Странная любовь

А он говорил. Предупреждал.… И не нужно сейчас кого-то винить. Сам же виноват. Хотя почему? Он ничего никому не обещал. Но все равно, в душе остался какой-то неприятный осадок. В комнате ещё витает его запах. Такой родной персиковый запах. Кажется, что Чимин никуда и не уходил. Вот сейчас он выйдет с кухни, надует свои пухленькие щёчки, пробормочет что-то непонятное. Шуга лишь на это улыбнётся и обнимет капризного малыша. Но его нет. Юнги даже не заметил, что Пак ушёл в его футболке. Если вспомнить настрой младшего, можно предположить, что вещица уже разрезана, порезана вдоль и поперёк на множество мелких частиц. Мин вернулся в комнату. Сразу же подошёл к тумбе у стены. Как на автомате взял зажигалку и давно забытые ментоловые. Хах, Чимин отучил его от этой вредной привычки, да и не только от этой. Мин всегда улыбался, видя как Пак, делает ему замечания. Чима всегда присматривал за тем, чтобы его хён не выпил лишнюю стопку, или не выкурил лишнюю пачку ментоловых. Юнги всегда удивлялся, как можно быть таким? С виду маленький, безобидный гномик. Но с большим сердцем. В голову старшего взбрели те воспоминания, когда Чима танцевал под реп Шуги. Такое часто случалось, Мин сидел на кровати, а мелкий показывал свои танцевальные навыки. Кстати, у Чимы был отличный голос. Юнги очень нравилось играть на фортепиано, и слушать этот звонкий голосок. От таких воспоминаний и слезу можно пустить. Любой бы пустил слезу. Но не Юнги. Он знал Чимина лучше всех остальных. Сначала нужно переждать денёк, другой. Кода остынет и поговорить можно. Чима ещё мелкий. У него шило в заднице не остановить. Если малыша сейчас довести, то, уж все, пиши, пропало.

***

Так медленно проходили дни. Телефон Пака был «поза зоною». Шуга даже несколько раз приходил к тому домой. Но не было смелости позвонить в звонок, по привычке гремя ключами в кармане от чиминовской, кстати, квартиры. А почему он не заходил. Мин с лёгкостью мог бы открыть дверь и решить все раз и навсегда. Но слова улетали в тот момент, все, о чем он думал, все, что хотел сказать, мигом исчезало. Юнги уже истерзал себя мыслями о том, как поговорить с мелким, а что будет после? Кажется, он знает Пака как свои пять пальцев. Но в этой ситуации предугадать настрой мелкого.… Да проще перо из задницы полярной совы достать, чем предугадать настрой мелкого! С Чимином он знаком чуть больше пяти лет. Встречается год. Он даже не представлял, что сообщение от бывшей девушки так выведет мелкого из себя. И чего он сюда опять пришёл? Поговорить? Но, во всем, что он хочет сказать, слышатся нотки оправдания. Ну и пусть! Давно уж нужно было это сделать! Из какого-то дурацкого сообщения сделали мировую проблему. Одному смелости не хватало разобраться во всем. Второй пропадал в своей маленькой квартирке все время. И только сейчас до Мина дошло то, что Пак не выходил оттуда ни разу. В какой-то момент в голову пришла мысль о том, что с этим чудным пухленьким человечком могло что-то случиться. Юн отбросил все догадки и поспешил в квартиру. Жилье Чимина встретило старшего с гробовой тишиной. Сначала Шуга искал мелкого в гостиной, потом в кухне, в спальне, но он никак не ожидал его увидеть в ванной комнате. Тело оцепенело, а медленные удары сердца отдавались с гулом в голове. Время остановилось, перед глазами застыла только одна картина. Тело Чимина находилось в воде. Только голова лежала на бортике. Кожа его было несвойственно бледной, ногти и губы приобрели пугающий темно синий оттенок, волосы утратили свой блеск и насыщенность. Создавалось впечатление, будто бы он не дышал. Старший мигом вынул ледяное тело с воды и понёс его в спальню. С горем пополам, он быстро переодел тушку Чима в сухую и тёплую одежду, вплоть до белья. Не, ну чего стесняться? Он уже все видел. Уложив бледное тельце мелкого на кровать, он укрыл его несколькими одеялами и сам уложился рядом, обнимая своего малыша. Он не засекал, сколько времени прошло, но кажется, они так лежали бесконечность, ну или же это время так медленно плыло. Уже через полчаса губы и ногти Чима приобрели более естественный цвет. Только тогда Юнги немного успокоился. «А, что делать, когда он очнётся?» — немного глупая, но со смыслом мысль пришла в голову Мина. «Поцеловать? Поговорить? Накормить? Накормить!» В тот же момент старший подорвался с места и умчался на кухню. Бульон был удачно разогрет, и в глубокой миске покоился на тумбе возле кровати Пака. Через несколько минут, туда же приземлилась и чашка горячего чая с имбирём. Но, вот только Чимин долго не просыпался, из-за чего, через каждые десять минут приходилось разогревать бульон и заваривать новый чай. Через полтора часа мелкий открыл глаза. Сложно было сориентироваться, ведь все что он помнит, это ванна, наполненная ледяной водой. Потом на глаза попалась мятноволосый хён, который несёт что-то уж очень ароматное в тарелке. Вот он, такой любимый и родной стоит перед тобой. «Но уже не мой…» — как-то с грустью подумал мелкий.  — Уже проснулся? Как ты себя чувствуешь? — этот, непривычно волнительный тон заставил Пака вздрогнуть. Давно он не слышал столько заботы в голосе Юнги.  — Чего ты тут делаешь? Я-то думал, что за весь этот год, у тебя и правда, появились чувства ко мне. Но, как всегда, ошибся, — в последних словах слышались зарождающиеся нотки истерики — Для тебя, видимо, эти отношения всего лишь быстрый перепихон днём, и чуть более длинный ночью?! Пак уже заливался слезами. Закрыть его по-мужски — не получится, мелкий будет брыкаться, пихаться, щипаться — все, но не даст себя поцеловать. В этой ситуации, лучше посадить его себе на коленки и поглаживать макушку, время от времени целуя в висок. Что именно старший и делал.  — Чшш…. — эту фразу Мин только и повторял. «Все хорошо» — сюда не подойдёт. Почему? Да потому что, блять, не все хорошо! Им давно нужно было выговориться! И пока они этого не сделают, ничего хорошо не будет!. — Малыш, нет у меня никого. Да, я знаю, звучит как оправдание, но это права. Самая, черт возьми, правдивая правда! Ты можешь обижаться, дуться на меня, но я любил, и буду любить только тебя. Зачем мне другая, если у меня есть ты? Малыш, слышишь меня? — старший все продолжал гладить этого малыша по голове, покачивая на коленках — что бы успокоить. Ну, совсем как с маленьким ребёнком. Хотя, для Шуги, Пак и есть, одним маленьким ребёнком. За ним только глаз за глаз нужен, а то, небось, ещё сделает с собой что-то. Все же, этот метод успокоить-малыша-ЧимЧима действенный. Сейчас, мелкий сидит на коленках Юнги, прижав свои маленькие кулачки к пухленьким губкам и тихо, время от времени всхлипывает. Не истерит — и на том спасибо!  — Чимин-а, что ты в ванной делал? С жизнью решил покончить, дурак ты мелкий? — все же, этот вопрос он должен решить.  — У м-меня жар был. Пытался температуру сбить, — как котёнок промурлыкал Пак под ухом Юнги. Он обвил талию хёна своими маленькими ручками, теснее прижимаясь к Мину и положил голову ему на плечо. «Охренеть метод» — пронеслось в мыслях Шуги, но озвучивать это он не решился. Они сидели в тишине пару минут. От бульона Пак отказался, но чай с удовольствием выпил. И обратно уселся на коленки Юнги — уж очень понравилось, да и тот не возражал. После этого тяжёлого дня в их жизни стало на одну проблему меньше. Каждый вывел с этого какой-то урок. Да и ещё, в придачу, Шуга в который раз убедился, что Чимин — большой ребёнок. Моргни и его уже нет, опять куда-то вляпался. А разгребать будут оба! Странная у них любовь: маленький гномик и суровый хён. Но только Мин знал, что этот гномик очень развратный со своим «папочка-а-а». И только Чим видел заботливую и ласковую душу того сурового, но такого любимого хёна.