Десять минут

      Когда солнце только показалось над горизонтом, трое уже шли по старому асфальтовому шоссе, отбрасывая длинные тени в сторону Стрипа.       Утро было свежим, немного зябким, можно было дышать полной грудью влажным прохладным воздухом и наслаждаться дорогой, если б не бесконечная трескотня Дина.       Его тянуло вперёд как магнитом, начищенный «Крысобой» болтался за спиной, поблескивая прицелом, ботинки уверенно поднимали дорожную пыль.       — Пустошный рассвет… Такой спокойный и такой… пустошный, — комментировал Дин. — А солнце красное, как крышечка «Ядер-Колы», — он оглянулся на спутников, увидел, что они отстали и сбавил ход. — Вы когда-нибудь её пили? Я — пил, и это не то, что спарилла, но по мне так спарилла лучше. Эй, кто-нибудь хочет спариллы?       Бун промолчал, может быть, в этот момент он пробовал на вкус другое сравнение — красное, как его берет. Отличная мишень на фоне унылого одноцветного пейзажа.       Аркейд тоже ничего не ответил, но не из скромности и не из солидарности с Буном. Солнце в его представлении было кровавым и скорее напоминало глаз штурмотрона. Объясняй потом прилипчивому Гордону и подозрительному Буну, откуда он знает про штурмотрон.       — А представьте, что мы нашли бы сокровища, — продолжил Дин, — ящик с крышками. Нет, ящики с крышками, много ящиков! Что бы вы с ними сделали?       — Мы ещё ничего не нашли и вряд ли найдём, — ответил Бун.       — Ты — пессимист, — скривился Дин Гордон, — и у тебя нет фантазии. А ты? — обратился он к Аркейду.       Аркейд пожал плечами, задумался.       — Для начала бы — пересчитал.       — А ты — зануда.       — Никто не идеален, — парировал Аркейд.       — Ладно, в этом ты прав. Никто не идеален, ну, разве что я. Должно же быть исключение в этом правиле?       Дин засмеялся над удачной, по его мнению, шуткой, а Бун слегка приподнял губы в улыбке. Наверное, для Буна это было равнозначно гомерическому хохоту. Аркейд попытался представить, насколько тот Дин, впервые представший перед Буном в Новаке, отличается от этого Дина, и подумал, что Буну и правда должно быть смешно. Гордон внезапно остановился.       — Вот он, — с благоговением проговорил Дин. Он снял шляпу и прижал её к груди. — Огромный Левиафан, выброшенный на берег…       Аркейд прищурился, приставил ладонь ко лбу, чтобы солнце, ставшее из красного желтым, не мешало ему смотреть.       На горизонте он увидел нечто, похожее на огромный скелет, торчащий из земли. Холод пробежал между лопаток. Парк Развлечений.       Вместо того, чтобы разразиться потоком высокопарных фраз, Дин замолчал. Он стоял, не шевелясь, и во все глаза смотрел вдаль.       Аркейду показалось, что ветер доносит звуки праздничной музыки, а ещё ему показалось, что Дин её тоже слышит, вслушивается, от того и застыл столбом.       Аркейд остановился всего на шаг ближе, чем Бун, и Гордон, почувствовав это, встрепенулся и обернулся к нему, растеряно улыбаясь. Он словно утратил уверенность двигаться дальше.       — Пошли уже, хватит в гляделки играть, — сказал Бун.       Аркейд снова попытался проанализировать поведение Дина, и снова безрезультатно: вначале Гордон, как ужаленный, несётся вперёд, а потом ни с того ним сего готов повернуть обратно.       — Пошли, — подтвердил Аркейд, хоть на языке вертелось совсем другое.       Дин кивнул, встряхнул головой, нахлобучил шляпу и бодро продолжил путь, напевая что-то себе под нос, как будто минутой назад не смотрел на Аркейда взглядом побитого пса.       — У него с этим делом как, порядок? — спросил Бун, постучав себя пальцем по лбу.       — Не уверен, — честно признался Аркейд.       — Ясно. Вот уж не думал, что и за ним придётся присматривать.       Аркейд только развёл руками: суровый снайпер первого разведбата, не дождавшись ответной реплики, отправился догонять Гордона.