Черная зависть

Четыре месяца назад

Двигаясь по людному коридору в сторону лаборатории Юля оказалась поймана за локоть. — А ну постой-ка, — сказал Нестеров и потянул в свой кабинет. Соколова успела порядком перепугаться, ведь в последнее время Сашу просто не узнать: он стал пререкаться с начальством, нарываться на драку с другими оперативниками и грубил потерпевшим. В общем, он стал агрессивным по отношению ко всему. Никто не знал, что происходит в его голове, когда он суровым взглядом сверлит какого-нибудь коллегу. Когда Соколова увидела, что в кабинете никого нет — напряглась вдвойне. — Мне больно, — твёрдо произнесла она, но все же поморщилась от неприятных ощущений. — Ты в своём уме? — А ты? — закипая, спросил коллега. — Слышал тебе предложение поступило от Рогозиной. Она хочет снова видеть тебя в своей команде? Майор была удивлена. Об этом особо не распространялась, как он узнал? — Что ты ответила? — сверля взглядом, сказал Саша. Локоть он так и не отпустил. — Сказала, что хорошо подумаю, прежде чем дам окончательный ответ. — Ты ещё думать будешь? — он повысил голос. — Соколова, да отсюда бежать надо! Брать ноги в руки и бежать! И в первую очередь от меня. А знаешь, почему? Потому что пока я тебя вижу, пока ты на этом самом месте, я не смогу пережить весь этот ужас, что с нами произошёл, понимаешь? Ты можешь сидеть в том кабинете, где работал твой друг и коллега, что погиб из-за тебя? Искренне завидую, а я так не могу! Саша наконец отпустил её и Юля заплакала не выдерживая такого накала эмоций. Она медленно сползла по стене возле двери, в то время как оперативник стоял в стороне, отвернувшись. — Вернись туда, где ты часть настоящей команды, — уже спокойно произнёс Нестеров. — Где тебя ждут и любят. Он подошёл к ней ближе и приподнял за плечи, не давая опуститься на пол. Юля словно не замечала ничего вокруг, кроме собственной боли, что она неумолимо пыталась заглушить последний месяц. Слезы катились по щекам, совсем не слушая мысленного приказа остановиться. В это время капитан прижался к стене лбом, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Юль, уезжай, пожалуйста. Согласись, пока Рогозина не передумала. И я свалю. Дождусь твоего перевода и свалю. Я не смогу здесь. Тебя вижу и все вспоминаю. Вернись в ФЭС, прошу тебя. Взяв себя в руки, Соколова подняла с пола упавшую папку, благо та не раскрылась и не растеряла содержимое, и вышла из кабинета прочь. Она побежала в курилку, зная, что там сейчас народа мало и она может спокойно поплакать. Однако это ей не удалось. Там будто бы повсюду витал запах сигарет, которые курил Зербин. Соколова поняла, что дальше так просто не сможет и постаралась как можно быстрее покинуть это помещение.

***

Искренне радуясь тому, что теперь можно читать и не бояться, что из-за головокружения буквы будут расплываться, Юля заворожённо смотрела на лежавшего в руках томик сборника рассказов о Шерлоке Холмсе. Прошло несколько дней с момента прихода в сознание, прежде чем ей разрешили напрягать зрение и почитать. Ранее, чтобы хоть чем-то заняться, Юля просила кого-нибудь из посещающих включить ей аудиокнигу. Телевизор смотреть не хотелось, к тому же он тоже был под запретом некоторое время. Теперь, Юля могла попросить ей подать любую книгу с полки — ей становилось лучше, но ходить пока не разрешено. Стоит признать, ФЭСовский стационар имеет очень много плюсов. Основные из них: во-первых, часто навещают коллеги; во-вторых, здесь она точно под хорошим присмотром; в-третьих, её палата больше была похожа на комнату в санатории. Здесь было все, чтобы не ощущать больничной скуки: книжная полка с большим выбором произведений, хороший телевизор с множеством каналов, игровая приставка (правда, до этого Юле ещё далеко), целая коробка дисков с фильмами и на столе красовался шахматный набор. А насчёт посещений все было не так уж хорошо. Это только кажется, что когда тебя навещают — это очень здорово. Однако мама Юли проплакала возле постели всю встречу и ушла очень расстроенной несмотря на то, что дочери становилось лучше. Приходил Максим, который осыпал поцелуями и больше никуда не отпускать одну, но Соколова не испытала никакой радости от этой встречи. Поздней ночью к ней приходил Лисицын и хоть Юля не признавалась в этом себе — она была рада его видеть. Они говорили о текущих делах, в частности о подозреваемых, уликах и оперативных мероприятиях. Как же она мечтала вновь влиться в рабочий процесс. На днях забегала подруга Соколовой и как всегда поругала, ибо в Москве майор пребывает всего несколько недель, а с ней уже приключилось такое. Лариса поинтересовалась, на каком этапе следствие и нашли ли преступника. Соколова не решилась ей рассказать о том, что спустя неделю после нападения преступник был найден на пустыре уже убитым. Наверное там должен был с ним рассчитаться заказчик, но что-то пошло не так. Улики указывали на него, но к сожалению Юля не смогла его узнать. Она мало что помнила, а лицо нападавшего даже и не видела. Однако судя по комплекции и телосложению это был действительно он. С предвкушением открыв книгу, Юля почувствовала приятный запах страниц. «Так пахнут только детективы», — подумала она. Чтение пришлось отложить — раздался стук дверь и в палату заглянула та медсестричка, что делает Юле уколы и ставит систему. — К Вам посетитель, — коротко сказала она и ушла не дожидаясь Юлиного ответа. «Ну, ничего, я вернусь к тебе потом», — подумала Юля и отложила книгу на прикроватную тумбочку. В этот момент на пороге появился тот человек, которого не ожидала увидеть, ведь совсем недавно думала, что их общению пришёл конец. У выхода из палаты стоял Саша Нестеров. Когда служба Юли на Ближнем Востоке подходила к концу и она дорабатывала последние дни перед своим возвращением в ФЭС, то есть примерно пару месяцев назад, — она запомнила Сашу, как убитого горем человека, в результате чего его защитной реакцией на все происходящее была агрессия. Однако теперь перед ней стоял совсем другой Саша, он был похож на того, кто одним из первых встретил её на новом месте и помог влиться в коллектив; на того, кто мог всех поддержать, развеселить если надо. Проще говоря на того, кем он был прежде, до всего случившегося. Его глаза больше не впивались взглядом в кого-либо, а спокойно смотрели, излучая блеск. Саша улыбнулся и наконец преодолел нерешительное оцепенение. Когда в ответ улыбнулась Юля, он мгновенно приблизился к ней и обнял. С груди у обоих словно скатился огромный камень. — Откуда ты знаешь что я здесь и как тебя пустили? — спросила Юля, все ещё не решаясь выпустить из объятий друга. Он все же отстранился и сел на стул. — Как и обещал, — начал Саша, — Я перевёлся сразу после тебя и теперь я в Питере, ловлю преступников и стараюсь радоваться жизни. А слухи ходят быстро, ты сама знаешь. Раздобыл твой московский номер, позвонил, а там — абонент не абонент. Приехал искать свою боевую подругу и нашёл! Только слухи говорили, что тебе гораздо хуже. — Значит твой источник информации устарел, как видишь, — Юля улыбнулась, радуясь, что встреча состоялась именно тогда, когда ей стало лучше. — Ну, а пустила к тебе сама Рогозина. Остальные не доверяли. Особенно опера. Соколова сразу представила Лисицына, Майского и Данилова, грозно стоящих у стойки ресепшн до тех пор, пока не появилась полковник и не разрешила ситуацию. Саша осмотрел временные апартаменты бывшей коллеги и отметил, что тут довольно неплохо. — Я к тебе с новостью, — слегка неуверенно произнёс Саша, — а ты уже решай сама — хорошая она для тебя или нет. Тот киллер, что стрелял в тебя, а попал… Ну, в общем, никак он не связан с тем делом о наркотиках, которым мы тайно занимались. Мою девушку — да, из-за этого. Тебя — нет. Выходит, ты кому-то другому дорогу перешла. У Юли в груди нарастало волнение, пока Саша говорил и она решила рассказать всё как есть. Начиная с задержки на работе в тот вечер, когда случилось похищение с неизвестной целью, заканчивая сегодняшним днём. Некоторые подробности она, разумеется, умолчала, но это только потому, что не хотела раскрывать каких-либо личных тайн и отношений между сотрудниками. — То есть, ты хочешь сказать, что тебя просто хотели бросить умирать в лесу с пробитой головой? Так глупо? После покушения полугодовалой давности прямо во дворе службы, где находится толпа ментов? — Согласна, логика тут хромает. Если это делает один человек, а я в этом почему-то не сомневаюсь, — то он действует по меньшей мере странно и неизвестно по какому мотиву. — А что, если все это для того, чтобы ты страдала? — выдвинул предположение Нестеров. — Коллега говорил мне об этом, но кому это выгодно? Каждый раз нанимать человека, чтобы он причинил мне вред? Но тогда это может повторится снова… Несмотря на то, что Соколова находилась в стационаре ФЭС, где имеется надежная охрана, Юля почувствовала себя незащищенной и одинокой. Все нутро пробирал холод от осознания, что где-то есть человек, которому нравится причинять Соколовой тяжкий вред различными способами. Однако странность этих способов не укладывалась в и без того больной голове. «На что рассчитывает преступник? Кому это выгодно?» — подумала Юля про себя, а Саша, будто прочитав её мысли, ответил: — Логически рассуждая, — он устало провёл по лицу рукой, — это делает тот, у кого есть возможность видеть твои страдания. Иначе зачем это все? Эти слова заставили Соколову ещё больше усомниться едва ли не в каждом человеке своего окружения. Она перевела взгляд на посетителя, до этого смотрела в одну точку перед собой. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть хоть малейшие предположения, — с надеждой в голосе сказала она. В ответ Саша лишь опустил голову. Юля приложила космические усилия, чтобы не выдать своих слез, которые неожиданно подступили. — Неужели ты, оперативник, ни разу не ощущала слежки? Не замечала чего-то странного? — Похоже я была занята своими личными проблемами и не видела ничего вокруг, — заключила Юля. — Любовный треугольник? — в привычной шутливой манере спросил Саша. — В моей геометрической фигуре как минимум четыре угла, — ответила она, представляя помимо Максима Костю и Лилю, на которых она ревностно реагировала. Костя в свою очередь своими поступками доказывает, что Соколова ему небезразлична, но в то же время получает поздние звонки от Лили. Но не стоит забывать о таких же поздних звонках Максиму и его неожиданные отъезды «по делам». Так что вполне возможно, что в её жизни имеется пятиугольник. — Соколо-о-ова, — протянул Саша, — ты в Москве-то всего ничего, когда успела? Слушай, а не мог кто-то из этих самых «углов» постараться? Майор задумалась. Лисицын и его подружка отпадали сразу. К первому вопросов нет, а Лиля увидела Соколову впервые только несколько недель назад. Не вариант. А Максим? Он слишком прост для этого всего. Может кто-то из его пассий? За все время отношений с ним она поняла, что в основном он предпочитает редкостных дур и тех, с кем ему удобно. Соколовой нравилось думать, что она во второй категории, но иногда, глядя на себя в зеркало, понимала, что она где-то по середине — дура, с которой удобно. Так что здесь тоже подозревать некого. Однако бдительность по отношению ко всем перечисленным людям Юля пообещала не терять. — Юля, — серьёзно произнёс Саша, — что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я сразу примчусь как можно скорее. Пожалуйста, не играй в эту сильную и независимую, как ты любишь. — Я постараюсь, — честно ответила Соколова. Больше к теме о покушениях бывшие коллеги предпочли не возвращаться, по крайней мере сегодня. Было гораздо приятней рассказать Александру о новых делах в ФЭС и в Москве в целом.