Черная зависть

С трудом найдя место на парковке возле дома, Юля заглушила двигатель и устало откинулась на сиденье. Сегодня весь день опера катались по Чертаново, пытаясь найти юристов, что могли знать Юрьеву. Таких оказалось трое, и те знали ее не потому, что она у них консультировалась, а по общим знакомым. В итоге вариант связи бандитов с юридической фирмой в Чертаново можно было пока сбросить со счетов. Благо, что оперативники были разделены на две группы и офисы были посещены достаточно быстро. Третья группа — Лисицын и Майский следили за новоиспеченной начальницей нотариальной конторы, где были заключены завещания в пользу обоих погибших. Рогозина сперва не хотела давать разрешения, но больше ничего не оставалось, необходимо было проверить все. Тихонов поставил телефон на прослушку, но потом случайно заметил взлом базы данных конторы. Он был хорошо скрыт и практически не заметен. Доложив об этом Галине Николаевне, он стал детально искать улики, оставленные во время взлома, и предупредил, что это займет много времени. После того, как оперативники исколесили добрую часть Чертаново, Соколова и Круглов поехали в область за продавщицей вино-водочного. Та рассказала, что у погибшего Камышина за несколько дней до смерти появился новый знакомый, который не скупился на водку и был хорошим собеседником. Это она узнала от алкоголиков, что раньше проводили время с убитым. Далее несколько часов было потрачено на поиски двух граждан и их отправку в Москву. Николай Петрович заметил, что Юля очень устала, отпустил ее, сказав, что допросит их сам и позже, вместе с Холодовым, будут составлять фоторобот щедрого незнакомца. Майор была очень благодарна и в скором времени отправилась домой. Только сейчас ей не хотелось никуда выходить из машины. Второй день подряд шел дождь и настроения у Юли практически не было. Она не высыпалась по разным причинам, но была невероятно рада возвращению в ФЭС. Здесь она была своей и что бы не случилось, Соколова всегда являлась частью команды. Слушая мелодичное постукивание дождевых капель по автомобилю, женщина вдруг поняла, что с удовольствием бы вернулась сейчас на службу и помогала Круглову. Однако усталость взяла верх и чтобы не уснуть прямо в машине, Юля собрала разбросанные по салону вещи, такие как кошелек, телефон, сумка, удостоверение, и направилась домой. Дорога до подъезда была близкой, поэтому майор практически не намокла. Поднимаясь в лифте, она прислонилась к стене и с грустью и сожалением смотрела на красные меняющиеся цифры. Когда лифт поднялся на нужный этаж и раскрыл двери, Юля обречённо посмотрела на табло, указывающие этаж, и медленным шагом побрела в сторону квартиры. Едва переступив порог, ее талии обняли теплые мужские руки и майор сразу растворилась в объятиях. — Только перевелась на прежнее место службы, а уже каждый день допоздна работаешь, — сказал Максим. — Я начинаю немного ревновать свою женщину. Соколова рассмеялась и ответила, что от природы является трудоголиком, преданным своему делу. За три года их отношений она забыла, что такое ревность. Максим никогда не ревновал ее, и Юля была уверена, что и сейчас он не испытывает этого. Казалось, он вовсе не знает ревности. Да и майор его никогда не замечала за собой такого, даже когда вокруг него вились стайки девиц или когда он более тесно начинал общаться с одной из них. Сначала такое безразличие волновало Юлю, а потом отступило и это. Ей было абсолютно все равно, где он и с кем, а Максим говорил, что Соколова — идеальна. Аргументировал тем, что она никогда не выносила мозги и не контролировала его. Только женщина понимала, в чем причина. После всего, что пережила за последние пять лет, Юля вообще удивлялась, что ей удалось сохранить себя. Подобные мысли часто посещали ее, когда она ложилась спать с казалось бы близким ей человеком. Не сказать, чтобы она чувствовала себя несчастной, однако не покидало чувство о том, что все вокруг происходящее — не для нее. Каждая попытка разобраться в себе ни к чему не приводила, а лишь усиливала раз за разом процесс самокопания. Спасение было только в работе. Родные стены ФЭС стали возвращать Соколову в нужное русло. Перед сном позвонила сестра Юли и сообщила новость — с ее квартиры съехали съемщики. Теперь, когда Юля в Москве, она сама решила заняться сдачей квартиры и не вешать эту обязанность на сестру. Однако чуть позже подумала, что сдавать квартиру пока не будет. Не хотелось оставаться без крыши над головой в случае чего. Юля взглянула на комнатную дверь. Из-под нее бил слабый свет, исходящий от монитора Макса, который все еще работал над монтажом. Глубоко вздохнув, она обняла подушку и была немного рада, что засыпает одна.

***

— Ты посмотри, что пишут. — Лисицын бросил газету перед Майским, что сидел в буфете рядом с ним и лениво потягивал чай. Как раз именно этот момент на пороге комнаты появилась Юля. — Вы Данилова не видели? — спросила она. — А зачем он тебе? — спросил Майский и взял газету в руки. — Ты лучше с нами посиди, чаек попей. Соколова села за стол и рассказала, как вчера отдала Стёпе портативный зарядник, а сегодня телефон сел у неё, так как вечером, после звонка сестры она забыла поставить его заряжаться. Лисицын сделал для нее чай и поставил перед ней кружку. — Да ничего необычного, — проговорил Майский, пробегаясь глазами по статье. — Как всегда о бездействии полиции пишут. — Мне интересно, — сказал Костя, — как пронюхали про детали дела. Про портрет, например. Дальше читай. Теперь мы имеем дело с «храбрецами». — С кем? — спросила Юля, не совсем понимая, о чем он. — С храбрецами. Журналисты так новую банду прозвали. На листке же Пынтя Храбрый изображен, отсюда и название. — Что ты ей поясняешь? — вклинился Майский. — Она не маленькая. Лисицын хотел поспорить, наблюдая за тем, как она ищет любимые конфеты в вазочке, но промолчал. Серёга отложил газету в сторону. — Как прошла слежка? — Юля слышала, что им ничего это не дало, но решила узнать подробности от самих оперативников. — Пустая трата времени, — отмахнулся Костя, — Зря только сутки потеряли. Когда Юлия допила чай, Сергей предложил поискать Данилова в курилке, раз уж больше нигде его нет и на выезд он не отправлялся. Вздохнув, она направилась по коридору к удаленной от основной части офиса комнатке. Телефон показывал, что осталось одиннадцать процентов, а если учитывать, что еще только начало рабочего дня, ей этого определенно не хватит. Коридор, ведущий к курилке, оказался непривычно пустынным. Обычно здесь всегда кто-то отдыхал, стоя у подоконника и наблюдая за погодой. Сегодня дождь был не таким сильным, как в прошлые дни с момента ее приезда в Москву. Первый день встретил ее солнышком и легким теплым ветром, а потом погода резко испортилась. Немного недоходя до двери нужной комнаты, Юля почувствовала до боли знакомый запах сигаретного дыма. Он был не таким, как все. Чувствуя этот запах, майор с точностью могла определить, как марке он принадлежит.

***

Два года назад

Саша Нестеров назначил Юле встречу с глазу на глаз в месте именуемом, как вторая переговорная, или просто — курилка. Он хотел обсудить странную деталь последнего дела, ведь Соколову тоже смущало его необычное разрешение. Майор быстрым шагом направлялась к назначенному месту, думая, что уже опаздала, но Саши там еще не было. Вместо него она увидела новичка, затягивающегося сигаретой. — Тоже курите? — спросил он, удивляясь, но все же протягиваяя ей полуоткрытую пачку. Новый сотрудник, Алексей Зербин был крепким высоким мужчиной, имеющим глубокий бархатный голос. Серо-голубые глаза внимательно изучали Юлю. Она прислонилась плечом к стене и сказала: — Нет. Я просто жду кое-кого. — Похвально, — произнёс Зербин, убирая пачку в карман. — А я вот все никак бросить не могу. — Может быть, у вас нет достаточного стимула? — Юле казалось, что при имении силы духа, курить можно бросить очень легко. — Может быть, — на выдохе сказал мужчина. Он потушил сигарету о пепельницу, которой служила банка из-под растворимого кофе и Юля подумала, что майор сейчас уйдёт, но он достал ещё одну сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. — Немного неподходящее место для встреч с такой женщиной, — нарушил непродолжительное молчание Алексей. Юля смущенно улыбнулась и заправила часть прядей за ухо. — По воле службы приходилось встречаться и не в таких местах, — сказала она. — Понимаю, — коротко сказал майор. Наблюдая за тем, как он погружён в свои мысли, Соколова отметила, что чем-то он похож на Лисицына, только спустя несколько лет она поняла — чем. Однако стоя в курилке и ожидая Сашу, она прогнала эту мысль прочь, стараясь настроиться на будущий разговор. Юля проработала с Алексеем всего пару недель, а уже могла утверждать, что он всегда за справедливость. Так сложилось, что на новом месте службы Соколовой не удалось обзавестись подругами, за то с мужчинами она куда быстрее находила общий язык. С Зербиным они сработались невероятно быстро, и казалось, что он вовсе не перевелся сюда из другого отдела, а будто вышел из длительного отпуска. Алексей часто благодарил Юлию за то, что именно благодаря ей он так быстро влился в коллектив. Только Юля не видела своей заслуги. Скорее, она чувствовала, что именно она должна была протянуть руку помощи. Когда перевелась она — рукой помощи был Саша. В то время он помог Юле освоиться, понимая, что ей тяжело. Именно тогда завязалась их прочная дружба. Зербин не любил рассказывать о себе, но новым коллегам не терпелось всё узнать. Большей части женской половины отдела хотелось узнать, почему же мужчина в полном расцвете сил до сих пор не женат, на что Алексей отвечал абсолютно не скрывая, что с женщинами ему не везло. Что был женат, но недолго и с тех пор с представительницами женского пола у него так и не ладилось. Мужчин это совсем не интересовало и Зербина часто спрашивали, почему он сейчас работает именно здесь. Так коллеги узнали, что их новенький дослужился до майора за двенадцать лет, ведь пришел он полицию, когда его возраст едва достиг тридцати. — Знаешь, почему мне пришлось перевестись? — сказал Алексей, докуривая. — Из-за отсутствия перспектив? — Юля отчего-то думала, что это так. — Из-за того, что чуть не влез в чужую большую игру. — Он посмотрел на удивленную женщину. — Не вздумайте повторить того же. *** Соколова стояла у окна и смотрела вдаль, обняв себя за плечи. Будучи полностью поглощенной воспоминаниями, она не заметила, как подошел Лисицын и обеспокоено смотрел на неё. Когда Юля обернулась, то никак не ожидала его увидеть. Ее глаза слегка блестели, говоря о выступивших слезах. — Ты что-то хотел? — сухим и безжизненным голосом спросила она, вновь отворачиваясь к окну, чтобы Костя не видел ее такой. — Тихонов твой зарядник передал, — сказал Костя и протянул ей. Она обернулась и уголки ее губ чуть поднялись. — Данилов срочно по делам уехал, — пояснил тот, — ну и решил Ване оставить, а он забыл. — Забыл, — эхом проговорила Соколова, забирая из его рук вещицу. — Всё хорошо? — майор пытался понять, почему она выглядит такой разбитой. — Если бы у меня все было хорошо, я бы сюда не вернулась.