I'm still loving you

— Конг, завязывай уже хандрить! — Эму надоело любоваться на смурное лицо друга. — У тебя уже алкоголь в рюмке сейчас протухнет от твоего вида. Что случилось-то? — Поссорился с Артитом, я же сказал, — пробубнил Конг. — Это я уже слышал, — Эм опрокинул в себя очередную рюмку. — А суть проблемы? — Эм, мы вместе уже больше четырех лет. Для меня все серьезно. Я хочу ребенка. — Бро, ну, не знаю, как тут намекнуть… вы, как бы, оба — альфы. Это невозможно. Тут только суррогатную мать найти. Но наше законодательство в этом плане далеко от идеального… А что Артит, он еще не думал о радости отцовства? — Эм, — Конг тоже выпил. — На самом деле, нам не нужна помощь третьего. Артит — носитель Т-гена, понимаешь? Это не только дает возможность родить ребенка, но и заключить официальное партнерство… но он не хочет. Помешан на своей работе, набрал кучу проектов. И сегодня мы поссорились. Снова. — Так, может, не нужно его спрашивать? — Эм был на той стадии опьянения, когда в голову приходят «гениальные», но очень опрометчивые идеи. На его беду, Конг был на той же его стадии. — Если я правильно понял, то Т-ген можно пробудить ударной дозой гормонов? И сейчас не обязательно делать инъекцию, появились таблетки… — Ты намекаешь на то, чтобы не спрашивать согласия Артита, а просто скормить ему препарат, который пробудит его репродуктивную систему? — Конг, кажется, оживился. — Если он тебя любит, то вряд ли по факту будет против. Да и где доказательство, что это сделал ты? Тем более, очень редко бывают случаи, когда гормональная перестройка происходит без применения препарата… — Эм выпил еще. — Если действительно боишься, что ваши отношения висят на волоске, действуй, друг. — Возможно, ты и прав… — пробормотал Конг. — Мне надо идти. С его связями достать нужный препарат не составило труда. Затащить своего парня в кровать для примирительного секса — тоже. И, кажется, Артит ничего не заподозрил, списав свое недомогание на перегруз на работе. *** Тем временем у матери Конга, довольно властной и бескомпромиссной женщины, таяло терпение: — Дорогой, мы долго будем терпеть это? — Что именно? — ее более спокойный и мягкий супруг, по совместительству, отец Конга, читал утреннюю газету перед тем, как отправиться на работу. — Наша семья уважаема в обществе и известна. Наш бизнес выходит на новый уровень… — И в чем дело? — В наследниках, дорогой. Как долго наш сын намерен продолжать эти тупиковые отношения? — отец Конга, наконец, оторвался от чтива и возразил: — Послушай, я знаю этого парня. Артит — хороший человек, и наш сын с ним счастлив. Не это ли главное? — А как же все то, чего мы достигли? — не унималась супруга. — Чего достигла я? Этот завод, этот бизнес, эта репутация? Вот уже несколько лет я стесняюсь смотреть другим женщинам в глаза! Мой сын — извращенец, живущий с человеком одного пола! И, в конце концов, я хочу внуков, хочу невестку в дом… наши девочки уже замужем, и этот особняк, как старое гнездо! — Вот что ты разошлась с утра? Конгфоб — взрослый мужчина, он сам способен решать, что лучше для него. Мне пора, — муж ушел, а госпожа Суттилак, не долго думая, набрала номер телефона подруги: — Дао, бери с собой дочь и приезжай. Я о том нашем разговоре. Да, у меня есть план, как все устроить… Довольная собой женщина пошла готовить чай для встречи гостей. Когда подруга и ее дочка приехали, хозяйка усадила их за стол и принялась делиться идеей: — Дао, я все обдумала! Только на вас вся надежда. От мужа толку не будет — ему нравится этот Артит… — Что ты придумала, Нари? * — Дао знала о «беде» подруги. Все-таки не у каждой женщины сын — голубее неба. — Я узнала, что в пятницу дружок Конга с приятелями будут праздновать что-то… Суть этого действа не так важна, важно то, что все они наберутся, как следует. И тут вступает твоя Ваан. Конг очень ревнивый, когда поймет, что фотки подлинные — бросит Артита к чертям, а там я найду способ женить его, — решительно говорила Нари. — Не думаешь, что такое решение не принесет счастья твоему сыну? — Дао не то, чтобы сочувствовала Конгу. Нет, она презирала подобное. Но если эти парни вместе так долго, значит, это не просто секс или мимолетная блажь… — Принесет. Он поймет в конце концов, что это правильно, — если эта женщина что-то решила, переубедить ее было нельзя. — Ваан, так ты поможешь? — Тетя Нари, мы с Конгом росли вместе, и я хочу ему счастья. Если вы считаете, что для него так будет лучше, я согласна, — кивнула милая девушка, ровесница ее сына, которую женщина мечтала видеть своей невесткой. *** Артита всю неделю донимала какая-то непонятная слабость, но он не мог проигнорировать попойку в честь семилетия их с парнями дружбы. Придут Нотт, Брайт, Прэм, Тута, Рок, их наставники… В общем, очередной шанс собраться вместе. Конг, все эти дни наблюдавший за своим парнем, не замечал особых перемен. «Наверное, ничего не вышло», — подумал он с горечью, но, несомненно, решил попробовать снова. Тем временем близился вечер, и в баре Брайта собралась вся честная компания. Выпили за встречу, за здоровье, за удачу, за любовь… И Артита повело. Странно, он умел пить, но сейчас чувствовал себя отвратительно. Сняв рубашку, чтобы не намочить, засунув голову под струю холодной воды и простояв так пару минут, Артит не заметил никаких улучшений состояния. Голова кружилась, а мысли путались, будто он выпил не несколько рюмок, а пару бутылок. Полной неожиданностью стало то, что едва Артит отошел от раковины, на него с поцелуями накинулась какая-то девчонка. Ее одежда была очень откровенной, а действия — настойчивыми. Она обхватила ладони Артита, одну кладя на свою грудь, приспуская бретельку топа, а вторую — себе на задницу. Тот сначала опешил от такого напора, а потом с трудом оторвал от себя девчонку: — Больная, что ли, на парней бросаться? — пробормотал он, едва сдерживая тошноту. Лучше не становилось, он вышел на улицу, и его вывернуло прямо там. — Да что за черт? С детства не болел, — прошипел он. О сумасшедшей девчонке он и думать забыл. А Дао и Ваан разглядывали получившиеся кадры: — Какая удача, что он сам снял рубашку. Очень горячо, правда, мама? — Ваан была права — со стороны все выглядело так, будто парочка сходит с ума от страсти, рубашка мужчины уже сорвана, и сейчас он раздевает девушку. — Думаю, Конг поверит. И Нари будет довольна, — кивнула Дао. — Что, отсылаем фото нашему «рогоносцу»? *** Конг был в офисе, когда на почту пришло странное письмо от анонима. Лучше бы он удалил его, не читая, потому что там не было ничего. Кроме фото. Из бара Брайта. На фото полуголый Артит самозабвенно целовался с какой-то девкой, лица которой было не разобрать из-за ракурса съемки. «Доброжелатель» не оставил ни подписи, ни комментариев. — Что за бред? — прошептал Конг, но не мог не вспомнить, что Артит в день пьянки вернулся крайне помятым, а парни так и не смогли вспомнить, когда он ушел. — Может, фотошоп? Глупая надежда, но он не хотел верить, что Артит ему изменил после стольких лет. Вот только они оба — мужчины, и до знакомства друг с другом не испытывали тяги к своему полу. Могло ли быть так, что он перебрал и подцепил в баре девушку? Для начала, он попросил приятеля, шарящего в цифровых технологиях, проверить, подлинные ли фото. Результат пришел быстро и был безрадостным. Фото настоящие, ни капли корректировки. Если бы Конг не сгорал от ревности и злости, он бы задумался, какого хрена вообще ему это прислали и кто намеренно это сфотографировал. Но в этот миг он сходил с ума от ярости, а потому распечатал фото и поспешил домой. Артит уже был в квартире, дремал на диване и выглядел паршиво. Но сейчас Конг не обратил на это никакого внимания. Ураганом влетев в гостиную, он бросил распечатки Артиту в лицо. Тот со стоном поднялся, голова раскалывалась после той пьянки до сих пор, чего до этого никогда не было, и действия любимого еще более усугубляли ситуацию. — Какого черта? — прошипел он. — Это ты мне объясни, какого черта?! — с ходу сорвался на крик Конг. Обычно это Артит в их отношениях был взрывным и импульсивным, но Конг вечно боялся его потерять, ревновал ко всем, мечтал привязать его к себе сильнее… ему всегда было мало Артита, как тот ни старался убедить его, что любит и дорожит их отношениями. А теперь, еще не до конца успокоившись после прошлой ссоры, Конг даже не понимал, как сильно его заносит. Артит поднял одну из распечаток и с удивлением уставился на снимок: — Что за… черт, вспомнил. Эта дура прилипла ко мне в туалете. Озабоченная какая-то… — Ага, она озабоченная, а полуголый там ты стоишь?! — Конг продолжал орать, боль в голове продолжала нарастать, и Артит обхватил виски руками: — Конг, ты серьезно? Ты правда думаешь, что я мог нагнуть кого-то, кроме тебя, в туалете бара? Не смешно. Я на фото без рубашки, потому что снял ее, чтобы запихнуть голову под кран: я перебрал, и мне было хреново, полчаса еще выворачивало потом на улице. Еще пикантные подробности хочешь знать? Все выглядело логично и было похоже на правду, и будь Конг немного спокойнее, он бы услышал и принял эти объяснения, но по дороге он слишком накрутил себя, и его понесло: — Знаешь, удивительно хорошее оправдание, Артит! Но я, кажется, понимаю, чего ты добиваешься. Ты не хочешь более серьезных шагов в наших отношениях, отказываешься даже думать о детях, пропадаешь днями на работе, а теперь это… Что, не хватает духу признаться, что тебя уже тяготят эти отношения и больше ничего не нужно? Что устал от меня? Тогда я сам это сделаю. Собирай вещи и проваливай. С меня хватит! В лицо Артиту теперь уже полетела его шестеренка, оцарапав щеку. Он стоял, смотрел на Конга и не узнавал его. Какого черта происходит? За три минуты его обвинили в измене, в том, что разлюбил, и выставляют вон. Все хреновее и хреновее. Артит с трудом наклонился, поднимая металлический кружок с пола, и тихо спросил: — Серьезно? Мы опять вернулись к тому, с чего начали? Я уже говорил тебе, что, в целом, не против воспользоваться той особенностью моего организма, но не готов это сделать прямо сейчас. Почему ты такой упрямый? Почему раз за разом заставляешь меня рисковать карьерой и, черт подери, здоровьем? Ребенок — это не аппендицит, Конг. Это серьезно и ответственно. В первую очередь — для меня самого. Но о какой семье может идти речь, если ты мне совсем не веришь? Я никогда не изменял тебе… — Опять ложь? — Конг говорил себе, что нужно успокоиться, но идиотская вспыльчивость, доставшаяся от матери, наконец, дала о себе знать на полную катушку, и он не мог перестать сыпать обидными фразами: — А тебе вообще всё это нужно было с самого начала? Вечно я за тобой бегаю, а ты только позволяешь себя любить, не желая ничего дать взамен! Рука Артита разжалась, шестеренка с лязгом упала на пол, а плечи устало опустились. Это был удар ниже пояса. Да, он не из тех, кто говорит о любви каждый день, но всегда заботится о Конге. Но сейчас не готов дать ему то, чего тот хочет. Он открыл шкаф и достал сумку. У него было не особо много вещей, а на эту квартиру они переехали совсем недавно — отец сделал Конгу подарок к окончанию университета, и младший убедил бывшего наставника съехать со съемной. Пока они делали ремонт, большая часть вещей находилась у Нотта, Артит не успел забрать их. Поэтому сейчас он быстро сложил одежду, забрал чертежи, ноутбук, зубную щетку из ванной… и позвонил своему лучшему другу: — Нотт, я могу у тебя переночевать? — … — И да, купи что-нибудь от головы. Топор, например… — тихо проговорил он, сбрасывая вызов и направляясь к двери. — И куда ты? — прошипел Конг, преграждая путь. — Проваливаю, как ты и хотел, — прошептал Артит, кладя на тумбочку связку ключей. — Я ни в чем перед тобой не виноват: надеюсь, ты поймешь это, когда остынешь. Если остынешь. А сейчас мне нечего здесь делать, ты уже все для себя решил. Он вышел, закрыв дверь, а Конг прошел в комнату, поднял валяющуюся на полу шестеренку и пробормотал: — Какого черта я наделал? Хотелось броситься вниз, забрать у Артита сумку, притащить назад, чтобы и не думал ехать никуда на ночь глядя… Но одного взгляда на разбросанные по всей комнате распечатки хватило, чтобы этого не делать. Нет, он не станет больше за ним бегать. Потому что были эти поцелуи, а, может, что-то большее. И он не мог просто проглотить это. Не сейчас.