Черная зависть

Расследование затянулось еще на несколько дней. За это время было проведено огромное количество работы, опрошена масса людей и, как это не странно, результат был, пусть и слабый. Несостоявшиеся участники группировки Борцов за справедливость делились на три категории: те, кого посадили по несложным статьям, те, кто умер от передозировки и те, кто был на свободе, но вел скрытный образ жизни. Последних было всего трое и большая часть из них оказались очень подозрительными — многочисленные звонки на неавторизированные сим-карты, путь к месту проживания пролегал каждый раз по разному и петляя дворами. Первый факт был установлен экспертами, второй — оперативниками. Стоя в пробке по дороге на работу, Юля подводила итоги последней недели. Она гордилась собой, что держалась поистине неплохо, но очень стыдилась за то внезапное предложение посетить набережную. «И что это было?» — мысленно спрашивала себя весь последующий день и не знала, как вести себя. Этот человек предал её, изменил, а она… Юля глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. Такое действие помогало, когда чувство беспокойства брало верх. Она уверяла себя, что не нужно думать об этом, но снова мысли не слушались её. Тогда Соколова сделала громче звуки радиостанции и постаралась расствориться в музыке, повторяя про себя слова песни. В какой-то момент Юля заметила, что мужчина из рядом стоящего Лэнд Ровера внимательно на нее смотрит. Благо его полоса продвинулась на несколько метров и ему пришлось проехать вперед. Торопыга на приземистой мазде перестраивался из ряда в ряд. Ему сигналили, некоторые водители даже кричали вслед нецензурные выражения, но молодой человек упорно двигался сам не зная куда. Соколова отрешенно наблюдала за этой картиной лишь за тем, чтобы этот малый не задел ее машину.

***

Около двух лет назад

Очередной проливной дождь за окном и куча отчетов, которые были даже не начаты. Соколовой нравилось, когда в кабинете царил полумрак. Это помогало настроиться на рабочий лад гораздо быстрее, нежели ясное солнышко за окном. Зербин четвертый час пребывал на выезде, так что Юля могла насладиться тишиной, нарушаемой лишь стуком капель по окну и редкими возгласами в коридоре. Бросив взор на противоположно стоящий стол, Юля отметила порядок на нем и минимальное количество папок, свидетельствующих о том, что напарник делал все отчеты вовремя. Пожалуй, этому ей бы хотелось поучиться — не откладывать дела в долгий ящик. Близилось время обеда. Соколова уже представляла, как отложит ручку, уберет папку в сейф и с чувством выполненного долга отправится в буфет. Правда, долг выполнен всего лишь наполовину, так как на столе еще лежало несколько папок, но, в любом случае, начало было активно положено. В один момент Юля решила прерваться и посмотрела в окно. Дождь не собирался утихать, к тому же кроны деревьев по-прежнему раскачивались от многочисленных порывов ветра. Майор подумала, что Зербину совсем не повезло — работа под дождем одна из самых неблагодарных для экспертов. Едва она успела закончить эту мысль, как сосед по кабинету появился на пороге, насквозь мокрый и нервный, но все же вызвал у нее улыбку. Он поздоровался одним кивком, взял со стола пачку сигарет и исчез. Юля непроизвольно вздохнула, представляя, как он злился на разбушевавшуюся стихию, собирая улики. С ним в паре работал Нестеров, который наверняка сейчас выглядит не лучше Лёши. Должно быть, убийца хотел конкретно поиздеваться над полицейскими, убивая несчастную жертву в такую погоду, или он хотел, чтобы после преступления дождь скрыл как можно больше следов. Через полчаса Алексей вернулся в более приемлемом виде и улыбаясь. Он подошел к столу и стал листать какой-то справочник. — Все никак не бросишь? — спросила Юля, указывая взглядом на небрежно брошенные на стол сигареты. — Никак, — эхом отозвался Зербин и тут же оживился, переводя взгляд на Юлю. — Помнишь, мы с тобой про стимул говорили? — Помню, — сказала Соколова, стараясь воскресить в памяти разговор, состоявшийся несколько месяцев назад. — Я кое-что придумал. — Он подошел к ее столу. Юля оторвалась от отчета и посмотрела на него. — Давай так: я бросаю курить с условием, что со мной поужинает одна из самых красивых женщин нашего отдела. Соколова оказалась в легком ступоре, понимая, что речь идет о ней. Она часто ловила на себе увлеченные взгляды Алексея и догадывалась, что в скором времени он предложит ей нечто подобное. Только проблема в том, что уже больше года она встречалась с Максимом, но сказать об этом прямо сейчас, в лоб, она не решалась, боялась задеть. — У меня есть время подумать? — с улыбкой спросила Юля, стараясь не выдать то, о чем думала. — Разумеется. — Зербин и не ожидал другого ответа, но был искренне рад, что читалось по его лицу. За месяцы работы в одном кабинете он изучил ее и знал, что на такое предложение она никогда не согласится сразу. — А теперь позволь, я покурю еще немного, пока есть свободное время. Столкнувшись с Нестеровым в дверном проходе, Зербин позвал его в курилку, но тот отказался. Когда дверь за Алексеем захлопнулась, Саша сел на почти всегда свободный стул, стоящем рядом с рабочим столом Юлии и заговорщеским, будто бы тоном хитрой лисицы спросил: — Ворковали? — Что? — удивилась Соколова, но в то же время была готовая рассмеяться. Своей непосредственностью и простотой Саша всегда заставлял Юлю улыбаться. Молодой человек постоянно шутил и был весел. — Да ладно, брось. Весь отдел видит, как он на тебя смотрит. Женская половина ядом захлебывается. — Но между нами ничего нет, — возразила Соколова. — А жаль. — Он забрал из рук Юли ручку и стал вертеть.  — Нормальный мужик, не то, что твой… этот… Юля сложила руки и уперлась ими в поверхность стола. Саша все также беззаботно смотрел на нее. — Вечно вы, женщины, не тех выбираете. Но вот моей повезло. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, да? — Майор забрала у него ручку и положила на стол.Саша, вновь вспомнив о своей, по его словам необыкновенной девушке, заговорил о ней и показал фото своей избранницы. — Хорошая? — спросил он и, получив одобрительную реакцию Соколовой, сменил тему: — Что там по нашему каналу наркоты? Юля поняла, что он говорит о деле наркокурьера, которое закрыли за четверть дня и товарища, взятого с поличным, отпустили на волю, продолжать совершать свои противозаконные действия. У оперативников было предположение, что замешаны сразу несколько сотрудников их отдела. Сначала подозрение падало только на следователя, но после того, как все сошло ему с рук, подозревался и заместитель главы отдела. Юля передала коллеге найденную информацию на обычном тетрадном листке, так как боялась, что их могут подслушивать. Сложив листок в несколько раз, Саша спрятал его в карман брюк. Когда он направился к выходу, то снова столкнулся с человеком с дверях, но это уже был не Зербин, а Максим, пришедший забрать Юлю пообедать. Женщина стремительно согласилась, чтобы быстро покинуть кабинет и не встретиться с Зербиным. Однако, когда пара миновала стойку дежурного, Зербин оторвался от общения с коллегой из лаборатории, чтобы посмотреть им вслед. Юля чувствовала этот взгляд и хотела поскорее сбежать отсюда. Будучи в ресторане, Максим увлеченно рассказывал о репортаже-бомбе, который готовил вместе с коллегой из своей конторы, но Соколова почти не слышала его. Все мысли были обращены к тому взгляду, которым их проводил Лёша. Неохотно поглащая пищу, Юля не могла представить, как они будут дальше работать в одном кабинете. Если бы Максим пришел пораньше, Зербин бы не предложил ей ужин и Соколова не чувствовала себя так неудобно. Юля вернулась в отдел и почувствовала, как сильно участился ритм сердца. Мысленно моля о том, чтобы Алексея не было на рабочем месте, она постепенно приближалась к кабинету. Ее молитвы не были услышаны — коллега стоял возле шкафа с бесчисленной документацией и пытался найти место для внушительной папки. — Уже вернулась? — спросил Зербин с натянутой улыбкой и Юля остановилась недалеко от двери. Ответом послужил только кивок. Он подошёл ближе и Соколовой стало труднее дышать. В голове крутилась мысль:"Почему рядом с ним она не может нацепить маску? Казаться безразличной ко всему? Почему она волнуется?» — Слушай, — взволнованно начал он, стараясь скрыть это и подбирая слова, — ты не думай о том, что я сказал сегодня, хорошо? Я просто не знал, что у тебя кто-то есть. — Всё нормально, — ответила Юля и почувствовала подступающее к ней волнение. Соколова прошла к своему рабочему месту. Зербин, который так и не нашёл места для папки, оставил ее на своем столе, взял пачку сигарет и вышел. Только тогда она смогла облегченно вздохнуть. Уже будучи дома, лежа в одной постели со своим мужчиной, она думала о том, что произошло за весь день. Вспоминала, каким взглядом Зербин проводил её, как подбирал слова после, в кабинете, и как не клеился ни один их разговор, хоть он и был на сугубо рабочую тему. Ей вдруг стало непростительно одиноко, даже находясь в теплых объятиях. Соколова часто прокручивала в голове слова оперативника, будто это была неясная сцена из фильма и представляла, что если бы она встретилась с Зербиным в другое время и при других обстоятельствах, то наверняка уже была счастлива. Только сейчас, она словно ясно видела перед собой момент их встречи в кабинете и осознавала, что не может ответить ему взаимностью. Просто напросто не может, потому что отвечала на чувства ненужных ей людей.

***

Когда Юля перервала поток внезапных воспоминаний, она обнаружила, что человек на мазде скрылся из вида, а ее ряд продвинулся аж на двадцать метров. Сигналили автомобилисты, стоящие позади и именно это вернуло ее к реальности. Она двинулась вперед и пробка вновь застыла. Майор обреченно посмотрела на время и поняла, что безнадежно опоздала на работу. Наконец оказавшись в комнате переговоров, Юля ощутила на себе взгляды, присущие каждому человеку, что пришли вовремя. Рогозина продолжала говорить и лишь коротко поздоровалась с только что прибывшей, значит, опоздала не только она одна. Судя по немного растерянному виду, Оксана прибежала на работу немногим раньше. На совещании говорилось о малом, к сожалению, продвижении в расследовании дела. По остальным делам служба делала неплохие успехи, но это… Оно словно было каким-то шаром, к которому не знаешь, как подступиться. Ты пытаешься ухватиться за один край, а он отстраняется от тебя. Тогда ты пытаешься ухватиться за другой, но тебя настигает тот же результат. Юля отрешенно смотрела на меняющиеся на экране слайды и думала о том, что всей полиции давно пора поменять тактику. За время службы в другом отделе она отчетливо поняла один очень примечательный принцип: если хочешь остаться незамеченным — не скрывайся, не прячься. Ведь именно те, кто принимал излишние предосторожности, раскрывались быстрее всех. А те преступники, что продолжали вести себя как ни в чем не бывало и чьи предосторожности использовались только по мере их необходимости, оставались по прежнему на свободе. Когда Соколова не в первый раз за день осознала, что стала часто «витать в облаках», совещание уже почти закончилось. За все время своей задумчивости она упустила возможность боковым зрением поймать взгляд Лисицына. А вообще, для этого необязательно было украдкой смотреть на него. Достаточно было почувствовать этот взгляд, который время от времени устремлялся в ее сторону. Выходя из переговорной, она была несказанно рада, ведь сегодня Юля весь день будет работать в паре с Даниловым, а это избавит ее от лишних встреч с майором Лисицыным. Всё-таки ей бы хотелось, чтобы если они и пересекались, то только по необходимости и, желательно, как можно реже, так как любые встречи с ним пагубно влияли на спокойный сон Юлии. Направляясь к Тихонову, Юля стала свидетелем привычного в этих стенах спора. — Что значит «не положено»? — громко возмутилась девушка. Она стояла возле ресепшена и обращалась к непроницаемому молодому офицеру, имеющему звание младшего лейтенанта. — Нужен пропуск, девушка, — измученно произнес офицер. Видимо, она уже изрядно достала его. Юля решила вмешаться в их разговор. Ей стало интересно, что же за милая особа пытается тщетно к ним проникнуть. Майор двинулась к стойке ресепшена и спросила: — Что здесь происходит? — Наконец-то, — вместе с этими словами на лице девушки появилось неподдельное облегчение. Она гордо выпрямилась: — Я до вашего сотрудника докричаться не могу. Мне нужен майор Лисицын. С последними словами девушка показала удостоверение журналиста. Юля немного опешила от такого заявления, точнее сказать, не ожидала того, что такая очаровательная журналистка будет интересоваться Костей. Только после того, как она назвала имя человека, что ей был нужен, Соколова стала внимательнее ее рассматривать. Но не успела она что-либо ответить девушке, как из-за спины майора появился Лисицын, приблизился к журналистке, взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Юля невольно осталась стоять на месте, наблюдая за тем, как они обменивались приветствиями. — Ну, раз уж Ваш майор нашелся, не буду мешать, — улыбнувшись, сказала Соколова и удалилась, почувствовав, как журналистка провожает её взором. Возле своей обители Тихонов стоял и наблюдал за всем этим. Имея странное чувство непонимания и потерянности, Юля подошла к нему в надежде развеять туман мыслей в ее голове. — Это еще кто? — спросила она, приблизившись к нему и скрестив руки на груди. — И почему он так спокойно разгуливает с ней в стенах ФЭС? — Наш добрый друг Журналист, — отвечал Тихонов. — Подчеркиваю слово «добрый». С её помощью можно спокойно разместить нужную статейку в газете и на просторах интернета. А ещё порой журналисты оказывают полиции хорошую услугу, копая там, где мы еще не начали. Между нами с Лилией — именно так зовут эту милейшую особу, — происходит обмен информацией. В рамках закона, конечно же. Видя раздражение Соколовой, что стояла впиваясь взглядом в улыбающуюся словам Лисицына, Тихонов продолжил, подливая масло в огонь: — Преимущественно работает с Лисицыным. Он как-то находит общий язык со свободной прессой. — И давно они «работают» вместе? — Юля почувствовала, как вскипает от непонятной злости. — Нет, — просто сказал он, но чувствовал, что майору нужно знать больше. — Ей только двадцать три года. Журфак она закончила совсем недавно и сразу ударилась в криминальные журналисты. У неё талант, признаюсь. И ещё она отъявленная карьеристка. С нами работает менее года. Лисицын спас её, когда она написала скандальную статейку о мэре Долгоозёрска, что обрал нехилые такие откаты. Девушку тогда похитили и прислали письмо её отцу, чтобы он повлиял на выход этой статьи, а он в свою очередь обратился к нам. — Её фамилия — Егорова. А не тот ли Егоров… — Он самый. Владелец крупной фирмы по обработке дерева. Её сестра — уже! — одна из помощников главного прокурора. — А она просто журналист? — удивлённо спросила Юля. — С такими связями она могла бы быть на такой высоте… — Не просто, — заметил Иван. — Лиля лучшая в своем деле. Завидная невеста, да? Компьютерный гений решил умолчать о том, что у журналистки уже имеется жених — солидный бизнесмен в свои тридцать два, — поэтому искоса наблюдал за реакцией Юли. Последнее предложение Тихонова пригвоздило Соколову к земле. Она смотрела на это юное дарование, сопровождаемое Лисицыным и удивлялась ей. Одета она была неброско, но со вкусом, и каждый изгиб ее тела подчеркивался облегающим предметом одежды. Идеально прямые черные волосы были собраны в высокий конский хвост, что подчеркивало их длину и красоту ее осанки. На лице присутствовало минимум косметики, от чего она смотрелась просто восхитительно. Конечно, её чарущие зеленые глаза, будто у кошки, и невероятная улыбка притягивали мужчин и наверняка она журналистка этим активно пользовалась. Словно уязвленная обидой, Юля резко развернулась и пошла прочь.