3. Красное на белом
18 мая 2018 г., 19:44
Всю дорогу Норма болтает без умолку. Иногда Дин что-нибудь говорит в ответ, иногда молчит, сжимая руль, вглядываясь в освещённый фарами участок дороги.
Это была её идея — провести уикенд в кемпинге. Прежний Дин радуется этой возможности, новый — отстранённо наблюдает, он уже решил свою судьбу, остаётся только терпеливо ждать очевидной развязки, не поддаваясь панике. А она так и стремится выйти на сцену, чтобы стать звездой вечернего шоу.
Когда из темноты появляется дорожный указатель, Дин резко нажимает на тормоз. Норма вскрикивает: стаканчик с холодным чаем опрокидывается ей на колени.
— Прости, дорогая, — Дин достаёт из кармана платок и помогает жене отряхнуть брюки, — чертов койот чуть не угодил под колёса.
— Хорошо, что я взяла запасные, — Норма не собирается на него злиться, она просто испугалась. И ещё она рада, что койот цел и невредим.
Дин крепче сжимает руль. Он сворачивает направо, следуя указателю: «Ручей Форлорн-Хоуп. Две мили до кемпинга», думая, что именно сейчас стоило бы повернуть обратно. Или остановиться и закричать. Чужие воспоминания маячат как призраки, путают его и пугают. Он не уверен, что Норма рядом с ним настоящая. Он не уверен, что он — настоящий.
После бутылки пива он чувствует себя лучше.
Норма переоделась и сцепилась языком с Кларой Гейбл, подружкой из колледжа. Просто удивительно насколько тесен мир.
Дин рад внезапному одиночеству.
Он говорит жене, что все в порядке, пусть посплетничает в своё удовольствие, он тоже не будет скучать.
Какое-то время он сидит заднем на крыльце гостевого дома и смотрит на звёзды, ни о чем не думая. Слышит голоса, мужские и женские, смех Нормы неподалёку и чувствует себя почти счастливым.
Потом его зовут присоединиться к игре в покер, и Дин отвечает:
— Почему бы и нет?
Широкоплечий парень с суровым лицом провожает его под тент.
Под тентом царит веселье и гремят пивные бутылки. Его провожатый — отставной военный, как и все, кто сидит за столом. Это Дин понимает из разговора. А говорят в основном о войне и о комми, шутят и тешат себя скорой победой, не шутят только молчаливый парень и человек в белой футболке с красным пятном. Поначалу Дину кажется, что это кровь, но, приглядевшись, он узнает очертания КНР, над которой нависает ядерная бомба с лицом дяди Сэма.
Дин травит байки из жизни копов. Его рецепт удачной истории прост: правду и вымысел, в пропорции один к одному, смешать и взболтать до появления однородной массы. Поверить самому.
Рассказчик он замечательный, вскоре вся компания слушает его с интересом, слушает и смеётся. Дин не рассказывает грустных историй, грустные истории не для веселых компаний. Послушать со стороны — так работа копа самая лучшая в мире. Это как с его жизнью: самая лучшая, если не вдаваться в подробности.
— Бун, сгоняй-ка ещё за пивом, — просят с другого конца стола. Молчаливый парень с по-прежнему суровым лицом безропотно исчезает в ночи.
Дин провожает его рассеянным взглядом. Он готов побиться об заклад, что знает этого парня. Не знает только — откуда. А ещё он как будто помнит человека в белой футболке, от того, наверное, и улыбается ему чаще других.
У человека в белой футболке есть имя, но все зовут его «док», Дин тоже. Это звучит по-свойски, по-семейному. Парни под тентом как одна большая семья, и Дин на какое-то время чувствует себя её частью. Он забывает про Норму, как будто её никогда и не было.
Возвращается Бун, ставит на стол с дюжину бутылок, садится справа от Дина. Суровый и надежный. Мне бы такого напарника, думает Дин. С таким наверняка и не подстрелят ни разу.
— Эй, куколка, передай пиво, — просит док. Он сидит напротив Буна, но обращается к Дину. И улыбается слегка игривой улыбкой.
Мне показалось, пытается убедить себя Дин. Он протягивает доку пиво, и когда их пальцы соприкасаются — чувствует легкую панику: док с ним флиртует, а ему, Дину, это чертовски приятно, и он, как будто это само собой разумеется, отвечает флиртом на флирт.
За столом никто ничего не замечает, или только делают вид.
К полуночи компания редеет, а потом они и вовсе остаются вдвоём. Дин окончательно теряет чувство реальности, вернуть его не под силу даже Норме. Она зовёт его спать, и он говорит, что придёт, как только закончится партия, но не приходит.
Док курит сигарету за сигаретой, щурясь на Дина сквозь дым; у дока ловкие пальцы хирурга, и Дину хочется, чтоб он снова его коснулся, пускай невзначай. От этого желания у него кружится голова, а, может, конечно, от пива. И ещё кольцо на безымянном пальце левой руки непривычно натирает и жжется, и Дину хочется избавиться от него.
Норма, наверное, уже спит, обнимая подушку, ей одиноко и грустно, ей снятся черно-белые сны, но ему сейчас это неинтересно. Ему интересно, какие у дока губы на вкус, и думать он может только об этом.
Док приглашает его к себе.
— У меня там кое-что припрятано, — говорит он.
Дин, не думая, соглашается. Док подмигивает ему.
Дин как будто спит и падает в сон все глубже. Он просыпается лишь на мгновение, когда док стискивает его в объятиях и жадно целует. А потом проваливается на самое дно, и мир перестаёт двоиться.
Форлорн-Хоуп, палатка, док Ричардс, Бун, Легион, НКР — иллюзорная жизнь проносится у него в голове ярче, чем настоящая.
Дин отвечает на поцелуй, он обезумел и ему это нравится, он тащит дока к кровати, толкает его и падает сверху.
Кто-то стучит в дверь: тук-тук-тук-тук.
Док выбирается из-под Дина, поправляет одежду, пятерней приглаживает волосы.
— Какого черта? — спрашивает Дин. Он не хочет останавливаться.
Док выглядывает за дверь, поворачивается к Дину, выглядит слегка виноватым.
— Извини, детка, я ненадолго. Подожди десять минут.
Док уходит, а в голове Дина эхом отзываются два слова: десять минут, десять минут, десять минут. Только звучат они не голосом дока, а другим, и Дин силится вспомнить, кому он принадлежит.
Он лежит на кровати и одновременно где-то ещё. Шизофрения вернулась. Он думает, что ему тоже надо вернуться, но куда?
Он чувствует себя потерянным и одиноким.
Он понимает, что настала пора принимать настоящее решение. И он его принимает.
