Двойная Луна - 3. "Размер имеет значение"

Утром их поднял сперва радостно зачирикавший Пинг, а потом будильник. Ролан машинально проверил время до Двоелуния, прислушался к себе. Пока что все вроде было нормально. Два дня до отпуска. И завтра они едут к родителям. Это было немного волнительно — знакомить Эрика с ними. Но думать об этом было рановато, так что Ролан отбросил все лишние мысли, настраиваясь на работу. Ему еще передавать Ортеге несколько дел, да и текущая рутина... Эрик не отвлекал его от мыслей, занимаясь собственными делами: умылся, приготовил завтрак, насыпал корма Пингу, вычистил его клетку. — Готов? Как раз успеваем до утреннего часа пик. — Да, давай. Главное, чтобы никто пасть не открывал на работе. А то нервы ни к черту, как подумаю, что еще прибираться. — Если хочешь, я помогу? Эрик не хотел навязываться, да и личное пространство... Может, у Ролана там трусы в сердечко, которые он никому показывать не хотел бы. — Да, было бы здорово. Надеюсь, там не особо все разбросано. — Поживем — увидим. Не переживай, разбросано — не значит потеряно. Надеюсь, «Британника» уцелела и остальные модели тоже. — Если он тронул модели — я его в ответ трону. — И от него только мокрое место останется, — фыркнул рысь. — Садись в машину, здоровяк. Ролан уселся, пристегнулся. — Пообедаем вместе? — С удовольствием! В буфете, или позволишь мне отвести тебя в симпатичное кафе? — Посмотрим по времени. Но думаю, можно позволить себе кафе, — Ролан прикинул степень загруженности. — Если что, я приду вытащить тебя из моря бумаг за хвост, — улыбнулся Эрик. — Надорвешься, Кисточка, я зверь крупный. — А я жилистый. И потом, зачем мне надрываться? За хвост достаточно куснуть — и ты сам за мной поскачешь. Ролан захохотал. — А не боишься, что догоню и что-нибудь совершу? — Ну, если не отъешь мне голову — то остальное я переживу. М-м-м, может быть, даже с удовольствием. Стоило машине остановиться на служебной стоянке, как рука Ролана мгновенно погладила Эрика по бедру. Рысь прильнул к нему в жадном поцелуе, жестко прикусив за губу и нагло вторгаясь языком в рот. Опомнились оба нескоро, и даже синхронно порадовались тому, что приехали довольно рано, на стоянке пока было пусто, и ни до чего большего, чем раздраконенные ширинки, дойти не успели. — Крышу... рвет, — тяжело дыша, признался Эрик. — Двоелуние скоро, это понятно. Приходи в обед в архив, там обычно пусто и нет никого. Эрик тихо застонал: — Садюга ты... я же теперь до обеда только об этом и буду думать... — Работой займись. Отвлекаться от желания было тяжело. Недаром же в последние дни перед отпуском кошачьим никаких важных дел не поручали. Так, передать дела сменщикам, разобраться с бумажной работой. На то и дело попадающиеся в разных местах парочки, занятые поцелуями, не обращали внимания: что взять с убогих, у которых уже одно на уме — как бы потрахаться поскорее и подольше. Нормальных отпусков у оборотней-кошачьих практически не было, десять дней за год всего. Остальные наслаждались месячными отгулами по графику. А считать Двоелуния отпуском мог только идиот — иногда с них возвращались такими, что краше в гроб кладут. Ролан добросовестно проработал до обеда, изнывая от желания поскорее потискать Кисточку. Потом спустился в архив, уже на лестнице уловив желанный запах. Правда, услышав голоса за приоткрытой дверью, остановился — не хотелось входить, пока там кто-то чужой. Он же не удержится, сразу уволочет своего рыся в темный уголок... Разговаривали двое: Эрик и кто-то еще. — Что ты ломаешься, Винд? Или после Тимвица обычный служебный пес тебе не интересен? Или боишься, что после тигонского хуя мой в тебе, как пестик в колокольчике будет болтаться? Так ты не бойся, у меня узел есть. Давно хотел погонять его в твоей дырке. — Отвали, Нил. По-хорошему прошу, отвали. — А то нажалуешься своему трахалю? Маленькую кису обидели, сю-сю-сю. Ролан тихо проскользнул внутрь, положил обе руки на плечи Нилу и очень мягко поинтересовался: — Хер оторвать вместе с яйцами или без? — А зачем ему яйца без хера? — ядовито зашипел Эрик, выкручиваясь из обмякшей хватки пса и отскакивая подальше. — Да, действительно. Отрываю. Столько спокойной ярости было в голосе Ролана, что поганая псина обгадилась, заставив брезгливого тигона отшвырнуть его в сторону. — Фу, мерзость, — скривился Эрик. — Идем отсюда, тут же сейчас не продохнуть будет. — Идем в кафе, Кисточка. Уже по дороге Ролан на Эрика нарычал: — И давно он к тебе яйца подкатывает? Эрик дернул плечом, не отвечая. Ролан вдохнул, выдохнул, пережидая всплеск желания вернуться и размазать поганую тварь по стенке. — Почему молчал?! — До сих пор эта мразь ограничивалась словами, руки не распускала. Я и подумать не мог... — Инициирую служебное расследование. Эрик открыл было рот, но потом закрыл — возражать тигону не хотелось. Такие дела обычно не выносились на всеобщее обозрение. Просто виновный увольнялся к хренам и больше не имел права служить в полиции. Может, и тут обойдется без огласки. Он сжал запястье Ролана, кивнув: — Спасибо. — Так, где там это кафе? — А вон, дошли уже. Кафешка Ролану понравилась. Уютное, тихое место, столики отделены деревянными ширмами-решетками, заплетенными живыми цветами, музыка негромкая, персонал расторопный. И еда вкусная, и цены демократичные. И на Кисточку можно таращиться. Особенно на то, как тот корзиночку с кремом ест. — У тебя крем на носу, — пробормотал Ролан, сгребая его в объятия и вылизывая нос, а потом сладко-мятные губы. Персонал огородил их решетками. Главное, тихо и без шума. Правда, остатки соображения не позволили обоим ничего большего, чем поцелуи. Но доцеловались оба до того, что у Эрика лопнула губа, да и общий вид рыся был таким, что просто вали и трахай. — До вечера ждать будет тяжело. Кисточка, пойду в спортзал, забью напарника ногами. — В душ. Со мной вместе, — хрипло сказал Эрик. — Иначе я сам кого-нибудь забью, даром что мелкий. — В служебный душ, окей. Идем. Они расплатились, оставив щедрые чаевые — за заботу о моральном облике служителей порядка и психике посетителей. И до управления добрались в рекордно короткие сроки. Как и до служебных душевых. И плевать было на то, есть кто в соседней кабинке, или нет, когда, раздевшись, Эрик опустился перед Роланом на колени, шало светя глазами, облизнулся и натянулся ртом на член, не отводя взгляда. — Смотри, чтоб ничего не треснуло, Кисточка, — Ролан вцепился в стену. В глазах рыся заискрился смех, ответить иначе он по понятным причинам не мог. Зато мог расслабить горло и взять глубже, потом еще и ладонь Ролана взял, прижал к горлу. Тот охреневал, чувствуя, как распирает хрупкую плоть его член, ходит, как поршень, туда-обратно. После такого он с трудом сдержался, чтоб не кончить немедленно, зато внезапно решился исполнить одну свою давнюю фантазию и на пике оргазма вытащил член, жадно глядя на то, как выплескивающаяся сперма растекается по распухшим губам, по подбородку и острым скулам любовника, виснет на густых ресницах и кончике носа перламутрово-прозрачными каплями. А потом вздернул на ноги, прижимая собой к стене, и сунул колено между ног, стискивая ладонями небольшие мускулистые ягодицы. — Давай, Кисточка, ну... Эрик забился в его хватке, сипло застонал, заливая спермой его бедро и ногу. После прохладного душа немного попустило, получилось хотя бы связно мыслить. — Ролан, поедем сегодня. Завтра, боюсь, мы только до дома будем в состоянии добраться. — Хорошо. Сегодня. Вызову такси. Они могли бы вполне подождать и до конца Двоелуния. Но Ролан интуитивно чувствовал, что Эрику почему-то важно знакомство с его родителями до того, как кошачье безумие накроет полностью. Поэтому, вернувшись в отдел, проводив Эрика до его места работы — не дай бог еще какая тварь привяжется, позвонил родителям, предупредить о визите. А потом отправился к капитану Харрисону, подавать заявление о сексуальных домогательствах. Вернее, о том, чему сам был свидетелем. — И я требую отстранения этой твари. Полного. Без права возвращения на работу. — Ты его хоть не убил? — замотанный близящимся пиздецом Двоелуния капитан поднял на него покрасневшие глаза. — Крови, вроде, не чую. Садись, пиши. И Винда притащи хоть за шкирятник, без его заявления дело я не инициирую. — Сейчас притащу, — кивнул Ролан. Он понимал Эрика — даже закрытое разбирательство все равно будет при комиссии. Но прищучить сволочь, позволившую себе поднять хвост на того, кто слабее, но при этом принадлежит сильнейшему? Нил Фрай позволил себе слишком много и должен быть наказан. Эрик послушно написал заявление, подписал его. — Слушание будет после Двоелуния, — капитан спрятал бумаги в сейф. — Оба свободны. Ролан вывел Эрика из кабинета. — Мне надо еще немного поработать. — Ладно. Увидимся в конце дня? — Зайду за тобой, — внезапно решил Ролан. Этот Фрай ведь был из Эрикова отдела, значит, надо обязательно заглянуть. Почему-то всем казалось, что инженерно-технический отдел — это такие безотказные, тихие ребята, в основном, люди или травоядные, слабосилки и все такое. Оказалось, что в самом деле только казалось. И среди них есть своя иерархия. И надо обязательно дать им понять, что Эрик больше не один. — Хорошо, — Эрик просиял. Ролану захотелось стукнуться головой об стену, чтоб мозги встали на место и заработали, как полагалось. Почему не зашел сразу? Почему держал дистанцию? Того, что случилось сегодня в архиве, не было бы, покажи он свой интерес к Эрику с самого начала. А так выходило, что, вроде как, рысь ему не особенно и нужен. Снова неписаные законы мира оборотней, во многом отличные от людских. Не стоило забывать о них. После работы Эрика он утащил на плече, придерживая за задницу и всем видом показывая: «мое». Тот даже не вздумал возмутиться — он тоже все прекрасно понимал. Висел покорно и только довольно щурил глаза. Правда, уже в холле потребовал отпустить его, чтоб он мог загнать машину на подземную парковку. Туда-обратно они смотаются на такси, утром до работы пробегутся пешком, а вечером Эрик заедет за клеткой с Пингом и приедет к Ролану домой. — Давай, такси скоро прибудет. Садясь в такси, Эрик изрядно волновался — вплоть до нервной дрожи. И продрожал весь тот час, что требовался на дорогу. Отпустило его только перед распахнувшимися коваными воротами симпатичного такого двухэтажного домика, он бы сказал — особняка, но нет, это был просто дом, усадьба даже — у родителей Ролана было свое подсобное хозяйство, сад, огород, где-то там, за домом, гоготали и хрюкали, потом загорланил петух. — Ва-а-а-ау! — Эрик даже не заметил, как соскользнул в полуоборот. — Ага, тут здорово. Мама! — Ролан сгреб в объятия вышедшую навстречу женщину. В ней сразу угадывалась львица. По походке, по царственной посадке головы, в чертах породистого лица. Эрик невольно снова оробел и как-то прижух. — Это моя мать. А это — мой рысеныш, смотри, мам, какой он милый. — Эрик Винд, мэм, к вашим услугам, — поклонился тот, вбитые в питомнике манеры всплыли из глубин памяти сами собой. — Регина Тимвиц, — царственно кивнула львица. — Очень рада знакомству. — Отец в лесничестве? — Да, милый, он скоро будет. Проходите, я должна вас накормить. Эрик, подталкиваемый сильной рукой Ролана, вошел в дом, в котором все говорило о принадлежности большим кошачьим. Пространство, мебель, мягкие ковры, запах. — Приготовься есть, Кисточка. Вернее, ЕСТЬ. — О... А я не лопну? В такси меня закатывать будешь сам. — Договорились. Но ты ешь, не обижай ма. — Ни в коем случае, — клятвенно заверил Эрик. За стол они сели, как только в дом ввалился глава семьи и помыл руки. Эрик с одного взгляда определил в этом тигре альфу. Даже не так — Альфу. С большой буквы. И понял, почему львица загребла все и всяческие законы мира оборотней задними лапами, только бы быть с ним. Ролан взял от него многое — и только лучшее. Впрочем, Ролан вообще был сплавом всех возможных лучших черт двух родов. И как же обидно, право слово, что эти свои черты он не сможет передать детям! Ели они и вправду много, хотя Эрику куски подкладывали небольшие — перегружать желудок маленького кошачьего не собирались. Беседа за столом сделала бы честь приему у какого-нибудь потомственного лорда. Впрочем, вспоминая досье, собранное на Ролана, Эрик едва удержался от желания хлопнуть ладонью по лицу: Генрих Тимвиц и был когда-то наследником старого княжеского рода. Если бы не скандальный межродовой брак, и он, и Регина Кроун... не были бы изгнаны. Единственное, что осталось у тигра — его фамилия. И гордость. И воспитание. — А теперь у нас час лежки. Просто лежим на диване и перевариваем, — пояснил Ролан. — И общаемся, — кивнула Регина, улыбаясь с трудом сдерживающему сытую икоту Эрику. Диваны были огромные, разлечься можно было вольготно. Ролан пригреб Эрика к себе под бок, напротив них практически так же устроилась царственная чета. Эрик мысленно усмехнулся: и в этом его любовник повторял родителей. Большой собственник, вот только собственность размерами подкачала. — Ролан много говорил о вас, Эрик, в свой последний приезд, — начала Регина. — Правда? А хорошее? Тимвицы-старшие одновременно улыбнулись. Генрих был вообще молчалив, большую часть бесед поддерживала его жена, она же и ответила: — Только хорошее. Именно это послужило причиной нашего желания познакомиться с вами, Эрик. «И дать «добро» на связь со мной, — понял рысь. — Ролану, кажется, именно этого одобрения не хватало на то, чтобы решиться на отказ от сугубой гетеросексуальности». Ролан в разговор не встревал, валялся, полуприкрыв глаза. И чутко прислушивался к тому, как матушка в лучших традициях «хорошего детектива» вытягивает из Эрика подробности его жизни. Начиная едва ли не с момента самоосознания крохи-оборотня, попавшего в приют-питомник в возрасте молочного котенка. — Я не знаю, кем были мои родители. На порог приюта меня подкинули, как в сказках, в корзинке. Имя было вышито на пеленке вместе с первой буквой фамилии — W. Виндом назвали нянечки — я обожал наблюдать за тем, как ветер кружит листву или колышет занавески. — Ничего, теперь у тебя есть семья, — улыбнулась Регина. Мимолетную и почти незаметную дрожь уловил только Ролан, именно поэтому он крепче притиснул к себе любовника. — Спасибо, мэм. — Просто Регина. Генриха ты тоже можешь называть по имени. Тигр кивнул и зарылся носом в волосы жены. — Тогда и вы, если можно, обращайтесь ко мне на «ты», — пробормотал смущенный Эрик. — Хорошо, договорились, — согласилась Регина. — Как насчет десерта? — Ох... я даже не знаю... — Эклеры с земляничным кремом, — искушающе протянула Регина. — У-у-у... не могу отказаться! — Я знала, — торжествующе улыбнулась львица. В общем, когда приехало вызванное Роланом такси, ему в самом деле пришлось едва ли не закатывать в салон объевшегося и сонного Эрика. Ну и, конечно же, загружать две вместительные сумки с домашней едой: родители прекрасно знали, что в Двоелуние им будет не до готовки. И в дом по приезду все это пришлось тащить на руках. Эрик, правда, перекемарив в машине, выбрался сам. А окончательно сон с него слетел, когда он увидел бардак в доме. И валяющуюся на полу модель фрегата, которую они с Роланом не доклеили. — Ничего, она не повреждена вроде, — успокоил его Ролан. — Вот же сволочь! — Эрик бережно огладил корпус. — Как ему только ума хватило полезть в твой дом! — Не знал, кто живет? — Как по мне — так знал, мало того, знал, что этой ночью тебя дома не будет. Из чего делаем вывод — кто-то в управе сливает информацию. Надеюсь, имя информатора из него выбьют во время следствия. — Что ты делаешь в техотделе, Кисточка? — Работаю, Ролан, работаю. Обеспечиваю вас дополнительными глазами, ушами и мозгами. — А если честно? — А это и есть честно. Ты ведь и сам до этого дошел, я прав? — Ты сейчас про камеры? — Я про слив инфы. О камерах никто не знал, кроме меня. Если бы знали — в твой дом никто б не полез. Или вор бы не пошел в спальню. — Но что у меня можно взять вообще? — Тебе лучше знать. Зачем-то же он искал сейф. — В сейфе пусто, я его и завел-то только потому, что мне показалось это весело. — Что ж, над мотивами пусть бьются следователи отдела гражданских преступлений. Давай-ка убираться. Я, признаться честно, хочу сейчас одного — спать. — Согласен. Давай так, по быстрячку. На наведение порядка ушло от силы полчаса, еще полчаса – на душ и расстилание постели. А потом они вырубились, и под бок Эрика Ролан подгребал уже во сне, на голых инстинктах.