Как страны пытались спектакль поставить...

       — Да я ни в жизни не буду этого делать! — орал Англия на весь зал. — Вы меня ничем не заставите! Кто вообще писал сценарий! Мне легче сдохнуть, чем сыграть это! И демонстративно порвал сценарий. Затем развернулся на каблуках и сел на кресло посреди сцены, зло оглядывая всех присутствующих. — Не-е-етушки! Ты уже подписал контракт! — ехидно кинула ему Беларусь. Она уперла руки в бока, и с вызовом посмотрела на Артура. На ней было синее платье и милая чёрненькая шапочка. Арловская была чем-то вроде сценариста. Кардинально изменив текст и роли персонажей бедной «Ромео и Джульетты», она ввела многих стран, решивших поучаствовать в этом представлении, в полное замешательство. — О! Mon amour, что в этом плохого? По-моему, сценарий замечателен!Дорогая Наталья так старалась, а ты хочешь перечеркнуть все её труды?— сладко пропел Франциск. Он был счастлив от представленного текста. — Конечно! Извращенец проклятый… — процедил сквозь зубы Британия. — А я не вижу в этом ничего плохого. Сценарий и правда хорош и интересен, — с милой улыбкой произнес Россия. Так получилось, что он был режиссером. Он сидел в режиссерском кресле и, сложив руки домиком, мило улыбался. — Ванечка! — Беларусь кинулась ему на грудь. — Тебе и правда понравилось? Да? Ведь так? Поженимся? — Я тоже не имею ничего против! Вы отлично смотритесь! Лучше Франции Ромео никто не сыграет. А ты идеальная Джульетта! Мы с Дойцу такой наряд для тебя подготовили! А Россия одобрил! Ты же знаешь, какие у него балеты! Вее, — сказал Италия, висящий на бедном Людвиге. Феличиано был костюмером, а «Дойцу» ему помогал. (Прим. автора: Молодец, Беларусь! Со сценарием не подкачала! Сразу видно — наш человек!) — Так это ж пьеса! — Стоп! Германия… Не может быть! И ты это одобрил? — с ужасом, похолодев, повернулся к нему Кёркленд. — Ну, да. Венециано очень просил, — смущённо проговорил тот. — Ясно всё с вами! — Артур совсем поник. — Так что? Решил? — как бы в довершении ко всему, совершенно беззлобно спросил Брагинский. — Да… Согласен, — выдавил из себя англичанин. — Вот и отлично! — молвила Беларусь — О, мой сладкий! Я так рад! — протараторил Сами-знаете-кто. — Рад, что ты согласен! Наряд и правда шикарен! — не переставал восторгаться Италия. — Плак. Плак. Плак, — театрально рыдал Англия. В зал ворвался Америка. — Я что-то пропустил? Тот был чтецом. — Нет! Совсем ничего! — саркастично заявил Кёркленд.

***

— Ладно! Начинаем! — выкрикнул в рупор Россия. — Кхм, кхм, — начал Джонс. — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о пропавшем интернете! — Не по тексту, — возмутился Брагинский. — Ладно, ладно! Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте!

***

Сначала всё было хорошо, и даже убитый взгляд бедного Джульетты не портил картину. Кстати, Варгас не обманул. Наряд был и правда очень красив. Красное бархатное платье, черный кружевной корсет, средневековые шнурованные черно-алые сапожки. Прям Лолита! Так, ладно. Сначала всё шло по обычному сценарию. Ромео влюбился в Джульетту и проник на бал. Они воспылали друг к другу чувствами. После бала юный Монтекки, исполняемый Бонфуа, появляется на балконе мисс Капулетти, которую играл Англия. — О, говори, мой светозарный ангел! Ты надо мной сияешь в мраке ночи, Как легкокрылый посланец небес Пред изумленными глазами смертных, Глядящих, головы закинув ввысь, Как в медленных парит он облаках И плавает по воздуху. Франция читал вдохновенно. Положив одну руку на грудь, а вторую направив к Англии. — Ромео, Ромео. О, зачем же ты, Ромео?! Покинь отца и отрекись навеки От имени родного, а не хочешь, Так поклянись, что любишь ты меня, И больше я не буду Капулетти, — Англия протараторил это бесчувственно и быстро, но показалось, что он пробормотал это немного смущённо… (Прим. Автора: Если вам хочется понять, как он это сказал, напечатайте этот текст в Алисе и прослушайте, как она его скажет). — Ждать мне, иль ответить ей! Ох нет! Я знаю, как мне быть! — и с этими словами Франциск беззаботно запрыгнул на балкон и, легко притянув за талию одной рукой, а за подбородок — другой, поцеловал Артура. Тонкие губы и теплый язык непринужденно вторглись в рот Англии и, похозяйничав там несколько секунд, отстранились. После этого, полюбовавшись охреневшим Кёрклендом, Франциск так же беспечно перемахнул через балкон и бросился бежать. Со всех ног. Он знал, что пополнил список смертников. В это время остальные: «Так держать Бонфуа! Я в тебе не сомневалась!» — торжествуя, подумала Беларусь. — Дойцу, Дойцу! Там мило! А можешь меня так? — дёргал за рукав мундира Италия. — Да не дай черт! — тот же стоял весь красный. — Отлично выполнено! — красноречиво произнес Россия. — Молодцы! Материал записан! — Да какого хуя?! — это пришел в себя залившийся краской Британия.