fucked up

Чимин будто один за столом. Он понемногу ест, опробуя все незатейливые приготовления Хосока, и молчит, устало наедаясь почти впритык. Его дрожащий, словно серебряные паутинки, голос скроет в таком месте, наверное, только набитый пищей рот. И если не смотреть на вид парня — то так и не скажешь, что он готов сквозь землю провалиться, лишь бы ни о чём не думать.

Позорно.

Ведь у Чимина внутри всё кипит бурлящим маслом да колит шипами вечно долбящихся сомнений. Всё в сознание Пака порывается сквозь рамки принятого и дозволенного, создавая страшные для парня вопросы и сразу же находя на них еще ужасней ответы. Меньше всего Чимину хочется казаться слабым. Тем более из-за своих дурацких безобразных мыслишек. И сейчас он не позволит показать себя, такого, даже Тэхену. Чимин не привык что-то скрывать от Тэ-Тэ, тем более, когда тот наглядно волнуется и интересуется. Очень сложно. Ему просто остается сидеть в тихую и молча жевать, что поближе, оставаясь при своих домыслах. «Не могу… Не могу на него смотреть…» — крутит взглядом парень по всей комнате, не натыкаясь только на лица друзей. А вниманием Чимина нарочно никто и не одаривает, ничего не спрашивают, болтают лишь втроём о всяких бесполезных мелочах и глупостях. Но лишь до тех пор, пока на столе ничего не остаётся. — Вы вот что-то сидите и даже о комнате ничего не спрашиваете, — облокотившись на руку подбородком, вздыхает Хосок, одаривая парней напротив заскучавшим взглядом. — А что о ней спрашивать?.. Она прекрасна, Чимину особенно понравилась. Да? — улыбается забавно Тэхен и теребит чужое ушко, приобнимая Чимина, закинув ему руку на плечо и притеснив к себе. Чимин ёжится, но рефлекторную улыбку в ответ даёт. Тэхенов глупый смешок в другое ухо добивает, выуживая и парочку слов. — Просто великолепна… — с кислой моськой вздыхает младший, лопая на зубах последнюю приторно сладкую виноградинку. Скуку Хосока как рукой сняло, и он неожиданно загорается ничтожным любопытством. — Да? Уж извините, что кровать одна, кто-нибудь может пойти в комнату моей мамы, думаю, она не была бы против… — будто в чувстве вины Чон старший заводит руку за затылок, щурясь, поглядывая умело скрытно на лицо уже неслушающего Пака. Тэхён долго и неуклюже заикается, не понимая толком, что вообще хочет на это ответить, и требуется ли. Но, найдя достойный ответ, парень оживает и принимает позу победителя, складывая руки. — Не, — упорно чеканит. — Мы уже распаковали вещи, — нервно лыбится Ким и подпинывает с силой ноги Хо под столом, чтобы тот заткнулся. И Чон замолкает. «Вещи?» — улавливает краем уха Чимин. — «Дурачок, мы только приехали, не успели еще…» — хмурит бровки в немом фырчании младший и плечи свои с обеих сторон потирает. — А где Чимин? — кладет тарелку в раковину Тэ, собираясь идти спать. Раз-два, а мелкого уже и не видать, будто испарился. Тэхен даже немного озадачился, и внутри волнительно всё защипало и закололо. — Вот только что ушёл, — отвечает ему Чонгук, усаживающийся на стул перед Хосоком. Чон выжидающе смотрит на Тэхена, чтобы тот, не задерживаясь, скорее свалил. Видимо, они еще не скоро лягут спать. — Точнее, телепортировался, — прыскает мелкий, прикрываясь ладошкой, понадеявшись, что Тэ уже уходит. — Спокойной! — голосит Чон заворачивающему за угол Киму, моя посуду. — И удачи, вхах, — как по копирке усмехается Хосок в манере Чонгука, только более заразно и издевательски… А Чимин, как только удалось ему сорваться с места и удрать, на ходу до кровати сбросил с себя одежду, откидывая к шкафу подальше прямо на пол, и, выхватив из раскрытой сумки пижамные шорты и рубашку, впопыхах натянул их, бухаясь на кровать и быстро-быстро зарываясь куда-то вглубь плюшевой горы пёстрых одеял и подушек. Крехтя-пыхтя, отворачивается и жмётся к стене, впяливаясь взглядом угрюмо в тёмно-лиловые под вечерним натиском обои. За окном непогода бушует с новыми силами, жутко стуча в окошко порывами ветра и постукивая по стеклу замёрзшими ветвями деревьев, заставляя юношу зябнуть только от стихийных завываний и поджимать к себе плотнее ледяные ноги. Не успел парень провалиться в сон, как он слышит скрип двери. У Чимина всё внутри перевернулось, будто кровать подпрыгнула резвым жеребцом, свалив его на пол. Тэхён заходит осторожно в комнату, удивляется, что Пак уже лёг и, возможно, спит, а Чимин выходит… на тот свет, кажется. Младший сам того не понимает, чего именно так дико боится, и от чего так сильно волнуется, что сердце вот-вот взорвётся; тело вспотело, и к нему неприятно прилипло постельное бельё и одежда. Услышав шаги, парня просто кроет безумием и растерянностью, ведь чувствует, что придётся объясняться теперь за всё. Он тщетно мечется между очередным притворством, ложью и между неудобной правдой, которая так и хочет вырваться, стоит лишь к ней притронуться. «Будь, что будет», — твердит сам себе Чимин и жмурится, слыша шаги и неуместный свист хёна. Тэ подходит к кровати, от чего-то беззаботно посмеиваясь, и, не церемонясь, срывает пару одеял с Пака, крепко вцепившись в них. — У-у-у, Чимин, ты что, описался? — смеется Тэхен, выпуская из рук одеяла. — Всё мокрое. Тебе же жарко! Не кутайся. Ещё и в пижаме… — цокает старший, игриво щипая за чужую пятку, а та холодная, словно кусок ледышки. — А? Ты как вообще? Тэхен начинает вертеться вокруг Чимина, пытаясь оторвать его от оставшихся одеял, что тот крепко обнимает, оцепив всеми конечностями. Но вскоре парень бросает эту затею, ибо друг вообще никак не реагирует, что странно. Шипя себе что-то под нос, доставания Кима до младшего переливаются в какую-то ненавязчивую игру, во всяком случае, так считает Тэхен. Но и ощупывание чужих шеи, затылка уже не впечатляет. Тэ окончательно сдаётся. Переворачивается устало на спину, громко зевая перед предстоящим сном, как слышит характерный, почти скрытый… всхлип сбоку. До Тэ не сразу доходит этот звук, и только спустя пару секунд, пропустив удар своего вздрогнувшего сердца, Тэхену уже податливо удаётся развернуть к себе парня. Разворачивает и ужасается. Стоило только посмотреть в эти заплаканные сверкающие глаза, а те на него… Просто немая, затяжная боль и недоумение… и теперь нескрываемые. — Что такое? Ты чего? — поднимает Ким дрожащее тело, встряхивая. — Ч-что, что случилось? Мне позвать Хосо… — перебивается старший, замирая и параллельно стараясь заглянуть в чернющие от слез омуты глаз. — Тише… — более ласково произносит Тэ, когда парень с очередным всхлипом бросается ему на шею, обнимая, утыкаясь багровым лицом в неё же. — Чимин… — рука Тэхёна нежно поглаживает содрогающуюся в плаче спину Пака. И кажется, им обоим становится понемногу легче. Чимину так точно. И сейчас отчего-то Ким ощущает себя виноватым в происходящем; плач младшего вызывает у Тэ бурную горькую смесь неприятных чувств внутри. Что-то не так с эмоциональным состоянием Чимина — Тэхён думал об этом ещё во время ужина, но он не мог понять, в чём дело, и до сих пор не понимает. А ведь хотел спросить, но не стал. Лишь за это уже грызёт вина. Но ничего же не произошло с их приездом, пока они были тут. Легкая чиминовская раздраженность после поездки давно растворилась. Всё было хорошо.

А что, если?..

В голове у Тэхена возникает собственная вечерняя оплошность, произошедшая пару часов назад. Стоит лишь вспомнить… Сами мысли в тот момент твердили, вспыхнув, что это просто порыв — Тэ не мог придать этому большого значения. И он им не сопротивлялся — попросту не хотелось уже удерживать себя; в тот момент в его голове желания чётко сбились в один комок, крича только об одном. Тэхен горько закусывает губу, обнимая крепче в своих руках это хрупкое тельце. Нет, он ни в чём не виноват. И Чимин, будто читая его мысли, потихоньку успокаивается, чтобы Тэхён больше вообще не думал об этом и не корил себя. У них обоих ощущение того, что они впитывают чужие страдания в себя. Только на самом деле и сейчас, и раньше впитывал боль лишь один Тэхён. Ещё в детстве, до начальной школы и в ней же. «Почему ты сидишь один? Все уже ушли, а ты в песочнице застрял, пошли с нами!»

«Плохие оценки? Не грусти, я с радостью тебе помогу их исправить!»

«Наругала мама? Чего же плачешь, это вовсе не значит, что она тебя не любит. Пошли ко мне, мои родители уехали опять, а я с утра купил мороженое!»

…Тэхён никогда не просил утешений, но всегда утешал Чимина. Своего маленького и дорогого Мин-и. — Хах, Тэхён… ты же вовсе не глупый, а я… вожу тебя за нос, как только хочется… И, правда, со стороны Кима это не было глупостью. Это всегда было исключительно доверием и любовью. Чимин был единственным из них двоих, что относился так просто к их не до конца ясным отношениям, но более, чем серьёзно, относился к самому Тэхёну. А Ким наоборот. Тэ вовсе не глупый. Он ни на что никогда не надеялся и ни во что не собирался верить. Он всего-навсего продолжал любить и доверять, тому, кто, возможно, никогда об этом не узнал или не догадался бы.

Но теперь всё будет иначе, несмотря на то, что о н и остались прежними. Тэхён теперь в этом точно убедился, а Чимин, кажется, теперь всё осознал.

Младший с глубочайшим выдохом отпускает плечи Кима и смотрит на него впритык. На лице Пака дрожащая, малозаметная улыбка и сияющие, чуть испуганные глаза, желающие всему миру лишь добра и счастья, а Тэ-Тэ особенно. — Что всё же будет с тобой? — при спокойно стекающих слезах улыбается Чимин, но это вовсе не от радости. Нервозность въелась в его бедное, дрожащее тело и лицо. Пак теперь ясно понимает отношение от самого дорогого человека на свете к себе. Но что действительно будет с его «другом», если Чим не ответит такой же взаимностью. Такой же чувственной и сильной. И сможет ли он ответить вообще. — Тоже самое, что и с тобой? — в ответ тихо смеётся Тэхён, улыбаясь надрывно и как-то сломано. — Прости… Значило ли это, что Тэхён будет вести себя так же, как и Пак?.. Чимин не в состоянии сказать что-либо ещё. Опустив голову, он, всё также сидя перед хёном, положил левую руку себе на сердце в некий знак своей собственной вины, сжав с силой ткань пижамы. Ким следом за ним делает тоже самое, только уже от нахлынувшей боли и тревоги, стискивая челюсти, и зажмурившись. Пака передёргивает, и хочется вновь расплакаться, только теперь это вряд ли поможет. Пора всплывать. Чимин больше не будет тонуть в своей лжи — он не захлебнётся и не утянет на дно за собой Тэхёна. — Я подумаю… Мне просто нужно время. Но я не знаю, сколько именно, — не поднимая глаз, шепчет порывно младший. От неожиданности старший вздрагивает, сглотнув вязкий комок, и исподлобья взглянув на Пака. Ведь это не показалось же ему, он всё правильно понял сейчас? — Я не-не тороплю вовсе. Скажешь, когда будешь уверен, — Тэ вновь опустил голову, и Чимину даже показалось, что у того блеснули глаза. Надежда зародилась вновь… — Только… я не хочу, чтобы ты давал ответ из-за жалости, из-за испуга или из-за чего-то такого. Обдумай всё хорошенько. …Тэхён не хочет, чтобы её вновь затоптали. Внутри у Мина всё опять сжалось.

«Правильно ли я поступаю? Правильно ли мы поступаем?..»

Чимина начинает трясти. Сердце так гадко и противно встряхивает — и всё никак не успокоится. Пак трясущимися руками тянется к поникшему Тэхёну, но останавливается на пару мгновений, замирая. Его клюют сомнения. «Ну вот зачем я это делаю?» — дрожащая рука нависает над макушкой Кима. Осталось всего пару сантиметров. Ладонь мягко ложится на чужую голову. — Мне страшно… Я… не понимаю себя, — не выдерживает младший и после падает лицом в коленки Тэхёна. Слезы рвались наружу, но они почему-то застревали где-то в горле вместе со всхлипами и попытками набрать в лёгкие воздуха. Тэ уже не пытается настойчиво успокоить Пака и лишь начинает легонько поглаживать его по спине. — Успокойся. Ты в растерянности. Тебе просто нужно сейчас успокоиться и поспать. А завтра… или позже, обдумать всё, — Тэхён отпихивает от себя Чимина и помогает ему уложиться удобнее в кровать. А Чимин не смеет и возражать, потому что старший верное говорит, и Паку не помешало бы успокоиться как минимум. …Вскоре слышатся размеренные громкие выдохи рядом с Чимином. Тэ уснул. А Чимин не может. Какое-то шуршание под ухом заставляет пробудиться Пака. Уже позднее утро. — Ты вообще собираешься сегодня вставать? Чимин только сильнее жмурит глаза; просыпаться вообще не хочется. Осознание вчерашнего не дает Паку подняться с постели. И он даже не знает, хорошо ли, что это наконец случилось, или было бы лучше, оказалось б это ночным сном?.. Закрадывающиеся мысли опять начинают пробираться в голову парня, капая на сознание. — Подъём, дурила! Чимин подпрыгнул вместе со своей кроватью. Приход Чонгука стал поводом открыть свои сонные глазки и отвлечься от переживаний. — Да встаю я, отстань… — резким толчком ноги Чимин раздраженно скидывает все одеяла с себя, но так и продолжает лежать. — Ну ясно. Мисс Мин сегодня будет не в духе. По вашему изволению, вы завтракаете в одиночестве, так как все давно поели и собираются в центр, — как бы украдкой напоминает Чонгук другу, что у них на сегодня были планы. У всех. Пак тяжко выдыхает и дожидается, когда Гук удалится из комнаты. «Никто даже будить не стал», — вяло подмечает Чимин, заставляя себя силой заправлять постель и переодеваться в повседневную одежду. После всех утренних обыденных процедур Чимин заходит на кухню и на секунду застывает разумом и телом. За столом сидит Тэхён и, будто совсем не замечая пришедшего, помешивает чай ложечкой и смотрит в телефон. — Доброе утро, — безэмоционально проговорил Тэ, все так же не глядя на Мина. Над Чимином будто повисла угрюмая туча, поливающая его холодным моросящим дождиком. — Д-доброе… Непривычно. Именно то, что вертится в голове у Пака. Это непривычно.

Неправильно.

Почему Тэхен себя теперь так ведет? Не из-за того же, что Чимин поздно проснулся. Разумеется, нет, ибо бред. А что Чимин успел-то сделать ещё за сегодня? Пак сглатывает вязкую слюну и жмурится, потому что это было предательски громко. Парень берет с кухонной тумбы уже холодный завтрак на тарелке и садиться за стол. Но не рядом с Тэ… и даже не напротив. Все это непривычно и неправильно. Ни Чимин, ни Ким не должны себя так безразлично вести. «Как тебе спалось?» — чуть ли не по привычке хочет спросить Пак у Тэхена. Очевидно же, что никак. Что шло следом за этими словами, после совместных ночевок Чимина и Тэ? Пак отвлекается… — Приятного, — все так же сухо и безэмоционально. Сплошное издевательство. — Да, спасибо, — получилось очень смято, но искренне. Чимин облегченно выдыхает. — А чего меня никто не разбудил?.. — парень ожидающе тыкает вилкой в полусъеденный завтрак. «Потому что ты ночью еще долго плакал», — перед глазами мелькает у Тэхена, но он молчит, а выждав паузу, говорит: — Все были заняты. — Ясно, — такой ответ весьма не удовлетворил Чимина, но, а что он хотел услышать?

— Мы поедем на автобусе? — Лучше пешком…

Чимин слышит, как разговаривают Чоны в другой комнате. Пешком так пешком. Так даже лучше. Весь день парни проходили по магазинам, но всё-таки бо́льшу часть своего времени они потратили на экскурсию по музею. Чимин таскался за Тэхёном, Тэхён за Чонгуком, а Чонгук за Хосоком. И Паку не дает покоя момент с первого мероприятия, как и куча других важных вещей. Когда он решился наконец-то привлечь внимание Кима, положив ладонь ему на запястье, а пальцем второй руки показав странную большую картину, хён просто вяло улыбнулся и отстранился вновь к Чонам. «Ты же меня теперь не будешь избегать?..» — тревожность новым комом стала наваливаться на Чимина, будто прилетев с высокой снежной горы. И даже бесплатное посещение осенней ярмарки и купленные запеченные яблоки в карамели не утешили нисколько младшего и не отвели от своих беспокойных подозрений. Но Чимин, казалось бы, словно мастерски, не показывал и виду, что расстроен и чем-то нагружен, дабы не огорчать Хосока, что, мол, его старания для него напрасны. Ведь даже погода старалась сегодня для Чимина: она распустила с городского неба все облака и угрюмые тучи, выставив вперед нежаркое солнце, а вечером одарила всех нежно-розовым закатом с легкими перистыми облаками. — Наконец-то мы дома! — самым первым заголосил Чонгук с порога, зайдя в дом. — Я думаю, мы сегодня без ужина. — Не поймите меня не правильно, но мы, как минимум, уже наелись, да и я устал немного, — с долей раскаяния информирует всех Хосок. Тэхен просто пожал плечами, всем видом показав, что ему безразлично: произойдет ли хосоковское шевеление на кухне или нет. — Да, я не голоден, — глаза Тэ опустились на копошащегося Пака, запутавшегося в своих шнурках от ботинок. Хосок, беспечно поймав руку Чонгука и окинув взглядом остальных двоих, потащил последнего наверх тоже сушить вещи и переодеваться. — Вот только не говори, что они опять вымокли, — брови парня нахмурились, но никому не было ясно от чего именно: то ли Тэхён злиться на младшего, то ли смеётся, подшучивая. Это было в действительности непонятно, ибо губы Кима не шевелились и не давали прояснить до конца его эмоции. — Да… — Рыжая макушка дёрнулась. — Я наступил в огромную лужу перед домом. — Лицо Пака, немного растерянное и просящее о помощи, поднялось кверху и направило такой же взгляд прямо в глаза Тэ. Сев на корточки рядом с Чимином, Тэхён развязал шнурки, снял ботинки и носки младшего. Всё это произошло невероятно быстро, но, правда, с каплей нервозности, по крайней мере, так показалось Мину. Хотя он и не заметил какой-либо раздраженности или недовольства в действиях хёна. — Погоди… — Тэ умчался за запасными теплыми носками, оставив Пака мяться на месте, перебирая холодными ножками по полу. Вернувшись, Ким все также помог нацепить носки, в придачу притащив тапочки. — Можешь идти в комнату. «Я сам знаю, что могу!..» — промелькнула недовольная мысль в голове у Чимина, и ему даже захотелось топнуть ножкой. Но возражать ничего не стал и послушался, молча кивнув и проследив нарочно взглядом за старшим. Тот нацепил обратно куртку и обувь и зачем-то вышел на улицу. Мину не хотелось придавать этому значения, да он и не пытался; парень просто улёгся под мягкие одеяла, перед этим переодевшись. «И что там ему понадобилось…» — Пак пытается уснуть. — Оу, Чимин этому не обрадуется, ты же… — видимо, в коридоре проговорил Хосок, но кому было это адресовано, понятно пока не было. — Говори потише, — прошипел кто-то весьма осторожно и едва ли различимо, но Чимин уже успел навострить ушки и расслышать слова. — Ни слова ему. «Чего блин», — взбудоражился Мин; сон как рукой сняло. — «Что опять они там пытаются от меня скрыть». С коридора слышатся приближающиеся шаги, и дверь в комнату аккуратно открывается. — Не спишь? — бархатный голос Тэхёна взбудоражил окончательно каждую нервную клеточку. Ким приблизился к кровати и сел около Мина. У Чимина вдруг что-то внутри грудной клетки резко защекотало. Едкие частички опускаются плавно на дно его легких, параллельно будто царапая стенки. — Фу… Ужас… — прерывно кашляет Чимин. — Ты опять курил что ли?.. — Извини… — Мне тебе по голове настучать или что? Я не понимаю, — Чимин раскутался за одно быстрое движение и сел рядом с Тэ. — Сколько можно-то? — ладошка Пака легонько треснула Кима по затылку. — Мне бы хотелось, чтобы ты не поддавался такой дурной, вредной привычке… Тэхен поворачивается к парню, поджимает губу и тяжко вздыхает. — Мне бы тоже много чего хотелось, — едва заметная улыбка на один край рта. — Уж поверь. И взгляда своего не отводит с младшего. Чимин видит напротив себя не Тэхёна; напротив себя он видит лишь два уставших, наполненных смесью горьких чувств глаза. Они будто давят на него лишь своим существованием и нахождением рядом. Настолько сильно, что Чимина доводит это до слёз… Но Тэхён в лице нисколько не меняется и продолжает смотреть Мину в глаза, будто пытаясь подцепить взглядом его душу. Тэ неожиданно поддается вперед, очень плавно, как будто и нехотя вовсе. Не выдерживая, Чимин хлопает глазами, словно затворкой от окон, прикрывая их. Ему кажется, что какое-то тепло обволакивает его лицо: от кончика носа до кончиков ушей и подбородка. Он открывает глаза. Тэхён прямо перед ним, всё так же продолжает смотреть на младшего. — Ты, наверное, не знаешь, но твоё письмо у меня, — не отрывая взгляда, шепчет Ким. — Правда, оно дома. Я хотел оставить его себе и перечитывать много раз, — опять эта мятая уставшая улыбка. — И это, как ни странно, не единственное моё желание, — на этот раз Тэ шепчет слова прямо в губы Чимину. От этого Чимин будоражится и почти взрывается как открытая банка кока-колы. По затылку и вниз по спине пробегает стайка мурашек, рассыпаясь к рукам и ногам водопадом. — Что ты чувствуешь? — глаза Тэ немного прищуриваются, но взгляд становится еще пронзительней. — Тебе противно? Некомфортно? — медленный выдох. — Страшно?.. — Ни-ничего. Нет. — Ты сейчас вскипишь, — Тэ нежно целует Пака в лоб. Чимин лишь ойкает про себя и жмурится. В мгновение его парализует, а кровь в теле наливается гулом в уши и щёки, ведь он чувствует, что Тэхён теперь касается его губ своими. Чимин сжимается весь изнутри за долю секунды, но сопротивляться не желает. Лицо начинает раскаляться и пылать, а тело обмякать и дрожать. Ким обхватывает за щёки младшего и заставляет посмотреть опять в глаза. — Что ты теперь чувствуешь? Ничего? — Чимин в ответ хмурится и пытается то ли мяукнуть, толи мыкнуть. — М-м… я не хочу ничего говорить… Мне это просто нравится, — мямлит Пак, и по его коже опять пробегаются короткие ручейки слёз. — Чимин, я тебя люблю, — Тэхён кратко вновь целует Пака в губы. — И хочу целовать тебя ещё и ещё. Много раз. Понимаешь? — под конец голос Кима стал очень тихим. Чимин кивает. — Могу ли я? — глаза старшего заполнились блеском и надежой. — Твои губы… — все также невнятно мямлит Чимин, а Тэ вопросительно чуть вскинул брови. — Сигареты, — Ким резко вскакивает, всё понимая, и уже разворачивается к двери. — Нет! Не нужно… Останься. Ладошки Пака мягко легли на руки Тэхёна, приглашая их обратно к себе. Чимин мнётся и делает это с такой робостью и волнением, что не может посмотреть на Тэ. Пальцами старший разворачивает лицо парня в свою сторону и опять нежно целует чужие губы так трепетно, что Мин вздрагивает, ощущая внутри себя волну неги и тепла. — Люблю тебя так сильно, — отстранившись, шепчет осторожно Ким, с легкостью укладывая Чимина обратно на кровать. Матрац под ними двумя бесшумно прогибается, вызывая у младшего мягкое ощущение того, будто он ложится в толщу пуха и ваты. Ручки Пака в волнении держаться на тэхёновских плечах, лишь иногда их несильно сжимая, наслаждаясь очередным поцелуем. Они быстро переплетают пальцы в таком положение, будто по задумке, и оба парня слышат приглушенный звон от прикосновения их парных колец. Если бы Тэхён сейчас не целовал Пака, то в данный момент он бы улыбался, а Чимин смущённо бы глядел вниз, иногда стреляя глазками на лицо Кима. Но сейчас они заняты, показывая свои чувства через эти же самые поцелуи, движения, мимику и краткие взгляды. Рука старшего боязливо касается из-за задравшейся пижамы оголённой спины Мина, и последний напрягается от смущения, еле уловимо накрыв ладошкой затылок Тэ, начиная медленно ощупывать. Каково же это чувство наслаждения для Тэхёна: в последовательности руками добираться до горящих щёк; их так приятно трогать, гладить и стирать почти высохшие слезы; потом подушечками пальцев спускаться, скользя, к плечам, сжимая и оглаживая их; а на последок спустившись уже к самим кистям, цепляя их пальцами, ощупывая вдоль. Но вечно всё это продолжаться не могло. — Если ты не хочешь, чтобы я тебя съел, нам стоит прекратить, — виснет Ким над Чимином и почти смеётся. — Да, так будет лучше, — немного студив свой пыл и выровняв дыхание, отвечает Мин-и и накрывает лицо одеялом. Воспоминания как из сна вновь и вновь мелькают в сознании только что произошедшего, и кровь Пака опять начинает закипать, не успев охладиться. — Обними меня, — чуть ли не пищит младший. — Обниму, если развернешься ко мне. Чимин тяжело вздыхает, борясь с самим собой, но все же поворачивается прямо к лицу старшего. Руки Тэхена крепко, как цепи, стягивают тело Пака, прижимая к себе. — Цмоки на ночь? — улыбается Тэ. — Уже были! Спи… — прыскает младший и ёрзает ножками, пытаясь уложить их удобнее. В голове столько мыслей, и каждая хочет, чтобы внимание Чимина было уделено только ей. А тут еще довольная физиономия во весь чиминовский обзор, ни о чём одном не думается. — Сладких снов, Мин-и. — Спи сладко, Тэхён. За окном, кажется, начался небольшой дождь, его микроскопические капельки еле-еле слышны на стекле на улице. Шуршащее природное явление в эту пору, не более. Хотя оно так успокаивает и дарит некое чувство комфорта. В особенности, когда ты лежишь в мягкой тёплой постели в обнимку с дорогим тебе человеком, сладко уснув. Но кто-то из двоих не спит. Его щёки время от времени наливаются румянцем, словно спелые красные яблоки осенью, а пальцы сжимают чужую пижаму на спине. Этот кто-то долго не может уснуть, обеспокоенно перебирая ножками, и пытается развернуться, чтобы дышать свободнее. Этот кто-то испытывает незнакомые чувства и эмоции… — И я тебя тоже люблю, Тэ-Тэ.