Десять минут

      В люксе «Лаки 38» как всегда было сумрачно от тусклого света, сумрачно было и на лицах собравшихся. Они сидели в столовой за большим длинным столом, избегая смотреть друг на друга. Даже обычно беззаботная Вероника хмурила брови, изучая пустую чашку перед собой, а робоглаз уныло наматывал круги, свесив антенны. Дин Гордон опаздывал на сорок минут.       — Так, — сказала Кэссиди, тяжело опуская ладонь на столешницу, так, что чашка Вероники подскочила на пол дюйма, — кажется, кто-то решил нас кинуть.       Аркейд покосился на неё с другого конца стола: Кэсс сидела через два пустых стула от Буна, а это значило, что причиной её скверного настроения был не только Дин Гордон. Эта мысль вызвала в Аркейде чувство, похожее на злорадство: перед его уходом, Кэсс несколько раз от души наступила на его больную мозоль.       — Гхм, — отозвался Бун.       — Дин никогда так не сделает, — заявила Вероника, продолжая вертеть чашку в руках, видимо пытаясь где-то в ее глубине отыскать остатки уверенности.       Рауль прочистил горло и решил на этом остановиться.       Эд-Э на секунду завис, пошевелил антеннами и отправился на очередной круг.       — Ну, а ты, что скажешь, чистюля? — Кэсс метнула в сторону Аркейда взгляд, который сложно было назвать полным любви.       — В целом согласен с Буном.       — Гхм, — повторил Бун.       — Слово в слово, Эдди не даст соврать. Что?       — Ну, раз здравый смысл в этой компании прихлебателей сохранился у меня одной, — начала Кэсс, — то вот что я думаю. Ваш драгоценный Дин Гордон…       — … целиком и полностью ваш!       Дин возник перед ними словно из воздуха. Он театрально поклонился и грациозно опустился на стул во главе стола, не слишком грациозно закинув на стол ноги в запыленных ботинках. Глаза Дина лихорадочно блестели, на лице блуждала мечтательная улыбка. Но в первую очередь Аркейд заметил свежий след на левой щеке. Скорее всего, ожог, подумал Аркейд. Скорее всего кто-то едва не нарвался на пулю.       Он изобразил полное безразличие, но волны эйфории и обаяния, которые щедро раздавал Дин, заставили его сердце екнуть. Даже Кэсс немного смягчилась.       — Что ж, — начал Дин, обведя взглядом собравшихся. — Жду-не дождусь послушать о ваших успехах. Потому что у меня, увы, ничего нового.       — Поэтому ты сияешь как лампочка?       — Рад тебя видеть, Кэсс, — в ответ улыбнулся Дин, и Кэсс закатила глаза. — Пожалуй, с тебя и начнём. Что удалось выяснить про Парк Развлечений?       — Парк Развлечений? — эхом переспросил Аркейд. — Я один тут не в курсе?       — Ну теперь-то ты в курсе.       — Спасибо, Дин.       — Пожалуйста, Аркейд.       Аркейду вдруг невыносимо захотелось запустить в него кружкой Вероники.       — Может вы, наконец, перестанете бодаться рогами, и я начну? — спросила Кэссиди.       Дин удивлённо на неё посмотрел и беспомощно развёл руками:       — Мне кажется, или сегодня ты сварливей обычного? Бун… — начал он, но Кэсс его оборвала.       — Или мы сейчас говорим по делу, или я случайно что-нибудь ляпну.       Свою угрозу она адресовала Дину, но смотрела при этом на Аркейда, так что Аркейд похолодел. Он всегда думал, что стервозность Кэссиди ограничена рамками совести, но сейчас в её взгляде не нашёл подтверждения этой гипотезе. Она ясно дала понять, что одно неосторожное слово, и ляпнуть что-нибудь в духе «этот олень на тебя запал», Кэсс вполне способна. После этого останется разве что провалиться, но мистер Хаус строил своё казино на совесть, и пол в самый ответственный момент не разверзнется.       Это последнее, что я делаю в компании Дина Гордона, пообещал себе Аркейд. Ему категорически надоело чувствовать себя идиотом.       Дин как ни в чем не бывало снял шляпу и стал сосредоточенно вертеть её на пальце то в одну сторону, то в другую.       — Я хоть до завтра могу так просидеть, — предупредил он, — ни мне, ни моей шляпе это не надоест. А в далеком Фрисайде… Ладно, не очень далеком, четверо пострадавших не могут ничего вспомнить, а у них, между прочим, есть родные и близкие. Это все равно что умереть, но не до конца. Словно четверо призраков в мире живых… Кстати, как они, Аркейд?       — Сейчас моя очередь, — напомнила Кэссиди. Аркейд тяжело вздохнул.       Дин перестал вращать шляпу и с важным видом водрузил её себе на колено.       — Возражение принято.       Он с серьёзным лицом откинулся на спинку стула, сцепив на груди пальцы.       — Суд вызывает Розу Шарону Кэссиди. Что вы можете сказать по этому делу?       — Ничего, — буркнула Кэсс.       — Ничего? — переспросил Дин. — Эй, ты что, обиделась?       — Господи… Ничего — значит ничего, Гордон. Караванщики ничего не знают. Торговцы тоже. Если кто туда и пытался сунуться, назад он уже не вернулся.       Звучит многообещающе, подумал Аркейд. Он покосился на Гордона: информация Кэсс, вернее, её отсутствие, его не расстроила, скорее наоборот.       Аркейд приподнял руку, ожидая взять слово себе, но Дин даже не посмотрел в его сторону.       — В нашем алфавите, Аркейд, следующая буква В, и это…       — Это я, — растерянно улыбнулась Вероника под аплодисменты Дина. Она едва уловимо сместилась влево, подальше от Аркейда.       Славно, подумал он, я впал в немилость к великому Дину Гордону. Чашка Вероники все ещё казалась ему актуальной.       — Братство Стали тоже не в курсе, — отчиталась Вероника. — Если бы это был армейский склад, или база нац. безопасности, или конструкторское бюро, или…       — …магазин юного техника. Ясно, — подытожил Дин. — Для начала им стоит выйти из бункера. Нет, не так. Вылезти из консервных банок, а потом выйти. Посоветуй им на досуге. Технологии сами себя не исследуют. Значит, информации у нас никакой, что ж, дело становится интересней.       — Опасней, — мрачно поправила его Кэсс, но Дин фыркнул.        — Не вижу никакой разницы.       — Если там действительно так опасно, то как эти четверо выбрались живыми? — спросил Аркейд. Дин снова не удостоил его взгляда. Вместо этого он повернутся к Раулю.       — Суд вызывает светлую голову с золотыми руками. И это, конечно, не я, раздраженно подумал Аркейд.       — Скажи-ка, отважный вакеро, у тебя получилось восстановить пропуска?       — Сожалею, босс.       Рауль, кряхтя, вытащил из кармана связку из нескольких пластиковых карт и положил их на стол.       — Хитроумная штука этот пропуск. Действует ровно восемь часов, а потом пш-ш, — он взметнул руки к потолку, изображая пламя, — и все. Это чтобы повторно никто не зашёл. Видимо, ребята из НКР где-то нашли ещё не использованные, и защита их пропустила. Я видел такие. У нас в Мехико тоже был парк с аттракционами, покупаешь такой пропуск и хоть весь день не слезай с чёртового колеса, пока блевать не потянет. Стоил он порядочно, не всем по карману, и мы с chicos* находили уже погашенные и пытались их починить, но все зря. Потом я заработал денег, купил билет и подарил Рафаэле…       Рауль замолчал, внезапно уйдя в воспоминания, и никто не решился их прерывать. Даже Дин Гордон молчал. В знак участия он перестал качаться на стуле и замер, устремив задумчивый взгляд прямо перед собой, сквозь Буна и его берет, на потемневшие от времени обои.       — Опять я о своём, босс, — проворчал Рауль, встряхнувшись. — Память — как ветреная девица, заявится без спроса, и я начинаю трындеть без умолку. Надеюсь, что мой язык скоро отсохнет, а то заболтаю вас до смерти.       Дин криво усмехнулся. Вот уж кто мастер забалтывать, подумал Аркейд. Только ему сейчас даже отшутиться не хочется: его память ушла по-английски, шлёт иногда открытки, но и те — неразборчивым почерком.       — Так что там с памятью? — спросил Дин, обращаясь на этот раз к Аркейду. — Просветите нас, доктор Геннон.       — Не буду оригинальничать и отрываться от коллектива: ничего. Все воспоминания до инцидента начисто стёрты, первоначальный диагноз не подтвердился, иначе меня бы сейчас здесь не было, — он постарался вложить в эти слова максимум упрёка в сторону Гордона, но отреагировала только Кэссиди, выразительно закатив глаза. — Предполагаю очаговое поражение нейронных связей, а вероятно и целых участков мозга. С учётом того, что одному из пациентов становится хуже, вероятность перерастает в возможность. Но для детального обследования необходимо нормальное оборудование, а его можно было найти только в… прошлом.       Дин сел прямо, забарабанил пальцами по столу.       — Аркейд, — начал он, но не продолжил, о чем-то задумавшись.       Аркейд ожидал от него что-нибудь в духе «от тебя никакого толка». Но Дин никогда так не говорил, с чего бы теперь сказать? Если с уходом Аркейда между ними и разразилась война, то война эта была холодной, но даже в прямом столкновении Гордон вряд ли бы использовал запрещённое оружие. Во всяком случае, Аркейд искренне в это верил.       — Что?       — Ничего, — как-то неуверенно покачал головой Дин, — неважно. Ну что ж, дорогие мои compañeros**, прорываться придётся с боем через кровожадных, охочих до безбилетников металлических упырей. В общем-то дело привычное. Особенно впечатлительных просьба не беспокоиться, на задание пойдёт старая боевая гвардия, то есть я и Бун. Эдди, прости дружище, но в твоих базах данных отсутствует понятие «скрытность».       Эд-Э обиженно залетел в дальний угол и завис под самым потолком, от всех отвернувшись.       — Как будто у Буна присутствует, — возмутилась Кэсс.       — Гхм, — недовольно отреагировал Бун.       — Конечно, это ни хрена не моё дело, да мне вообще наплевать, но Гордон, брать нервно психованного суицидника на ответственное мероприятие это полный бред, ни себе, ни людям. Почему бы тебе не взять вот этого, — она невежливо ткнула в сторону Аркейда пальцем.       — Аркейд больше не хочет со мной дружить, — по-детски надул губы Дин Гордон.       — Сказала бы я чего он хочет… — вздохнула Кэсс, и Бун неожиданно покраснел.       К счастью Аркейда, Дин был слишком занят изображением очередной обиженной мины и пропустил все мимо ушей.       — Босс, есть доброволец, — сообщил Рауль, очевидно имея ввиду себя. Аркейд перехватил инициативу:       — Я пойду.       Собрался ли он таким образом подписать мировую, он ещё не решил. Но у него было более веское оправдание. Если они сумеют найти оружие, способное вот так легко стереть большую часть жизни из памяти, то он, Аркейд, сделает все, чтобы оно не попало в чьи бы то ни было руки. Он его уничтожит. Впрочем, была и другая причина, в которой Аркейд не хотел себе сознаваться.       — Ладно. Замётано, — легко согласился Дин Гордон. Пожалуй, чересчур легко. Аркейд мысленно застонал: в который раз он не мог угадать, что творится у того в голове. За показной беспечностью, напускным безразличием или притворным весельем часто скрывалось что-нибудь нелицеприятное, тёмное, мрачное, а иногда просто страх. А если Дин Гордон чего-то боялся, боялся по-настоящему, он мог натворить глупостей. Однажды такое случилось. И Аркейд очень не хотел повторения.       — Пойдут Аркейд и Бун, — уточнил Гордон. — Мне нужны оба. Обещаю вернуть их в целости и сохранности, Кэсс.       — А сам-то… вернёшься? — тихо спросила Вероника.       — Я? — Дин рассмеялся. — А когда я не возвращался? ______________________________ * (исп.) парнями ** (исп.) товарищи