I'm still loving you

Слова врача выбили почву из-под ног. Артит не мог перестать думать об этом. Донор. Сестра или брат. От того же мужчины, что и Тум… Он позвонил Нотту, коротко все рассказал, а потом попросил небольшой отпуск. Буквально на неделю. — О чем речь? — ответил Нотт. — Все равно праздники. Тебе надо отдохнуть, прийти в себя, побыть с сыном. Бери хоть три. Наши сотрудники достаточно компетентны, чтобы справиться. — Некогда отдыхать, — отчаянно прошептал мужчина. — Нужно сделать Туму брата или сестру. Этим я и собираюсь заняться. Нотт поперхнулся на том конце провода: — Ты шутишь? Как? Ты Конга семь лет не видел, он женат и не вспоминал о тебе… Как ты это провернешь? — Сначала съезжу в Бангкок и наведу о нем справки. А там сориентируюсь. Сейчас не имеет значения, что тогда произошло, я должен помочь своему ребенку. У него самая первая стадия заболевания, пока не прогрессирует, и нужно действовать быстро, ведь есть шанс спасти его и вылечить раз и навсегда. Как бы то ни было, Артит, еще не выйдя из кабинета врача, уже принял решение. Сын для него был смыслом жизни, и если ради его спасения необходимо родить второго ребенка — он справится и с этим. И малыша будет любить не меньше, чем Тума. И если для этого нужно переспать с Конгфобом… что ж, перетерпит и это. Но чертова встреча с человеком, с которым расстался просто отвратительно? У которого другая семья? Который понятия не имеет о том, что у них растет сын? Он пока слабо себе представлял, что сделает. Просто заявится к Конгу и поставит перед фактом: «Сделай мне второго?» Но Артит по-прежнему не хотел, чтобы Конгфоб знал о Туме. — Ладно, на месте решу, — подумал Артит, покупая билет на самолет. К Туму все равно пока нельзя, значит, надо действовать. Не хотелось оставлять сына одного в больнице, но нужно было все решать быстро… Бар Брайта был источником всех сплетней и новостей о выпускниках инженерного, поэтому прямо из аэропорта Артит отправился туда. Друг едва не выронил из рук коктейль, который энергично тряс в шейкере: — Ун, черт возьми, откуда ты взялся? — Оттуда, Брайт. Как дела? — улыбнулся Артит. Все-таки, он был очень рад видеть своего приятеля. — У меня — отлично… А вот ты, бро! Похудел, стройный, как девушка. Я уж думал, красотка ко мне заглянула, а это всего лишь ты, — рассмеялся Брайт. — Как девушка, говоришь? — Артит подумал, что Брайт прав: нервотрепки всегда сгоняли с него кучу кило, которые и так были не лишними. И сейчас, пока Тума обследовали, он действительно, мягко говоря, постройнел. — А это идея… — Ты о чем? — услышал друг последнюю фразу. — Да так, неважно. Слушай, где сейчас тусуется Конг? В твоем баре или еще где? — А тебе зачем? — удивился Брайт. За семь лет Артит ни разу не вспомнил о нем. Ни разу не заговорил, не прочел ни одной газеты… а тут с ходу такой интерес. — Мне просто нужно узнать, где я могу его найти, но чтобы при этом он был слегка навеселе, — отозвался Артит. Конечно, он слышал о том, что алкоголь вреден при зачатии, но Конг вообще редко ранее позволял себе что-то подобное, поэтому вряд ли спиртное могло всерьез повредить. Тем более, в его собственном организме будут вещества посерьезнее, нежели пара коктейлей. — Ну, раз надо… слышал от Тью, что прямо сейчас твой Конг вечерами тусуется в клубе с… расширенными услугами, так сказать. — Чего? А жена? — удивился Артит. — Не в его духе. Хотя, мы все изменились за эти годы. Почему он должен стать исключением… — Так в ней и дело! — с жаром принялся рассказывать Брайт, которого порядком распирало от словленной недавно новости, и он жаждал ею поделиться с заинтересованным лицом: — Тью тут рассказал, что Конг и Ваан… короче, не выходило у них детей родить. Несовместимость какая-то, хотя оба здоровы. Три выкидыша, представляешь? Ну и она решила под шумок от другого залететь. И с партнером по бизнесу Конга назначила рандеву прямо у них дома. А Конг, как в плохом кино, вернулся домой раньше, прикинь? И застукал свою благоневерную скачущей на своем друге. Каково, а? Так что ты отмщен, бро. А он разводится и заливает горюшко в том клубе, про который я тебе говорил. Между девушками и парнями разницы не делает. Так зачем тебе он? — Я все расскажу позже, ладно? — попросил Артит. — А сейчас мне нужно кое-что сделать, и времени у меня немного. «Клуб в десять вечера откроется», — подумал он. Ему нужно подготовиться. На черном рынке было все, и еще до отлета он приобрел необходимые гормональные препараты для себя и мощный афродизиак, от которого, вкупе с небольшим количеством алкоголя срубает тормоза. Осталось привести в исполнение последнюю часть плана, на которую натолкнул его Брайт своим комментарием по поводу его изменившейся фигуры. И он пошел в торговый центр. Артиту было глубоко плевать на то, как косились на него консультанты, когда он снял с вешалок несколько платьев и пошел с ними в примерочную. Выбрал одно — черное с длинными широкими рукавами, которые скрывали его совсем не женские руки. В соседнем отделе купил парик, в следующем — косметику, в еще одном — белье и чулки, затем — клатч, и, наконец, ботильоны на каблуке. Благо, размер ноги не был огромным. Принес все это в гостиничный номер, разложил на кровати… и начал истерично ржать. Первоначально показавшийся хорошим план теперь выглядел откровенно по-идиотски. Но другого не было. И он в который раз взял себя в руки и пошел в ванную в обнимку с бритвенными принадлежностями и средствами от аллергии и раздражения. — Черт, действительно ноги бабские, — прошипел он, побрившись. — А, впрочем, сейчас — то, что надо. Когда-то он принимал участие в театрализованных представлениях вуза, а потому умел накладывать грим. Поэтому, помучавшись полтора часа, он нарисовал на своем лице новое лицо при помощи косметики, способной пережить атомную войну, надел платье, женское белье, парик, туфли… линзы, изменившие цвет его глаз. В зеркало смотрела девушка — стройная и довольно красивая. — Офигеть, — глядя на себя, прошептал Артит. — А ведь он вряд ли меня узнает в таком виде. Прём-орём, чё… Он позвонил сыну, выпил гормональный препарат, который начинал действовать через четыре часа после попадания в организм, и принялся ждать вечера. А потом поехал в клуб, молясь, чтобы Конг был там. Артит вошел, огляделся, с неудовольствием ловя на себе мужские взгляды. Зал был полупустым, он сел за стойку и заказал минеральной воды. Отшил парочку навязчивых ухажеров. Один был слишком навязчив, и он подумал уже просто дать ему в рожу хорошенько, как вдруг знакомый голос раздался позади, и внутри все замерло… — Отвали от девушки, придурок. — Да он — такая же девушка, как я! — пробасил мужик. — Очередная шлюха! И отвалил. А Конг подсел: — Не видел тебя здесь раньше. Новенький? — А ты тут постоянный клиент, красавчик? — это был шанс, и Артит призвал все свою выдержку, чтобы начать игру. — С недавних пор, — усмехнулся тот. — Правда, обычно просто напиваюсь здесь до чертей в глазах, и все. — Не может быть, чтобы такой, как ты, не снял тут никого… — протянул Артит, удивляясь себе. В отличие от Конга, сам он никогда не был мастером флирта, да и практика уже семь лет отсутствует. Но сейчас на кону здоровье и жизнь сына, поэтому он просто шел к своей цели — ночь с этим мужчиной и беременность. — Не хочу, — отмахнулся Конг. — И ты, как я смотрю, тоже. — То, что я отшил того парня, ничего не значит. Он просто мне не понравился. А что насчет тебя? — Насчет меня? — переспросил Конгфоб, заказывая выпить. — Если честно, я просто неудачник в любви и отношениях. — Да ладно? — уже искренне удивился Артит, напоминая себе, что нельзя терять контроль. — У меня был любимый человек. Он изменил мне. А, может, и не было ничего. Но я тогда не захотел выяснять, женился назло, думал, забуду… Жену полюбить не смог, просто терпели друг друга. А теперь и она наставила мне рога. И сейчас я должен бухать, потому что оскорблен и унижен, но не это меня гложет. Я не могу перестать думать о нем. У Артита перехватило дыхание: — О ком? — О парне, которого я любил. Мы ведь даже не поговорили тогда нормально. Он дал мне возможность все обдумать и ушел, а я не захотел его вернуть. А когда решил все прояснить, он уже сменил работу и уехал. Я разозлился еще сильнее, не стал его искать, назло женился. А теперь не могу не думать: вдруг, он тогда сказал правду. Что, если та девчонка просто прилипла к нему в баре, и у них на самом деле ничего не было… Что, если он не изменял мне? Я не могу перестать думать, как сложилось бы все, если бы я не прогнал его тогда, а выслушал. Я любил его, я хотел от него ребенка… — Конг пил и говорил. Неожиданно легко было все выложить этому странному трансу, словно он сто лет знал его. Зазвонил телефон, Конг поднял трубку и, повернувшись к Артиту, сказал: — Не уходи, я сейчас вернусь, и выпьем вместе, ладно? Он отошел в более тихую зону, где музыка не разрывала уши, а гости заведения не орали. Артит переваривал все, что услышал. Он думал, что будет рад, увидев, как Конг страдает, но не ощутил ничего, кроме горечи: Конг все еще думал о нем даже спустя семь лет, думал о том, как обернулась бы их жизнь, если бы они хоть раз нормально поговорили… они оба ничего не забыли. Но сейчас уже поздно. И Артит кинул таблетку в стакан Конга. Спустя пару минут тот вернулся: — Заказать тебе что-нибудь? — Не переношу алкоголь, — ответил Артит, помня, как плющило его от смеси вина и гормонов в организме. — Просто сок. Предпочитаю помнить, как я провел вечер… и последующую ночь, — мило улыбнулся он, и Конга на мгновение накрыло: ямочки на щеках, поворот головы… но это же бред! Чтобы Артит так вырядился? Да конец света скорее произойдет! Да и зачем ему это? Откуда он мог знать, что у его любимого произошло кое-что пострашнее конца света? Конг осушил бокал и заказал еще, когда зал немного поплыл перед глазами. И его собеседник казался очень красивым и соблазнительным. Почему нет? — Сколько? — спросил Конг, и Артит даже немного завис на мгновение. Потом понял, о чем Конг, и решил подыграть, чтобы не ломать легенду — трансвестит-шлюха, ищущая в клубе заработок: — Восемьсот в час, — назвал он среднюю цену в подобных услугах. Не то, чтобы он пользовался, но работа в мужском коллективе несла в себе и такую информацию. — Ты же клевый. Почему так мало? — улыбнулся Конг. — А красавчикам скидки, — вновь мило улыбнулся Артит. — Снимешь комнату здесь, или в отель? — Здесь. Хочу тебя. Идем? — промурлыкал Конг, афродизиак начал действовать. Вскоре они оказались в темной комнате, в которой была кровать и все необходимое — презервативы, смазка, девайсы… Конг потянулся к резинке, но Артит остановил: — Давай так. Я здоров. А с ним удовольствия — ноль. Конг, у которого от странного возбуждения отключало мозги, просто начал раздеваться и попытался стянуть с Артита платье. — Не надо, — прошептал тот. — Шрам некрасивый… — Это не имеет значения, — пробормотал Конг, впиваясь в губы мужчины. Сейчас, под алкоголем, их вкус казался до боли знакомым, и он целовал их с тем же упоением, что и семь лет назад. Ведь если закрыть глаза, так легко представить, что в его объятиях не какая-то шлюха, а его пи… Он потянул транса на кровать, расстегивая платье и стягивая его. Даже в полумраке был отчетливо виден шрам на животе. Будь Конг более адекватен, сразу бы догадался, что он от кесарева, но сейчас мужчина просто провел по нему своими длинными пальцами, вызвав у Артита мурашки по всему телу: — Не нужно… — Я заплатил тебе, верно? — прошипел Конг, снова целуя, теперь грубо, опрокидывая на кровать и проводя ладонями по стройным ногам, обтянутым чулками: — А ты чертовски хорош. Напоминаешь мне… «Его», — подумал Конг, протянув руку за смазкой и прикасаясь к заднице парня, понимая, что тот уже готовился. «Просто шлюха, — пронеслось в голове. — Четыре штуки за ночь. Не обязательно церемониться». Но все-таки сначала ввел пальцы, ожидая, что почувствует, как там до него побывало полгорода, но было узко и горячо, словно парень ни с кем давно не спал. Впрочем, так оно и было. Артит сначала сжался, но потом заставил себя расслабиться и не думать о том, чьи пальцы сейчас внутри, чьи губы грубо ставят третий засос, чей крепкий член потирается о бедро… и как это заводит, ведь каждое прикосновение было до боли знакомым, близким настолько, что хотелось просто оттолкнуть его и прекратить эту пытку. Старая боль, старые чувства, которые, казалось, давно отступили, теперь накатили вновь. Только бы не сорваться… довести задуманное до конца. Конг входит резко, не давая привыкнуть, двигается сильно и уверенно, не занимаясь любовью: просто трахая, удовлетворяя желание, продиктованное наркотиком и длительным, по его меркам, воздержанием, грубо целуя, оставляя засосы, до синяков сжимая узкие бедра парня, даже не стремясь доставить тому удовольствие, не слушая болезненных стонов. Первый оргазм подходит удивительно быстро, и он собирается вытащить член, чтобы кончить на простынь, но ноги партнера неожиданно сильно сжимают его, не давая двигаться, а губы шепчут с непонятной ему горечью: — Ты заплатил… И он кончает от этого шепота, от этих ощущений чужой силы, которую до поры ему не демонстрировали, и снова ударяется в воспоминания. Артит тоже делал так. Позволял все, чего он хотел, никогда не просил о чем-то для себя, пока Конг не надавит, не выяснит, как ему нравится и что доставляет удовольствие… И он, сам того не замечается, хрипит: — Люблю… пи… Артит, — а его партнер сам готов был заплатить любую цену, чтобы больше никогда этого не слышать. Возбуждение накатывает на Конга снова почти сразу, и это ненормально, но сейчас плевать. И во второй раз не хочется спешить: он понимает, что его партнеру не особо хорошо, и уже не так важно, шлюха под ним, просто случайный партнер или любимый человек. Он никогда не любил играть в одни ворота, поэтому новые поцелуи более мягкие — он нежно касается губами лба, закрытых глаз, скул… обнаруживает тонкий, едва заметный шрам. — У него мог бы остаться такой же… — шепчет он, и Артит под ним сжимается. Если Конг его узнает… нет, только не так! Конг спускается к шее, целует впадинку, в которой у Артита была неприметная родинка, натыкается на такую же, и готов взвыть… Какого черта все в этой шлюхе напоминает Его? Нет, он не будет больше целовать. И начинается марафон: его член вновь в купленной на ночь заднице, а парень под ним так и не открывает глаза, дышит хрипло и практически не получает удовольствия, но упрямо заставляет его кончать внутрь себя. В последний заход Конг все же не удержался — поцеловал своего партнера: — Как тебя зовут? — Какая разница, красавчик? — пошло тянет мужчина под ним, и наваждение опять пропадает. Он снова целует, обхватывает его член, надрачивая в быстром ритме и позволяя кончить. Транс под ним не виноват в том, что он продолбал свою любовь. Пусть тоже получит удовольствие. Кончая, Конг выходит из него, вытирается краем простыни: — В душ идешь? — Да, сейчас, — отвечает Артит, встает, морщась от тянущей боли в спине, и собирает свои тряпки. В ванной он просто вытирается влажным полотенцем и вызывает такси. Пока он вновь натягивает на себя платье и поправляет парик, машина приезжает, он забирает сумку и выходит вон из клуба. Конг уже спит. На его счастье, водителем оказался пожилой мужчина, который отвесил ему милый комплимент и отвез в гостиницу без попыток поприставать. Поднявшись в свой номер, Артит скинул туфли, бросил на пол клатч, стащил с себя чулки, бабские трусы, платье и парик, убрал линзы, пошел в ванную, врубил душ и залез под воду. Сперма была в его заднице достаточное время для зачатия. Только бы получилось… Еще один такой раз он просто не выдержит. Не физически — с болью во время схваток и спазмов ничего не сравнится. Морально. Он не сможет еще раз спокойно подойти к Конгу, заговорить, переспать… Выйдя из душевой и заворачиваясь в махровый халат, Артит бросил взгляд на висящее зеркало: шея, грудь — все было в темных пятнах. Чертовы засосы цвели напоминанием о чужих губах на его коже, за которые когда-то он душу дьяволу был готов отдать… Он входит в комнату и падает на кровать. Наконец, напряжение этих дней и ночи дает о себе знать: у Артита никогда в жизни не было подобной истерики. Даже когда Конг его бросил. А сейчас он просто взвыл, закусывая зубами уголок подушки и даже не пытаясь стереть с лица соленую влагу. Как же мерзко, гадко, грязно… человек, которого он когда-то любил, просто оттрахал его, словно шлюху, вновь что-то ломая в нем, растаптывая, уничтожая часть его… Четыре тысячи бат лежали в сумке, как напоминание о том, что он сегодня сделал с собой. Тело продолжало предательски дрожать, слезы текли по щекам, чернея от остатков не смытой туши, и он просто не мог перестать и заглушить рвущие грудь рыдания. Он знал, что будет больно. Не знал, что настолько. Что это выбьет из легких воздух, заставляя снова пережить события семилетней давности, вспомнить, как сильно он любил. И то, что Конг шептал, думая, что снял проститутку, не давало облегчения… — Чертовы гормоны… — прошепчет он, когда немного успокоится ближе к утру. — Господи, только бы получилось!