Черная зависть

Летний вечер озарял балкон Лисицына мягким прощальным солнечным светом. Косте чудом удалось освободиться пораньше и сейчас он наслаждался ничегонеделанием за чашкой чая, облокотившись на подоконник возле распахнутого окна. В небе над многоэтажками носились шустрые стрижи, метаясь между крышами домов с характерным птичьим щебетанием. На душе было так хорошо и спокойно, что Костя вдруг ощутил момент восстановления после тяжёлых рабочих будней. Что вот именно сейчас его душе именно такая обстановка и нужна. Позади послышались осторожные шаги, словно крадущейся хитрой кошки, и майор вспомнил, что, по правде говоря, это спокойствие внутри обусловлено присутствием в доме одной очаровательной женщины, которая на данный момент своей жизни остро нуждается в его помощи и поддержке, хотя сама она это не признаёт. Юля переступила порог балкона и остановилась, замерев, словно перед атакой. — Константин Львович. От этого обращения у Лисицына побежали мурашки по коже. Ему показалось или это был заигрывающий тон? — У меня к Вам дело, — продолжила Юля, проходя к открытому окну, и сложила пальцы в замок, опираясь на подоконник локтями. — Внимательно Вас слушаю, — в тон ответил Костя, гадая, что же ей нужно. — Мне нужны мои вещи, — не стала томить Соколова, видя, что он уже слегка занервничал. Лисицын глубоко вздохнул и Юле это не понравилось. — Серьёзно, Кость. Давай съездим за ними, потому что у меня только больничная одежда с собой. Майор не подавал вида, но эта идея ему не нравилась, так как не хотелось бы, чтобы она пересекалась со своим… А, кстати, кто он ей? Не муж, просто живут вместе. Любовник? Тем не менее, кем бы этот товарищ ей не являлся, Константин был против этой затеи всей душой. — Может лучше купим? — предложил он. — Интересно как, — фыркнула Соколова. — Мне же нельзя выходить никуда, если ты не забыл. А тут я всё продумала: я неприметно оденусь, ты меня отвезёшь на квартиру, я возьму всё, что мне нужно и мы вернёмся. Она старалась убедить Костю, прекрасно видя, как это ему не нравится, потому что знала, как он о ней беспокоится. И пусть он старался это скрыть, Юля слишком хорошо его знала, чтобы не заметить этого. — Ты же понимаешь, что тебе нельзя лишний раз мелькать на улице, особенно в районе той квартиры. — Понимаю, я всё понимаю. — Юля придвинулась ближе и опустила свою ладонь на его плечо. Точно как тогда, несколько дней назад. — Пожалуйста. Мне это нужно. Её щенячий взгляд и нежное прикосновение, которое дарило тепло, растопили сердце майора. В прочем, он никогда не мог ей отказать и ни в чём. Тем более, когда она так просит. — Ну, хорошо. Собирайся, — Лисицын сдался, чем вызвал бурную радостную реакцию. — Спасибо, Костя, спасибо, — Юля подскочила, в порыве приобняла его и тут же убежала собираться, оставив майора в лёгком замешательстве. Он не мог понять одного: почему в один день она настолько холодна, что не подступиться, а после может быть абсолютной противоположностью самой себе: улыбчивой, ласковой… Не мог понять, в чём причина таких радикальных перемен и почему-то это прослеживается только по отношению к нему. С остальными же в её поведении Костя не замечал подобных изменений. Стоило ему неторопливо выйти в коридор, думая о своей сожительнице, как увидел её в прихожей в полной боевой готовности: надёжно спрятав рыжие волосы под чёрной кепкой, и, надев такую же чёрную толстовку Лисицына, которая была на несколько размеров больше, Юля была больше похожа на грабителя, чем оперативницу. Костя даже немного залюбовался ей — вся в чёрном, будто они собираются совершить какое-нибудь злодеяние под покровом ночи. — Мы едем или нет? — переспросила Соколова, повернувшись к зеркалу и ещё раз перепроверила, не выбиваются ли пряди волос из-под головного убора. Костя, осознав своё замешательство, снял ключи от машины с настенной ключницы и вскоре они уже на полной скорости ехали к квартире, где в последнее время проживала Юля. Благо, дорога близкая — буквально десять минут на машине. Девушка видела настрой своего коллеги и что он мягко говоря не рад подобным перемещениям. — В квартире кто-то будет? — как бы невзначай спросил майор, пытаясь безнадёжно скрыть своё недовольство тем фактом, что он добровольно везёт небезразличного ему человека, чтобы, фактически, он мог увидеться со своим… Язык не поворачивался назвать его как-то. Костя старался выдать свои чувства за переживания по поводу безопасности, но получалось у него, конечно, с трудом. — Если ты про Максима, то, скорее всего, его не должно быть — он улетел на конференцию. Уставшая душа Юли упорно твердила о том, что она окончательно запуталась. С одной стороны, ей хотелось увидеть Максима, так как казалось, что она даже по нему соскучилась. А с другой стороны — Лисицын, и отчего-то её тянуло именно в его сторону. Ей было трудно забыть его все те пять лет отсутствия, хоть её мозг упорно не хотел принимать этот факт. А теперь они живут под одной крышей и неизвестно, во что это может вылиться. Правда, ещё в больнице Соколова начинала понимать, что отношения с Максимом — и не отношения вовсе. То, что между ними было похоже на банальное сожительство без какого-либо дальнейшего развития событий. Нельзя сказать, чтобы ей хотелось семью с кучей детей, но Юля точно знала, что ей порой нужно сильное мужское плечо, на которое она могла бы не просто опереться, но и важно быть уверенной, что при первой же возможности оно не рухнет. Максим ей не давал такой уверенности, а вот Костя… Девушка не раз уже сомневалась в его измене глядя на его поступки, слова, отношение к ней. Она всё это ощущала, но что-то внутри противилось, только понять, что именно, пока не могла. Костя остановил машину у соседнего подъезда, чтобы не вызывать подозрений и ещё раз напомнил Юле о предосторожности. — Может мне всё-таки стоит пойти с тобой? — спросил он, снова окинув её взглядом, словно на прощание. — Кость, я не маленькая, — ответила Соколова уже выходя из машины. — Ну, хорошо. Если через двадцать минут я не вернусь, ты пойдёшь за мной. Идёт? Получив утвердительный кивок, Юлия посмотрела на наручные часы — время пошло. Она быстро пересекла дорогу, направляясь к своему подъезду. Сердце колотилось так, будто она на опасном задании. Головой Юля понимала, что с ней ничего не случится, если только убийца всё это время не сидел и не ждал своего часа в парадной. Однако же душа словно была не на месте. Проходя по вечерней улице, Юля бросила взгляд на окна — там горел свет, а это значит, что Макс уже вернулся с командировки. Мысленно девушка даже обрадовалась, что Костя не знает расположение её окон, иначе бы тогда он точно пошёл с ней, а ей никак не хотелось, чтобы эти двое пересеклись. Это ни к чему, ведь если Максим про Костю ничего не знает и ему всё равно, то Лисицын с её кавалером точно так любезен не будет. На некоторое время Юля зависла перед дверью стоя со связкой ключей в руке. Волнение никуда не уходило, но через несколько секунд она решила, что время идёт и нужно шевелиться, иначе Лисицын ринется её искать. Соколова открыла дверь и переступила через порог квартиры. Максим действительно был дома — вот его обувь, небрежно брошенная на полпути. Проблема лишь в том, что рядом красовались шикарные лабутены, так же разбросанные друг от друга, словно обладательница этой прекрасной обуви бросала их в нападавших при попытке сбежать. Только, судя по непринуждённому смеху в спальне, в этой квартире никто, ни от кого не убегал. Разве что майор Соколова и лишь сама от себя. Дверь спальной открылась, и хозяин квартиры вышел на встречу в одном небрежно завязанном халате. Юля стояла всё так же неподвижно, глядя на эти дорогущие лабутены и судорожно вспоминала, где же она их видела и только лишь через несколько мгновений она перевела взор на Максима. Она переживает это опять. Снова. — Я услышал, как ты вошла, — непринуждённо начал он, понимая, что оправдываться бессмысленно. Он увидел боль в её глазах, которая только-только набирала обороты. — Тебя выписали? — Да, — отстранённо ответила она, то возвращаясь взглядом на лабутены, то снова на Максима. — Твои? Макс лишь нервно улыбнулся вместо ответа. Нет никакого смысла что-то сейчас говорить, всё уже и так стало понятно. Соколова была не готова к этому, не ожидала такого удара. Словно тень, она прошла на кухню и присела на ближайший стул. Казалось, сердце постепенно стало превращаться в огромный раскалённый камень. — Кажется, нам надо поговорить? — произнёс Максим, медленно прошёл за ней и остановился, опираясь спиной на дверной косяк. — Хреновая тема для разговора, — словно неродным голосом, севшим от волнения, сказала она. Максим прошёл к графину с водой, налил полный стакан и передал его своей девушке, ставшей в миг бывшей. Всё рухнуло в одну секунду, и Юля даже не успела понять, как. Она впивалась в него взглядом и не осознавала, как она могла прожить с этим человеком несколько лет. Перед глазами за долю секунды пролетели все прекрасные моменты их отношений. Сознание упорно пыталось найти оправдание этому поступку, а сердце словно заливалось болью вместо крови, тяжелело с каждым мгновением и сдавливало рёбра. — Ты мог просто уйти. — Юля пыталась найти в его глазах хотя бы малейший след раскаяния. — Зачем это всё? Максим сел перед ней на корточки и взял её руки в свои. В его глазах была скорее жалость к ней, но сожаления о своём мерзком поступке майор там не увидела. Вся ситуация ей вдруг начинала резко напоминать сцену из дешёвого романа, которому место разве что на пыльной книжной полке. Вдруг боль резко сменилась злостью. Самообладание к ней вернулось, но лишь для того, чтобы снова исчезнуть и дать волю более бурным эмоциям. Соколова резко вырвала свои охладевшие руки из его горячих ладоней, поднялась и, она даже не помнила, как оказалась у двери спальной. Распахнув её, она увидела на их постели бывшую Максима, ту, о которой он всегда говорил не в лучшем свете. Девушка, ничуть не стесняясь, соблазнительно сидела у спинки кровати в одних трусиках и сделала деланно испуганный вид. — Юль, ты успокойся только, — сказал подошедший Макс, испугавшись её реакции, надеясь на слёзы и горькие прощания. — А я спокойна, — тон Соколовой был слегка дрожащим, но в нём чувствовалась вся злость. — Я же вам не мешать пришла. Просто хотела посмотреть… Юля вернулась в прихожую, где находился большой шкаф-купе, вытащила оттуда дорожную сумку, обернулась к Максу и сообщила: — Сейчас я возьму всё самое необходимое, а все остальные вещи, будь добр, пришли курьером на мой адрес, так как здесь я появляться больше не намерена. — Юль, ну подожди, — Максим пытался приобнять девушку, но та резко оттолкнула его одним только угрожающим взглядом, от чего мужчина демонстративно поднял руки, отстраняясь. Соколова молча продолжила сборы, присаживаясь на корточки и отыскивая нужную обувь, как он снова продолжил: — Нам правда нужно поговорить. Конечно, в голове крутились вопросы вроде «За что?» и «Зачем ты так со мной?», но она была настолько зла, что если бы он ещё раз надумал к ней приблизиться или ответить как-то не так, то она точно бы направила на него пистолет, который она предусмотрительно взяла с собой и спрятала его за спиной, прижимая кожаным ремнём к пояснице. В ушах стоял шум — она словно кипела. Кипела от злости, обиды и унижения. — Ха, так ты же тоже не одна приехала, — усмехнувшись, сказал Максим. — Это его толстовочка на тебе? Сначала Юля перевела взгляд на Макса, а потом, проследив за тем, куда смотрит он, на Лисицына, остановившегося в дверном проёме. — У вас открыто было, — произнёс Костя, пытаясь понять, что тут вообще происходит. — Сообщи, когда отправишь курьера, — напомнила Юля Максиму, перекидывая собранную сумку через плечо и уже на выходе, обернулась. В какой-то момент захотелось сделать ему больнее, чтобы он хоть немного, но почувствовал то же, что и она. — И, да, на мне сейчас толстовка. А вчера ночью на мне был тот, кому она принадлежит. Оставив Максима обдумывать эти слова, девушка стремительно направилась к лифту. Лисицыну ничего не оставалось, как направиться за ней. Едва дождавшись, когда двери распахнутся, она просочилась в кабину, сбросила сумку с плеча и, прислонившись плечом к стене, закрыла лицо рукой. — Если ты мне ответишь, нафига ты это сделала, то, наверное, я тебя пойму, — сказал Костя, имея ввиду брошенные ей слова напоследок. — Я дура, — голосом полного страданий сказала Юля, прокручивая в голове те моменты, когда чувствовала, что Максим ездит в не совсем обычные командировки, если ездит вообще. — Господи, Кость, какая же я дура. И если сначала ей хотелось разрыдаться на полу коридора, то теперь её разрывала изнутри злость на этого изменщика и вообще на саму себя. Внутри всё болело, словно кто-то опустил и без того израненное сердце в бурлящий кипяток. Костя видел, как ей плохо, но помочь, увы, ничем не мог. Всё уже случилось и это никак не исправить. — Ты не догадывалась? — зачем-то спросил Лисицын, подливая масло в и без того бушующий пожар. Юля не отвечала, ибо как сказать, что догадывалась, но её всё устраивало? Как сказать, что она закрывала глаза на такое отношение. Конечно, раньше ей никогда не удавалось застукать мужчину с любовницей, но случайно увиденные фото с обнажёнными девицами в галерее телефона и поздние звонки могли бы натолкнуть на мысль, что нужно уходить. Она сама не понимала, зачем оставалась в этих отношениях, а, главное, для чего. По дороге от подъезда до машины Юлия не проронила не слова, оставаясь в своих мыслях, зарываясь в них с головой, уходя в прошлое, когда всё только начиналось. Неприятно, больно. Только когда они выехали со двора на оживлённую трассу, Соколова произнесла: — Я не хочу обратно. — В смысле? Домой не хочешь? — не понял Костя. Получив утвердительный кивок, он продолжил: — А куда тогда поедем? Поедем. Безусловно, Юля хотела побыть одной, но ей было приятно, что на данный момент он её не бросил. Хотя мог бы… После всего, что было. И она не знала, куда бы точно хотела сейчас поехать, но точно не туда, где её будут окружать четыре стены. — Неважно. Только не домой, — отрывисто сказала она, глядя перед собой в одну точку. — И мне надо выпить. — Понял, — Костя свернул на парковку к придорожному супермаркету.

***

На улице стемнело — ночь окончательно вступила в свои права. На водной глади мерцали огни фонарей и проезжающих вдалеке машин. Костя знал прекрасное место, где никто не потревожит. Пусть оно и не слишком романтичное, но здесь можно было спокойно подумать и многое осознать в своей жизни. За старой промзоной, практически полностью заброшенной, была песочная насыпь, ограждённая от воды бетонными плитами и чем-то напоминающая заросший пляж, с которого открывался вид на ночную Москву, реку и раскинувшийся через неё автомобильный мост. Оперативники без труда въехали сюда на иссиня-черном внедорожнике и решили насладиться прохладой летней ночи, слушая шум города и воды. Для атмосферы Костя оставил фары включенными, чтобы освещать небольшое пространство перед капотом автомобиля, как раз где они стояли, прислонившись к нему, и смотрели вдаль. Первое время они просто молчали. Юля наконец сняла кепку, давая волю своим волосам, развевающимся на лёгком ветерке и расстегнула толстовку, невольно улыбнувшись, вспомнив те слова, что бросила Максиму перед уходом. В супермаркете майор купил пива как раз под стать такой обстановке. Себе, разумеется, безалкогольное. Для закуски взял пару пачек чипсов. По приезду он выложил все покупки на капот и теперь они могли полностью раствориться в этой ночи, точно зная, что им никто не помешает. Их взгляды устремлены в одном направлении, оба держали в руках по бутылочке пива и со стороны выглядели как пара молодых людей на первом свидании. На воздухе Соколова почувствовала, что ей становится лучше и разум начинал постепенно возвращаться к ней, как и рациональное мышление. Пришло осознание, что за отношения с этим человеком уже давно не стоило держаться и что следовало закончить их раньше, не допуская подобных случаев. Однако тогда Юля могла бы сомневаться в правильности своих действий, но после увиденного сегодня сомнений уже не было. Оставалось лишь принять тот факт, что всё кончено и пути назад нет — открыта дорога на новый уровень жизни. Юля чувствовала, как прохладный напиток окутывает её разум один глоток за другим и в какой-то момент она решила нарушить эту тишину первой. — Я чувствую себя девочкой-подростком, — чуть улыбнувшись сказала она. — Пью пиво где-то за гаражами у реки, да ещё и с парнем на крутой машине. Лисицын усмехнулся — и правда похожа. — А ты была такой? — поинтересовался он. Некоторые моменты из её жизни он всё же не знал. — Была, — на выдохе ответила Юлия, сделав очередной глоток, вспоминая ту бурную юность. — Я думал ты была примерной отличницей, — выдвинул своё предположение Костя. — И такой я тоже была, — честно ответила девушка. — Просто в разные периоды жизни. Им нравилась эта непринуждённая беседа и вся эта обстановка. В ней было что-то магическое и Соколова чувствовала, как исцелялась её душа. После всего произошедшего она наконец почувствовала себя живой, несмотря на недавний инцидент в квартире. Или это алкоголь даёт такое чувство? Тем не менее, это состояние определённо начинало ей нравиться. Потянувшись за чипсами, Юля поймала на себе взгляд Кости. Всё это время она думала, что он так же как она бесцельно рассматривает ночные огни, и не замечала этого. — Что? — спросила она, не понимая, чем вызвала такое пристальное внимание к себе. — Ничего, — ответил Костя, отводя взор и возвращая его на речную гладь, и пригубил бутылку. — Просто я тоже чувствую себя подростком. Юля улыбнулась и посмотрела на его профиль. Кто бы мог подумать, что в этом месте возникнет такая магическая атмосфера. — То есть, раньше ты возил девушек пить спиртные напитки ночью? — девушка решила немного пошутить над ним. — Ностальгия? Ветер был как раз со стороны Юли и до мужчины доходил пленящий аромат её духов. Этот запах делал атмосферу ещё более необычной и даже сказочной. Несколько месяцев назад он всё реже и реже вспоминал о ней, а сейчас она стоит рядом и так доверчива к нему, что он боялся нарушить эту прекрасную связь, постепенно возникающую между ними. Что-то похожее чувствовала и сама девушка. Она не могла понять, почему ей сейчас так хорошо, несмотря на то, что несколько часов назад она словно разбилась на мелкие частицы. Разумеется, сердце не успокоилось и было словно чужое, но душой майор Соколова чувствовала, что скоро настанет покой. Скоро всё закончится. Когда уже была уничтожена не одна пара бутылок на двоих, Юля внезапно ощутила, как расстояние между ними постепенно сокращается, причём инициатор этого — она. В голове возникла навязчивая идея о том, что Костю надо немедленно отблагодарить и её губы нежно коснулись его щеки. — Спасибо, — тихо произнесла девушка, медленно отстраняясь. — За что? — Лисицын выглядел так, будто он непробиваем, но внутри у него словно вспорхнули миллионы бабочек, которые ждали этого часа. Он наконец вновь взглянул на неё — в её глазах словно сверкали радостные огоньки. «Это алкоголь», — упорно твердил себе Костя, сводимый с ума её бесподобным ароматом. — За всё. Ты не оставил меня. — И вот он, тот момент, когда она смотрит то в глаза, то на губы, но Костя понимал, что сейчас слишком рано, к тому же ещё недавно она была убита разочарованием, а сейчас вдобавок к этому слегка пьяна. Поцеловать сейчас — означало воспользоваться её состоянием, а он этого никак не хотел. Она сама не понимает, что не готова. — Я не мог по-другому. — Он ласково заправил ей волосы за ухо, которые упорно пытались упасть ей на лицо, и заметил блестящую дорожку слёз на её лице. — Кость, прости меня, пожалуйста, — прошептала она, проводя рукой по щеке, скрывая следы своей слабости. — Прости за всё, что я сделала. Костя чувствовал, как ей больно, но она сама должна с этим справиться, тут ей никто не поможет. Он знал, за что Юля просит прощение и надеялся, что, когда она разберётся в своих чувствах, они поговорят и, самое главное, это будет без воздействия алкоголя. Некогда сильная майор Соколова стояла и тихо плакала, приобняв себя за плечи и опустив голову, чтобы Костя не видел её слёз. Тогда Лисицын медленно прижал её к себе. Соколова, в свою очередь, положила голову ему на плечо и едва касаясь, приобняла в ответ. Именно этого ей не хватало — объятий, в которых кажется, что она не одна и всё не так уж и плохо. — Поехали домой, — прервала тишину Юля, отстраняясь и пытаясь вернуть себя после минутной слабости. — Ты на меня как-то странно влияешь. Что ты добавил в бутылку? Приворотное зелье? — Сыворотку правды, — отшутился майор, открывая перед девушкой пассажирскую дверь.