Бабулечка. Версия 2.0

Где-то далеко в лесу Наруто Узумаки стоял на мшистом камне и прищурено смотрел вдаль. Затянув потуже повязку с протектором на лбу, он, не оглядываясь, снова запрыгнул на дерево и поспешил вперед. — Какаши-сенсей, Акамару учуял запах Саске! — крикнул Киба Инузука, указав рукой в сторону, совершенно противоположную той, куда рванул Наруто. — Наруто, вернись, твой компас врет, — крикнул Какаши и, махнув рукой отряду шиноби, двинулся в нужную сторону. Дальняя дорога была усложнена непогодой — раскаты грома над головой заставляли вздрагивать, опасаясь, что это атака Чидори от затаившегося в кустах Саске, а мокрая от дождя одежда неприятно липла к телу. Но шиноби на то и шиноби, чтоб храбро исполнять свой долг даже в лютую непогоду, поэтому в отряде Хатаке Какаши никто не жаловался, разве что Хината громко чихала и Сай хрипло кашлял, кутаясь в мокрый плащ. Когда же нюх Акамару завел уставших шиноби в полуразвалившееся место с каменным троном посреди вытесанного в гроте помещения, Киба принюхался сам и развел руками. — Запах Саске здесь. Но его что-то перебивает. — Что? — воскликнул Наруто. — Это запах чакры другого шиноби? — Нет. Это пирожки. Шиноби нахмурились и принюхались. Действительно, не нужно быть ищейкой, чтоб почувствовать шлейф запаха выпечки, тянувшийся на добрые пару километров. У Какаши и вовсе закралось мнение, что Саске здесь и не пахло, а Акамару просто бежал на запах пирожков. На этом миссию можно было считать с треском проваленной. Понурому отряду оставалось лишь повернуть в сторону Конохи, что и было в итоге сделано, несмотря на громкие протесты Наруто. Впрочем, когда сквозь каменные стены меленькими шажочками и опираясь на тросточку, прошел призрак полненькой бабушки в косынке и шерстяном платке на плечах, шиноби так и замерли в ужасе, позабыв о своих планах. — Ох, ну слава Богу, люди добрые появилися! — всплеснула в ладоши бабушка и тут же ткнула тросточкой в сторону каменного трона. — Молодежь, помогите бабушке стул этот до дома донести. Тут недалеко, километра три, я старая совсем стала, поясницу тянет, колени ноют, а вы вон какие плечистые, сразу видно, что сильные, хорошие… ой, а шо ж вы мокрые! Не успели шиноби и глазом моргнуть, как бабушка с удивительной прытью принялась закутывать Хинату в свой шерстяной платок. — Совсем замерзшие, батюшки, больные, простуженные! А худющие! А бледнющие! — ахала бабушка. — Так, касатики, хватайте стул, и пойдем, бабушка вам рассольничек разогреет. — Бабушка-сан, какой стул? — поинтересовался капитан Ямато. — Он же тяжелый, не унести. — Да ты не переживай, глазастый, я по рюмашке налью за труды, — подмигнула бабушка. — Наливка-то у меня хорошая, на повидле. Помогите бабушке, будьте людями. Наруто, пожав плечами, первым уперся в спинку трона и с силой столкнул с места. — Ой, ой какой молодец! — нахваливала бабушка. — Сразу видно, депутатом станет. Девоньки, а вы присмотритесь, ишь какой жених сильный, такой не то что стул, шкаф сдвинуть сможет. Хината и Сакура раскраснелись, щеки Наруто заалели, а Сай, в желании, чтоб его тоже похвалили, тоже кинулся двигать трон. — Не-не-не, ты не трогай! Уж больно тощенький, еще, не дай Бог, пупок развяжется, — заохала бабушка, пошарив рукой в кармане. — На вот лучше, пожуй бублик. Пока шиноби, как под гипнозом, уже несли на своем горбу каменный трон, нагло утащенный из секретного убежища Учиха, Какаши единственный, кто не терял бдительность. — Мы ищем организацию Акацуки. Слышали о таких? — Это шо за секта такая? — нахмурилась бабушка. — Ты, милок, меня не пугай, откуда здесь сектанты? Тут одна напасть — давеча заглядываю в этот погреб, уж больной стул мне этот понравился, а на стуле-то сидит наркоман какой-то патлатый, глазищи краснючие, небось в компуктере девок голых целыми днями разглядывает. — Красные глаза? — спохватился Какаши. — Длинные волосы? — Итачи Учиха, — прошептал Наруто, чуть не выронив себе трон на ноги. — Бабушка-сан! Бабушка-сан, когда вы его видели? Бабушка обернулась. — Да в жизни не поверю, шо у таких ребяток хороших в друзьях наркоманы, как этот ваш красноглазый. Несите стул, внучики, несите, поднажмем маленько, там и до дома недалеко. И, опираясь на тросточку, внимательно осмотрела Какаши, задрав голову, а затем, поспешив к Сакуре, взяла ее за руку и приглушенно зашептала: — А шо ж этот лохматый в маске? Болеет? Грипозный? — Это маскировка, бабушка-сан. Бабушка снова одарила Какаши недоверчивым взглядом. — Пойдем, девонька, не стой рядом с ним, болезный он какой-то. Оно и не мудрено, в такую холодину в курточке без подкладки ходит и… матерь Божья, в сандаликах! Ну хоть бы носочки поддел, ох, молодежь, не бережете себя. Это хорошо, что хоть маску надеть догадался, а то бы все детишки с его бацил слегли. Ничего, патлатый, бабушка тебя подлечит, бабушка тридцать лет медсестрой в фельдшерском пункте проработала, и не таких лечили… Час спустя в секретном убежище Учиха — Давайте, внучики, картошку в погребок и домой, пока совсем не промокли. — Бабуля, это не погребок, это секретное убежище клана Учиха, место нашей с братом последней битвы, — важно сказал Учиха Саске, опустив мешок картошки в угол. — Я тебе щас дам, битвы, ишь ты, боец сыскался, — прикрикнула бабулечка, поправив цыганскую шаль на плечах. — Тощий, как бобик, и туда же, драться. Застегни дождевик, а то продует! Послушно застегнув полиэтиленовый дождевик до самого горла, Саске размял шею, наблюдая за тем, как Кисаме тащит целых два мешка, а Пейн, сидевший под зонтом в телеге, доедал пятую ватрушку. — Так, родненький, это сюда ставь, в холодочек, чтоб не… Господи-Боже, Царица Небесная! — ахнула бабулечка, так и покачнувшись, когда вошла в убежище за Кисаме. — Что там? — лениво протянул Пейн с телеги. — Очередной учиховский родственник мстить пришел? — Украли! — голосила бабулечка. — Украли! Средь бела дня! Что ж делается-то? Дейдара спрыгнул с телеги и, путаясь в дождевике, натянутом поверх форменного плаща, поспешил на место преступления. — Что украли, бабушка? — Стул украли! Воры! Демоны! — Демоны? — встрепенулся Пейн, вытирая руки. — Хвостатые демоны? — Ой, что творится! — причитала бабушка, хватаясь за сердце. — Стул сперли! Ничего святого! Пока Кисаме махал над лицом призрака старой газетой, а Саске и Дейдара громко пытались выяснить, что такое валидол, который просила бабулечка, Пейн сделал свои выводы. — Зетсу, передай в штаб, что Хвостатым демоном, вероятно Узумаки Наруто, был похищен каменный стул из погреба бабушки. Зетсу, который ехал в телеге под видом рассады (бабушка была уверена, что этот ее внучек почему-то куст щавеля на голове носит), кивнул и исчез из вида. — Бабуля, не нервничайте, найдем мы ваш стул, — заверил Пейн. — Давайте домой, а то я переживаю, как там тесто на ватрушки. — Подождите, — произнес Дейдара. — Нельзя здесь картошку оставлять, воры могут вернуться. — И то верно, внучек, — закивала бабушка. — Вот ты у меня умненький. Саске метнул в загордившегося Дейдару ненавидящий взгляд и, снова взвалив мешок на плечи, потащился к телеге. — Давайте, бабуля, залазьте в телегу, не дай Бог тесто закиснет, — поторапливал Пейн. Бабулечка причитала и качала головой, а Пейн, предвкушая очередной десяток румяных ватрушек, не видел особой трагедии в пропаже каменного трона и был уверен, что его верные нукенины тоже не увидят.

***

— Какие нахуй ватрушки, пропажа стула — дело серьезное, — гаркнул Хидан, вытолкав с кухни Лидера. — Так, бабуля, еще раз и сначала. Бабушка, расстроенная настолько, что даже не стала ругать Хидана за мат, заохала. — Украли, внучек, стул. Средь бела дня! Бессовестные, Сталина на них нет. Стоял стул, никого не трогал, нет, чьи-то руки загребущие его сцапали. Ух, я бы ему в глазищи его проклятущие взглянула. Вот была у меня селе соседка, Людка, ох и зараза, все тырила, что плохо стояло, это, наверное внуки ее, наркоманы, мстят мне за то, что я женщина добрая, честная, по законам божьим и общественным живу. — Бабушка, где вы, а где Людка, — рационально заметил Итачи. — Нет, здесь дело серьезнее. Зетсу говорил про Хвостатых демонов. — Бабуля, разберемся, — сказал Хидан, а Конан за его спиной закивала. — Разберись, внучек, разберись, — умаслено сказала бабулечка. — Ой, ты ж мой Дукалис. — Да, разберемся, Хвостатых захватив, трон вернем, ну давайте уже покушаем, а то три часа нежравши, — пожаловался Пейн. Бабулечка всплеснула руками и вскочила со стула. — Грею, грею борщик, родненькие. Катюша, подай черпак. Конан послушно потянулась за черпаком и метнула в Лидера-саму строгий взгляд. — Нельзя столько жрать, — произнесла куноичи. — Льзя, — преподнес исчерпывающий аргумент Лидер и, усевшись за стол, достал свою личную деревянную ложку.