут на самом деле настоящая свобода.       Одра повела рукой, словно бы охватывая весь город. Мира улыбнулась ей, понимающе кивнув, а в душе скривилась от отвращения. Большую часть улиц уже отремонтировали, и тот самый огромный котлован по центру как раз был в процессе реконструкции, но Мирабель все равно никак не могла представить Дерри уютным местом для воспитания детей. Что она чувствовала, так это опасность, исходящую из этого места. И даже самой себе не могла бы объяснить — отчего.       Видимо, что-то все же отразилось на ее лице, потому как Одра снова рассмеялась.       — Думаете, я спятила на старости лет? Нет… Это место спокойное, я точно знаю. Пусть и, появившись тут впервые, я попала в самый эпицентр вот этого, – женщина указала рукой на виднеющийся вдали котлован.       — Вы были тут? Тогда? — удивление Миры теперь было совершенно искренним. — И все равно переехали сюда?       — Именно так. Это родной город Билла, моего мужа. Я приезжала вместе с ним в тот момент. У них тут была какая-то встреча то ли выпускников, то ли что-то наподобие.       На лицо Одры набежала легкая тень, но тут же исчезла, словно ветер рассеял дымку, сменившись мягкой, слегка виноватой улыбкой.       — Видите ли, я тогда, похоже, сильно ударилась головой. И тот период своей жизни, те несколько дней, совершенно вылетели у меня из памяти. Такое бывает иногда. Но знаете, что самое главное? Я запомнила этот город. А ведь раньше ничего даже не слышала о нем. Это очень тихое и укромное место, вот что я поняла. Если я не хотела привлекать к себе лишнего внимания и спокойно растить дочь — лучшего места было просто не найти. А что до разрушений… Все отстроится, и город будет еще краше, чем прежде. Помяните мое слово.       Мира натянуто улыбнулась, слушая эти непрошеные откровения. Она все равно не была согласна с Одрой. Рядом с Кайлом, в машине, когда ветер бьет в лицо — вот она, настоящая свобода. А не то прозябание в глуши, о котором тут распиналась актриса. В глубине души Мира даже ощутила злорадство. Ей впервые было радостно от того, что вскоре ее брат сотворит с этой женщиной.       Из коляски донесся негромкий писк. Не плач, не смех, а именно писк. Мира ощутила, что ее руки покрылись мурашками.       Потому что Джесси пищала точно так же. Когда ей было больно.       Одра встала и потянулась к коляске, проговорив:       — Вот видите, Джесси со мной согласна…       — Кто? — Мира вскочила, довольно резко и быстро, вызвав недоуменный взгляд актрисы. И впервые в нем проскользнули огоньки настороженности.       — Кэсси. Моя дочка. Мы с мужем назвали ее Кассандрой, в честь древнегреческой прорицательницы.       — К… Кэсси. Ох… Простите… кажется, я услышала что-то совсем не то, — Мира тяжело дышала и ругала себя за поспешность. Ну что за день такой сегодня? То кошмары, то странные мысли о городе, а теперь вот уже и слышится невесть что.       Но она сказала Джесси. Совершенно четко произнесла.       Мира с силой укусила себя за внутреннюю сторону щеки. Улыбка, выдавленная ей, получилась несколько болезненной, но хотя бы получилась.       — Ничего страшного, милая. Бывает. Хотите взглянуть на мою девочку?       Не дожидаясь ответа, Одра склонилась к коляске и взяла ребенка на руки.       На миг Мирабель показалось, что свет вокруг померк, а земля начала уходить из-под ног.       На нее смотрела ее Джесси. Точнее, девочка была совсем другая, постарше, с рыжеватым пушком волос на голове, но глаза на розовощеком личике принадлежали именно дочери Миры.       Мертвые. Пустые. Вечно укоряющие.       — Элис, вам нехорошо? Вы так сильно побледнели! — Одра поспешила уложить ребенка обратно в коляску, и на секунду Мира заметила, что глаза девочки самые обычные, блестящие, живые и голубенькие.       Мира опустилась на скамейку и потерла лицо руками.       — Все в порядке… просто… что-то голова закружилась. У меня бывает. Ну вы понимаете. В такие дни…       — Может, тогда зайдете ко мне? Я дам вам аспирин или хотя бы налью воды…       — Нет-нет! — Мира вскинула в страхе глаза на Одру. — Я просто посижу тут. И все пройдет. Вы идите, не стоит меня опекать. Но спасибо за вашу доброту…       Меньше всего Мирабель хотела оказаться в доме этой женщины сейчас, когда Кайла нет рядом. И особенно быть рядом с ее отвратительным ребенком.       Глаза. Они принадлежали Джесси. Она видела их.       — Не за что, милая. Вот, держите, — Одра наклонилась к плакату, забытому Мирой на скамейке, и под автографом быстро написала несколько цифр, - мой номер. Если станет совсем нехорошо, звоните, я вам помогу.       — Спасибо еще раз, — пролепетала Мирабель.       Джесси отыскала тебя, милая…       Она смотрела в спину удаляющейся актрисе, а потом с силой принялась щипать себя за руки, стараясь успокоиться.       Что бы там ни было, нельзя поддаваться панике. Ей просто послышалось и привиделось. И точка. Просто стопка виски была лишней. Да еще все эти кошмары. Она должна все сделать правильно, чтобы Кайл гордился ею.       И она сделает. Не будет она бояться этой актриски и ее мерзкого ребенка.       Пусть говорит, что хочет, скоро уже Призрачные Потрошители нанесут ей свой визит.       А потом… потом эта женщина уже ничего не сможет произнести.       Никогда.