Черная зависть

— Надеюсь, разберёшься здесь. — Лисицын переступил порог и поставил спортивную сумку с вещами на тумбочку в прихожей. — Еды нет, правда, но можно заказать доставку. — Разберусь, — отозвалась Юля и прошла следом. Костя вышел и запер дверь на ключ, а Соколова осталась в его квартире с мыслями наедине. Она осмотрела интерьер и заметила, что многое осталось по-прежнему. Вновь возвращаться в эту квартиру было слишком губительно. Однако Юля пришла сюда не для того, чтобы себя жалеть. Она сняла верхнюю одежду и стала разбирать сумку. У Лисицына двухкомнатная квартира и поэтому майор твердо решила, что займёт спальню на время проживания здесь, а хозяин поспит и в гостиной. В конце концов, он знал на что шёл. В спальне был небольшой телевизор, двуспальная кровать и скромный шкаф-купе, который никогда не нравился Юле, когда она жила здесь. Рядом со шкафом стоял рабочий стол с настольной лампой и ноутбуком. Над столом была совершенно пустая стена, которая и привлекала внимание Соколовой. Из своей сумочки майор достала распечатанные фото и булавки. В центре своей экспозиции она приколола своё фото и нарисовала к ней две стрелочки красным карандашом. У основания стрелок прикрепила фотографии исполнителей, взятые из дела, а над ними нарисовала ещё стрелки, написала «заказчик» и изобразила жирный вопросительный знак. Рядом и пока без стрелочек было прикреплён снимок Максима, а надпись выше гласила: «Мотив?». Долго и колебаясь она смотрела на следующую фотографию и всё-таки, немного посомневавшись, повесила её. Сашу Нестерова она тоже подозревала и мотив у него был. Он мог мстить за гибель своей невесты, правда это никак не укладывалось в голове Соколовой, к тому же он сам сказал ей, что тот выстрел никак не связан с делом по наркотикам. Дальше Юля развесила несколько фотографий преступников, которых она посадила ещё будучи здесь, в Москве, и тех, которых закрыла на предыдущем месте работы. Однако на свободе было только двое из них, остальные отбывали наказание, но Юлия знала их связи и при желании, они могли бы её достать. Долго рассматривая получившуюся картину Юля почувствовала, чтобы было бы неплохо поесть, однако майор предупредил её о том, что как раз-таки есть нечего. Тогда Соколова решила заняться бытом: она разобрала свои больничные вещи и большую часть из них отправила в стирку, затем переоделась в домашний комплект из майки и свободных брюк бежевого цвета и стала думать, как ей заказать еду, когда у неё лишь кнопочный телефон и ни одного номера доставки она не помнила. Тогда внимание Юли привлёк ноутбук, сверху которого лежала забытая Лисицыным банковская карточка. Искренне надеясь, что на ней есть деньги, Соколова поудобнее устроилась с ноутбуком на кровати. Что её особенно порадовало, так это то, что пароля не было и девушка беспрепятственно вышла в Интернет. Быстро собрав все необходимые продукты в корзину, она перешла к пункту «Оплата». Похоже, что Костя раньше уже заказывал еду с помощью этого сервиса, ибо эта карточка, что осталась дома, была привязана к аккаунту, однако на экране вышло сообщение о том, что необходимо подтвердить оплату. Для этого отправлена смс с кодом на номер Кости… Юля закатила глаза — ну не могло же всё быть так просто. Она потянулась к телефону и набрала номер Лисицына. Спустя несколько длинных гудков абонент ответил. — Кость, тебе там смс-ка придёт. Подтверди покупку, пожалуйста, — на одном дыхании выдала Юлия. — Я слышал, что по такому же принципу мошенники действуют, — сказал майор, уже заметив уведомление о предстоящей покупке на экране и словно на расстоянии почувствовал, что сейчас Юля вновь закатывает глаза. — Очень смешно. Я нам продукты заказала, ты же не разрешаешь мне выходить. Так что необходимо Ваше подтверждение, товарищ майор. — Ладно, сейчас. — Костя переслал уведомление с кодом на номер Юли. — Надеюсь на ужин. — Будет тебе ужин, — сказала Юля и отключилась.

***

— Оу, — только и смог произнести Костя, увидев экспозицию с фотографиями на стене. — Я так понял ты занимаешь спальню. Вещи-то можно забрать? — Он улыбнулся и посмотрел на девушку. — Я уже перенесла все твои вещи в зал, — сказала Соколова, всем видом показывая, что она тут уже обжилась, и посмотрела на свою работу. — Как тебе? Лисицын сделал вид, что критически смотрит на схему, от чего получил лёгкий удар кулачком в плечо. — Я серьёзно вообще-то. — Юля не смогла сдержать улыбки. — Я тоже, — сказал Костя. — Она же у тебя неполная. — Как? — удивилась она и беглым взглядом прошлась по всем снимкам. Вроде бы все подозреваемые были на месте. Тогда Лисицын вышел в коридор и вернулся с ещё одним снимком, который приколол свободнолежащей на столе булавкой чуть поодаль. У него тоже была идея собрать подобную схему и, как выяснилось, у майоров мысли совпадают. — Ну нет, Кость, — сомнительным тоном произнесла Соколова, но отчего-то в её глазах не было рьяного протеста. — Так я же никого не обвиняю. Давай просто рассмотрим этот вариант тоже. Юля внимательно посмотрела на дополненную фотографию — там была изображена её близкая подруга, Лариса. Возразить майору она просто не могла, так как аргументов не было, и она подозревала каждого не то из-за мнительности, не то из-за страха за свою жизнь. Однако внутри был целый ворох вопросов, один из которых она всё же решила озвучить: — У тебя есть какие-то предположения на этот счёт? — Пока не проверю всё сам лично, зря говорить не буду, но доверия к ней у меня нет и никогда не было, ты уж извини. — Как будешь проверять? — не отставала Юлия. — Пока не знаю, но я придумаю, — майор сказал это с такой уверенностью, что девушке стало спокойно. Тогда она предложила наконец поужинать и заодно обсудить детали дела храбрецов. — В общем, весь день мотались по знакомым Ситцевой, — начал рассказ Костя, с аппетитом глядя на приготовленную Юлей пасту болоньезе, от которой исходил просто невероятный запах даже на лестничной клетке. — И, оказалось, что в её жизни был человек, который мог убить её брата. Некий Романов. Пробили его, он был судим за хулиганку, правда условно, а так больше не привлекался. Только вот учителя вспоминают ухажёра Ситцевой как парня, склонного к скрытой агрессии, давая волю которой, он мог наломать дров. — И что же? Где он сейчас? — спросила Юля, глядя, как Лисицын старается поделиться с ней новыми деталями дела и одновременно отведать долгожданный ужин. — А вот это уже неясно. Сим-карта за ним не зарегистрирована, банковская карта — тоже. Давно нигде не светился. Слишком скрытный товарищ. Притом Ситцевой часто поступают звонки с незарегистрированного номера. Как только наши спецы подключили прослушку — звонки прекратились. В общем, Майский и Данилов с сегодняшнего дня следят за ней. — Но, если она причастна, — Юля вдумывалась, как бы она повела себя на месте преступника, — то наверняка нужно следить за ней, когда появится взлом в какой-нибудь нотариальной конторе, разве нет? — Логично, — согласился Костя. — Только взлома некогда ждать — уже больше пяти трупов. Рогозина и так шкуру с нас готова спустить. Соколова внимательно наблюдала за своим коллегой и чувствовала невероятный уют на душе. Как будто не было всех этих пяти лет. Как будто не было всей той боли, что она пережила. Да и пережила ли? Сейчас ей так хорошо было сидеть на кухне и слушать рассказы о работе, что она была готова забыть обо всём, лишь бы только её жизнь наладилась. Раньше они также сидели на кухне и мило беседовали о чём-то. Юля любила сидеть на подоконнике с чаем или какао и слушать его рассказы. На секунду показалось, что она вновь вернулась в то время. Когда время ужина подошло к концу, посуда была помыта, волнующее ФЭС дело обговорено, Юлия решила поухаживать за Костей ещё и поставила перед ним чашку чая. Конечно, Лисицын верил в доброту её души, но он слишком хорошо её знал. Было очевидно, что она что-то хочет спросить. Юля прислонилась к кухонной столешнице бедрами и как бы невзначай начала: — Но ведь Майский и Данилов не могут вечно следить за Ситцевой, кто-то же будет их сменять, хотя бы время от времени. — Юля, нет, — сразу ответил майор, понимая, что она задумала тоже участвовать в слежке. — Ну почему? — сразу возмутилась девушка. — Какая от меня польза здесь? — Такая. — Спокойствие Кости её раздражало. — Ты приготовила прекрасный ужин, с тебя пока хватит. — Лисицын, я не домохозяйка, — пыталась убедить его Соколова. — Я — опер. Мне непросто сидеть дома и варить супчики, пока преступники на свободе и продолжают убивать. — Ты опер, который на больничном, — поправил её Костя. — Не забывай это, пожалуйста. К тому же, я могу сделать смелое предположение, что тебя всё ещё хотят убить. Однако Юля и не думала сдаваться. Она скрестила руки на груди и решила надавить на больное, умело сыграв на его чувствах. В глубине души, разумеется, было осознание, что это жестоко даже для неё, но дай Лисицыну волю — он закроет её в квартире навсегда от всех опасностей, что есть на всём белом свете. Поэтому девушка отвернулась и стала смотреть в окно, иначе он только по одному взгляду поймёт, что это ловкая игра затевалась лишь для того, чтобы не погибать от мыслей в его квартире. — Ты же обещал быть рядом, — голосом с нотками лёгкого волнения сказала она, перебирая пальцами кулон на тоненькой цепочке, что украшала её тонкую изящную шею, — и что рядом с тобой я буду в безопасности. — Всё так, — согласился Костя. Его тон изменился, а значит, что он клюнул. — А пока ты будешь наблюдать сутками за Ситцевой, я буду совсем одна. Я не хочу этого. Сейчас мне просто необходимо чувство защищённости. Костя, всё это время сидевший на кухонном диванчике, встал и медленно подошёл к ней. Боковым зрением Юля заметила это, но оборачиваться не стала. Ситуация немного вышла из-под контроля, ибо это не совсем то, чего она ожидала. Он стоял довольно близко, на расстоянии пары десятков сантиметров, но Соколовой упорно казалось, что Лисицын гораздо ближе. Благо, волнение уже не приходилось изображать — в эту секунду оно возникло само, только не от страха остаться одной в пустой квартире, а от его пристального взгляда. Юля кожей чувствовала, как он на неё смотрит и в её душе поселилось уверенное чувство стыда, что так нельзя. Не нужно было начинать говорить об этом. Действительно, он относится к ней хорошо, но сейчас она просто играла с ним, чтобы добиться желаемого — вновь участвовать в деле. А если он сейчас всё поймёт? Раскусит её? Это могло здорово его обидеть. К тому же, повисшее в воздухе молчание ещё больше давило на девушку. — Я понял тебя, — сухо отозвался майор. Эти слова не на шутку взволновали Юлю и она наконец обернулась, неуверенно закусив губу. Он точно всё понял. В тот же миг Костя развернулся и хотел уйти, но неосознанным внутренним порывом Соколова остановила его, коснувшись ладонью его плеча и вдруг сама испугалась этого действия, но руку всё же не убрала. Единственный шанс исправить ситуацию — это рассказать всё то, что она упорно прятала в своей душе, открыться ему, чтобы он понял, что она действительно чувствует. — Ты видел мою схему, — неуверенно начала Юля. — Там половина моих близких под подозрением. Дошло до того, что я просто не могу никому доверять. И мне очень нелегко сейчас. Костя всё ещё не оборачивался и казалось, он полностью сосредоточился на её прикосновении и искренних словах. Именно этого он и ждал. Ему хотелось видеть её настоящую, без маски сильной оперативницы, упорно гоняющейся за всеми преступниками мира. — И когда я подумала, что могла бы поехать с тобой на слежку, меня это обрадовало. Я с ума сойду здесь, глядя на разрисованную стену у тебя в комнате. Когда она убрала ладонь с плеча, он обернулся. Взгляд уже был не таким холодным, но внутри Юли что-то невольно сжалось. Она чувствовала себя виноватой, потому что всегда играла с ним, добиваясь желаемого и никогда не думала о том, как ему может быть больно. Его молчание медленно уничтожало. — Я могу доверять только тебе, — искренне произнесла Соколова, надеясь, что он не примет её слова за ложь для выгоды. — А вдруг у меня тоже есть мотив? — Лисицын сделал шаг к ней, сокращая расстояние, отчего Юля рефлекторно отступила назад, растерянно глядя на него. — Почему я не под подозрением? Соколова не знала, что ответить. Она уже миллион раз успела пожалеть, что затеяла всё это. Обычно её кредо гласит, что «лучшая защита — нападение», но в сложившейся ситуации — это вообще не выход. Её сердце заколотилось в бешеном ритме не то от того, что от неё ждали ответа, который она сама себе даже не могла дать, не то от его поведения, внезапное изменение которого она сама и спровоцировала. Однако эта растерянность сменилась уверенностью в том, что она доиграет эту роль. До конца. — Во время первого покушения ты не мог знать, где я нахожусь, — взор девушки стал острее и в глазах читался вызов, поэтому на его последующий шаг ближе она не стала отдаляться — так расстояние между ними стало неприлично мало́. Лисицын тоже хороший игрок, только добиться он хотел определённо чего-то другого. Только Юля уже решила, что игра будет по её правилам. — Соответственно, ты не мог меня заказать. — Ты проверяла информацию? Может быть я всё знал? — продолжал наступление Костя. — Нет, — хитро улыбнувшись, ответила на последний вопрос девушка, понимая, что он уже не сердится. Его взгляд стал мягче и на лице отразилась лёгкая улыбка. — К тому же, зачем такие сложные способы? Вот, я стою перед тобой. И никакие киллеры не нужны. Последние слова Соколова произнесла практически полушепотом. Она не взяла в расчёт то, что его близость будет манить её и аромат его парфюма будет кружить ей голову. И что лучше на его губы не смотреть… — Я надеюсь, ты понимаешь, что если будешь так мной манипулировать, то я тебя точно убью, — твердо заверил её Лисицын, не сводя с неё глаз, но Юля понимала, что он шутит. Девушка чуть прищурилась и сказала: — Я манипулирую только тогда, когда меня ограничивают, Константин Львович. Советую Вам больше этого не делать, если не хотите сесть за убийство. Юля отошла в сторону, чтобы обойти его и, не оборачиваясь, покинула кухню. Воспользовавшись такой возможностью, Костя проводил её взглядом до тех пор, пока она не скрылась за дверью ванной. Она была слишком близко! Настолько, что ощущался такой знакомый запах её кожи и волос. Ему пришлось применить все свои внутренние силы, чтобы сдержаться и не поцеловать её такую растерянную, искреннюю, открытую. И это только первый день их совместного проживания! Лисицын твёрдо осознавал, что не вынесет этого и надеялся, что она понимает — провоцировать его лучше не стоит.