Quid pro quo

      Час тянулся за часом. Уже порядком подзадолбавший неразборчивый и усталый бубнёж мужчины, привязанного к стулу, не давал ни крупицы новой информации. Его с неособенным энтузиазмом пытался разговорить Токен, но любой прогресс в этом деле всегда обращался вспять, стоило заговорить о личности Крама. Клайд откровенно плевать хотел на дальнейшие расспросы и показывал это всем своим видом, застряв в телефоне и периодически что-то нашёптывая себе под нос о пересечениях улиц и постах полиции. Ребята изредка поднимались наверх, или же поднимался один только Твик, чтобы принести всей компании выпить. Виски оказалось не так много, и остаток ночи они глотали кофе. От подобной замены у Крейга после второй чашки начало скручивать желудок даже от одного только запаха напитка. Карусель надоела компании часам к четырём утра, после чего слабо соображающего уже свидетеля усадили в машину и повезли на самую последнюю в его жизни прогулку.        Когда Донован, сидя на кухне и подперев рукой щёку, начал уже во весь голос вещать о возможных путях подступления к чужому штабу, а Блэк с упорством задавал ему уточняющие вопросы, Крэйг честно старался их слушать. Сейчас он чувствовал, что хотел спать, но сосредоточиться не мог, и точно не по этой причине. Твик оставался тихим всё время, как только они поднялись первый раз из подвала, и далее. И сейчас он не сидел с ребятами за одним столом. Он вот уже двадцать минут как вышел на тот захламлённый задний двор, и его чуть сгорбившаяся неподвижная тень с тех пор оставалась на одном участке плотной занавески. Такер устало промычал, складывая руки перед собой на столе и опуская на них голову. Он должен радоваться, что всё так близко к своему «счастливому финалу». Хоть сейчас собирай людей и иди решать свои трабблы от силы тремя выстрелами. А радоваться получалось… не особенно. Чем больше он об этом думал, тем неприятнее всё выглядело. Плюсом к тому парень ловил себя на мысли, что параллельно с этим безмолвно оправдывается перед Твиком. Логика твердила, что всё прошло прекрасно. Почти в точности так, как и задумывалось. Что же так сильно мешало ему в ощущении победы? Не задело же его, в самом деле, детсадовское обзывательство типа «мокрая курица».       Токен и Клайд скорее всего сделали вид, что не заметили, как их друг поднялся с места и, скрипнув рамой, вышел на двор за кухней.       — Хей. — Крэйг привлёк к себе внимание прежде чем занять место на деревянном полу рядом с блондином. Тот повёл плечом, поставив ноги ближе к себе, и обнял чашку пальцами. — Ты тут не остыл?        Парень повернул к нему голову, несколько секунд глядя в глаза и, видимо, пытаясь заставить его раствориться в воздухе. Когда стало ясно, что это так не работает, Твик вернулся к созерцанию пространства перед собой. Такер глубоко вдохнул, готовясь к тому типу разговора, который практиковал последний раз только с Клайдом в старшей школе.       — Послушай.       — Нет, чувак. Я знаю, я иногда доставляю проблем больше, чем помогаю решить, и придумываю ещё своих. Я просто иногда веду себя как «я». В том смысле, что… Агх! — Парень тряхнул головой, крепче вцепившись в чашку. — И то, как я себя там вёл. Я не знаю. Я чувствую себя странно. Это так давит.       — Ты неслабо его напугал, и в конечном итоге это нам помогло.       — Это не смешно, окей? Я чуть не зарезал его! Ты понимаешь?       — Ну да. Я был достаточно близко, чтобы это увидеть, Твик. — Он пожал плечами, разворачиваясь к подрагивающему парню корпусом. — Я просто говорю, что это нам помогло. Я не смеюсь.       — Но это неправильно. Я должен чувствовать, что это неправильно! И, чёрт. — Блондин повернулся так же, отставив чашку и подмяв ноги под себя. — Это всё настолько сложно.       — Что именно?       — За последнее время я творю непонятно что! Ну, ты знаешь. Мафия, чувак, серьёзно? Я прятался от полиции, я танцевал в баре без чёртовых штанов! — Он принялся царапать дерево рядом со своей ступнёй. — Вместе с вами был на свадьбе у итальянца, которого наверняка боится половина штата. Мы похитили человека. Я сломал ему руку, чуть не вспорол брюхо; меня трижды чуть не пристрелили! И при всём этом я понимаю, что никогда до этого всего не чувствовал, что я живой. Может, в детстве, очень, очень далеко, но это всё так, будто… Нгх. Ты понимаешь?       — Как будто тебя приняли в игру, где ты можешь быть игроком, а не фишкой.        Твик наконец спокойно сложил руки перед собой, переставая бесконечно трястись, и только один раз уверенно кивнул. Небо начинало светлеть. Теплый воздух занимал место прохладного, поднимая слабый ветерок. Стало неясно, нужно ли что-то сказать, чтобы разговор продолжался. Отчего-то было чувство, что он должен идти и идти. Светлая голова чуть наклонилась над вновь взятой в руки чашкой.       — Наверное, это всё неважно. Скоро всё кончится, так?       — Почему? Ау. — Крэйг сцепил друг с другом пальцы. — Да, скоро мы с этим покончим. Плохие парни.        Твик повторил кивок, растянув в каком-то неясном выражении губы. Он начал сгибать и разгибать пальцы, прикидывая.       — Я не знаю, что буду делать дальше. — И наконец выдохнул, старательно вглядываясь в стремительно светлеющее небо. — Сейчас я не смогу вернуться к Бебе. Не захочу. Я бы хотел увидеться с ней, но продолжать жить там я не смогу. А Рэд я немного боюсь, честно говоря.       — Стой, ты всё ещё мой человек. Дальше ты будешь работать со мной. Нами. — Парень быстро поправил себя: — Мной, Клайдом, Токеном. Я же сказал. Ты не пушечное мясо или приманка, понятно? Ты классный член команды. Если так хочется трясти задницей — вперёд. Радио найдётся.       — Дело не в заднице, это… по сути то же самое. Я чувствую себя живым так. — Парень взмахнул руками, разведя ими. — Когда я пою, танцую. Что-то такое. Это всё вместе может выглядеть неправильно, но то же самое, как грабь, ломай, кусай, похищай людей, уворачивайся от пуль, целуй парней. Вся эта хрень. Я не знаю, почему.       — Как мило. Я в одном ряду с разбоем. — Прогундосил наигранно оскорблённо парень. — И как, «целуй парней» хотя бы в одной колонке с танцами?       — Господи, нет же. Ты не так ужасен. Нааагх, боже. Я пытался сделать тебе комплимент, окей? Это не ужасно, и не совсем неправильно выглядит. — Он снова заговорил речитативом, с завидным упорством процарапывая прежнюю дорожку в дереве. — Это даже в каком-то смысле «бам».       — Бам? — Бровь ожидаемо взметнулась вверх.       — «Бам». Когда происходят все эти штуки, про которые я говорил. У меня почти пропадают эти постоянные мысли, и голова просто, — он щелкнул в воздухе пальцами, — БАМ!       — О, ну если так. — Парень закусил щёку, чтобы не рассмеяться. — Хорошо.        Повисшее теперь молчание уже не так напрягало по крайней мере. Оба смотрели в небо, делая вид, что видят подобное впервые и ужасно увлечены. Из разбавлено-синего оно становилось ярко-оранжевым у горизонта и остывало по краям, становясь синим. Скоро солнце начнёт раскалять землю и плавить асфальт, но пока что оно было просто ярким и прекрасным украшением этого светлого купола.       — Ты крикнул что-то вроде «не трогай его», а?       — Почти. Наверное. Точно так.       — И «бам».       — У меня нет пункта на долговязых неудавшихся космонавтов-зануд с жаждой до свободы любыми средствами, если ты клонишь к этому. — Блондин точно так же не поворачивал головы, зажав сложенные ладони между своих коленей. — Только один из нас фетишист.       — Оу.       — Я просто комфортно себя чувствую рядом с человеком, который не отнёсся ко мне, как к забитой и бессильной проблеме. Так понятно?       — Вечер… Утро откровений? — Крэйг отклонился назад, упираясь руками в ещё прохладную поверхность дерева.       — Утро откровений. Там же намечается что-то крупное, так? Биг бэнг. Поэтому да, ёбаное утро откровений.       — Бони и Клайд?       — Чип и Дейл, Крэйг. Плохие парни всё ещё они.       — Как скажешь, милый. — Виски очень долго бродил в его организме. Но теперь он, кажется, наконец встретился с кофе.       — Не в первый раз слышу. «Милый»? Ты настолько гей? — парень фыркнул, оборачиваясь к плавно сползающему спиной на пол Такеру.       — Да, мы насто-о-о-олько геи, — лениво прогундосили ему в ответ.       — Какой ужас. — Блондин так же опустился на пол, согнув ноги в коленях и глядя куда-то в глубь навеса над ними — Так какой на этот раз план?       — Проще предыдущего. Сейчас ребята, которых отправил Клайд, уже должны покончить с одной из фишек Крама. Они не успеют заволноваться о пропаже. Мы соберёмся и выбьем из них всё дерьмо одной вылазкой.       — В нас будут стрелять.       — Не просто стрелять. Ты видел реакцию этого мужика? Нас там ждёт как минимум Ктулху, если судить по его словам.       — Это реально может быть ёбаный Ктулху? — В голосе очень слабо мелькнуло реальное беспокойство.       — Легче это будет только в теории. Уже ничему не удивлюсь. — Крэйг опустил веки, ощутив при этом, будто с глаз и висков убрали небольшие, но увесистые грузы. — Стрелять ты умеешь. Натянешь брони, и вперёд. Кажется, в это даже Блэк собирается вмешаться. Нам нужно уже гарантировано прикрыть их.        Твик повернул голову на бок, устало глядя на чужие закрытые веки, медленно поднимающуюся и опускающуюся грудь. «Землянам нужен сон?» Только сейчас он смог снова впасть в то редкое состояние, когда мысли покидали голову, и сосредоточиться на звуках, чтобы услышать храп Донована, проникающий даже сквозь двойное стекло двери. «Несчастные Джимми и Токен». А ещё он слышал очень далёкий звук проснувшихся машин, шёпот листьев, склоняющихся в сторону направления ветра, и чужое ровное дыхание. Ещё то, как все эти звуки пульсируют в ушах от стука его сердца. Не сжимающегося, не заходящегося и не стремящегося вылезти через горло, как это обычно бывало, когда оно о себе напоминало уханьем у висков. Иногда можно поразиться и подобному, чему-то вроде нового качества тишины. Это были совсем другой ритм и другое звучание.

***

      — Господи, он умер.       — Хей, прекрати это.       — Он не шевелится и не дёргается уже много часов. Он определённо ушёл в лучший мир.       Твик распахнул глаза, и первое, что увидел — скомканный лист металла. Он долго лежал в одном положении, всё пытаясь отыскать в неожиданно спутанном сознании подсказку относительно того, что происходит. Всё было оранжевым. Даже трава, которая по идее должна быть зелёной, была, чёрт возьми, рыжей. Парень попытался сесть, но ему кольнуло локоть, и он только неуверенно дернулся вверх, зажмурив глаза и перекатившись на спину. А вот это уже не худший повод для паники. Во рту пересохло, и сказать что-либо или даже позвать на помощь казалось чем-то невероятным.       — Эй, Твик.       Он во второй раз открыл глаза, отмечая про себя, что теперь хотя бы видит что-то не настолько безумное. Склонившееся над ним лицо Клайда и навес. Самый обычный, привычный глазу деревянный навес. Он всё ещё на заднем дворе — это уже радовало. Твик пытался пошевелить рукой. Правую, которая так подвела его, нещадно кололо мелкими подкожными разрядами. Отлежал. Уже координируя движения, он ровно сел на деревянный пол, оглядываясь вокруг и разминая затёкшую от чего-то шею. За лист металла он принял занавеску. Оранжевый ковёр. Да, так и правда можно сойти с ума.       — Итак, двенадцатичасовые новости. — Пробасил Донован, направившись обратно к двери в кухню. — Боец Твик снова с нами.       — Я спал? — Крик вышел слишком резким, и компания, расположившаяся за столом, замерев, наблюдала, как в неё влетает подорвавшийся с места блондин.        Он в своей манере почти споткнулся о дверной косяк, скачущим взглядом обшаривая стены в поисках часов. Клайд не врал: они показывали пятнадцать минут после полудня. Парень восстанавливал сбившееся дыхание, уже отточенным движением запуская пальцы в волосы и начиная их оттягивать.       — Что я пропустил?       — Ребята не вернулись. — ещё сонно, но мрачно ответил Такер, крутящий чайную ложку в руках. — И я думаю, что не вернутся.