tutor.

Хотеть своего ученика — это неправильно. Но осознание этого факта, думает Юта, приходит слишком поздно, чтобы что-то можно было изменить. Слишком поздно, чтобы перестать пялиться на задний ряд парт, слишком поздно, чтобы пытаться отвести взгляд от темной макушки. Прошло достаточно времени для того, чтобы в голове Накамото крепко-накрепко засел очаровательный выпускник, что так невинно облизывает губы на уроках японского, не представляя, какой ураган чувств вызывает при этом в груди преподавателя. Юте очень хочется выйти из кабинета, желательно через окно, когда брюнет сдает свою работу и неуклюже касается пальцами руки учителя. Только выходит потом почему-то в сортир, по пути представляя, как эти самые пальцы хватают его за волосы или царапают короткими ногтями кожу спины. Юта стонет протяжно, сжимая в руке полувставший член и в который раз думает над сменой места работы. Но проходит месяц и даже полгода, а Накамото все ещё работает в старшей школе, продолжая уединяться в кабинке после урока у выпускного класса. Невинный цветочек Минхен все так же действует ему на нервы, непонятно только, в хорошем или плохом смысле, и искренне не понимает, почему хмурый после его ответов Юта так часто оставляет корейца на перемене. Минхен не знает, чем не угодил преподавателю, потому что на уроках сидит прилежно и домашнюю выполняет всегда. Минхен не знает, что именно его прилежность, его аккуратные причесанные волосы, которые Накамото так хочет пропустить сквозь пальцы и оттянуть назад, его уверенные ответы на поставленные вопросы и ломкое неправильное произношение доводят преподавателя до крайней степени одурения, избавляться от которого он будет вынужден самостоятельно. В отместку Юта задерживает "любимчика", как стали называть Минхена одноклассники, и заваливает дополнительной работой (хотя хотелось бы просто завалить). Но тут ещё подумать нужно, кому хуже приходится — Минхен получить лишнюю оценку не против, хотя от перспективы пропустить долгожданную перемену душа не радуется, а Накамото обрекает себя на лишние 15 минут мучений. Во время перемен сдерживаться гораздо труднее, чем на уроках, на то есть масса причин, которые Юта давно разложил по полочкам в порядке возрастания. Кабинет в перемену вмещает только их двоих, и вопреки законам физики температура почему-то начинает зашкаливать. Накамото однажды показалось, что Минхен тоже это чувствует, и взгляд впечатался в молочную кожу ключиц, когда ученик расстёгнул верхние пуговицы под предлогом "жарко". Остаток того дня он провел у себя в душе. Юта наизусть выучил все повадки Минхена — как тот закусывает губу, пытаясь вспомнить слово, как хмурится, столкнувшись с непонятной фразой. Юте невообразимо хочется провести пальцем между сведенных бровей, разглаживая тонкую морщинку. Юта слишком сильно хочет Минхена себе, и не только для вечеринки в нижнем белье — Минхен ещё ужасно мелкий и глупый подросток, которого хочется уберечь от плохих людей. Только эти отцовские чувства возникают у Накамото в парадокс с диким желанием разложить ученика на столе. *** Юте очень нужно что-то разорвать, бросить, порезать, может даже себя. Юта выкуривает шестую сигарету подряд, стоя на балконе в третьем часу, и очень хочет кинуться вниз, к ярким фонарям, чтобы никогда больше не появляться в школе. Юта ворочается в постели полночи, чтобы наутро с видом побитой собаки появиться на пороге класса. Причина проста — Минхен попросил быть его репетитором. Накамото перебрал все варианты в голове, от признания в любви до договора купли-продажи, когда Минхен попросил (приказал) сенсея не уходить так быстро, потому что ему нужно поговорить с учителем после уроков. И, наверное, Накамото был бы больше рад новости о том, что его увольняют, чем просьбе Минхена подтянуть его по японскому. Минхен скромно комкал край рубашки, сжимая в руке лямку рюкзака, пока мозг Юты загружал информацию. В конце концов, когда Накамото понял, что просто пялится на неприкрытую шею ученика, он хрипло согласился, не узнавая свой голос и не понимая решения обрекать себя на смерть. Уже после, сидя на холодной кухне своей квартиры, Юта понял, что в любом случае отказаться не мог — школа обязывала учителей готовить детей к экзаменам, одним из которых Минхен, как назло, выбрал японский. На репетиторов у многих семей денег не хватало, но у Минхена была другая причина. Юта сломал палочку для суши, вспоминая слова ученика: "Лучше Вас я никого не знаю." *** Минхен заваливается в квартиру преподавателя в пятом часу дня, на ходу извиняясь за опоздание и скидывая с ног ботинки. Накамото остаётся только кивать, как китайский болванчик, смотреть за тем, как раздевается ученик, и думать, почему он не назначил занятия в школе. Минхен одет просто, но у Юты дыхание сбивается от вида светлых джинс, плотно обтягивающих натренированные ноги, и, о боже, темных капелек сосков, просвечивающих сквозь белую футболку. Юте хочется сорвать эту футболку с Минхена. Юте хочется прижаться к его груди губами. Юте очень хочется трахнуть Минхена. Но он все ещё сдерживается, когда ученик раскладывает свои тетради на кухонном столе (ведёт себя как дома, и Накамото очень хочет, чтобы так и было). Юта даже находит силы сесть рядом и выслушать, что у ребенка не получается, хотя на самом деле просто раздевает его взглядом. Где-то издалека слышит свой голос, который что-то объясняет Минхену, а тот кивает и активно записывает. Долго Юта не протянул и дал парню задание, незаметно отсаживаясь подальше. Пока Минхен, почти уткнувшись носом в тетрадь, выполнял поручение, Накамото успел раза три прижать его к стене. Мысленно, конечно. Но пока Минхен не видит, пока Юта может спокойно глядеть на него, не боясь столкнуться с внимательным взглядом карих глаз, Юта смотрит. Подмечает все новые детали, мешающую чёлку, и, не узнавая самого себя, тянет руку, убирая со лба ученика непослушные пряди. Как в экстазе оттягивает ее обратно, чувствуя, как по кончиками пальцев проходят электрические заряды от этого нежного прикосновения. Минхен слишком увлечен работой, и Юте это, наверное, на руку. Не на ту, что сейчас под столом сжимает пах в каких-то сантиметрах от коленей Минхена, что с большой радостью поменяла бы свое нынешнее положение на член подростка. Юту слегка трясет от этой ситуации, благо, Минхен не видит сквозь дерево. Ему бы отодвинуться чуть назад, посмотреть правее и понять, из-за чего Накамото всегда оставляет его после уроков. Только Минхен сидит тихо и смирно, слегка пыхтит и морщится, и Юта уже собирается оттянуть штаны ниже, но... — Накамото-сан, а как будет "взять в рот" на японском? Минхен смотрит внимательно-ожидающе, подняв взгляд карих глаз на совершенно остолбеневшего преподавателя. Смотрит так настырно, что Юта не выдерживает, и прежде, чем Минхен успевает сообразить, что происходит, прежде, чем в голове Накамото вспыхивает красная лампочка "STOP", он вжимает несчастного подростка в стол, жадно сминая его губы в их первом поцелуе. Карандаш Минхена летит куда-то за его спину, а сам он хватается за плечи Накамото в надежде оттолкнуть, но на деле лишь сминает пальцами ткань да держится, чтобы не упасть. Губы у Минхена жесткие и покусанные, Юте определенно нравится его целовать, проводить языком по твердой корочке. Накамото открывает глаза, но на ответный взгляд не натыкается — Минхен зажмуривается, что есть мочи, и почему-то именно сейчас Юта вспоминает фразу из фильма: "Глаза открывают, когда не доверяют. А если она зажмурилась — целуй в волю". Это ли, или тонкие пальцы Минхена на груди, или его дрожащее тело, но что-то определенно толкает Накамото дальше. Шатен прикусывает нижнюю губу, заставляя младшего отвлечься на это ощущение, а сам ведёт носом ниже, прижимаясь губами к молочной шее, но останавливается сразу же, как слышит вскрик. Минхен дрожит в его руках, но Юта не решается поднять на него взгляд — слишком боится увидеть в них страх, ненависть и, что ещё хуже, презрение. — Там,– Минхен шепчет едва слышно, но Юта ловит каждое слово, успокаивающе поглаживая поясницу.– очень чувствительная кожа... Так вот оно в чем дело, ухмыляясь, думает Накамото. Всего лишь эрогенная зона... Всего лишь? Юта перехватывает парня поудобнее, отодвигая от стола и прижимая спиной к стене, и нежно проводит губами по "чувствительной коже". Ему определенно нравится, как поджимается и вздыхает Минхен от каждого поцелуя, как трясутся его колени, неспособные удержать хозяина прямо. Юта не против, чтобы Минхен опустился на них. Накамото давит пальцами на черную макушку младшего, заставляя того опускаться все ниже, пока тот совсем не падает на колени, удивлённо поднимая на сенсея взгляд. Заметь Юта хоть каплю страха в его глазах, он бы немедленно остановился, сам бы собрал все вещи младшего и никогда бы больше не появлялся в его школе. Но глаза брюнета искрятся неподдельным интересом, возможно, лишь лёгким сомнением и абсолютно животной страстью. Минхен умный мальчик, Минхен знает, чего от него хотят. Как перед таким удержаться? Юта сам расшнуровывает веревки на домашних брюках, пока Минхен покорно ждёт на коленях, положив на них руки, но в итоге последний не выдерживает, сам тянет пальцы и стягивает с преподавателя мешающую ткань. Минхену бы смутиться немного, как кричит его разум, но тот лишь прислоняется лицом к паху старшего, мокрыми от поцелуев губами проводя по члену сквозь ткань. Накамото чуть ли не трясется от нетерпения и желания оттрахать ученика в рот, но упорно ждёт, когда тот стягивает вниз и боксеры и обхватывает губами головку, сразу пытаясь заглотить поглубже. Юта предупредить его не успевает – младший закашливается, выпустив член изо рта и лишь сжимая его пальцами у основания. У Юты в душе снова просыпается забота: показать, научить, но в этот момент Минхен поднимает голову, и японец ничего не может сказать на этот похотливый блеск в его глазах. Минхен пытается снова, и снова, и снова. Раз за разом облизывает по всей длине, заглатывает головку и старается взять хотя бы больше, чем на половину, а у Юты уже искры перед глазами и кончить хочется от того, как головка проходит по ребристому нёбу и растягивает узкое горло. И ведь кончает – прямо в рот младшему, заставляя того давиться спермой и по-садистски оттягивая за волосы. Минхен сглатывает, сколько может, вытирает рукой стекающие по краям рта белые дорожки и выжидающе смотрит на старшего. Юта дёргает Минхена за плечи, в одно движение поднимая его на ноги, и впечатывается в его рот своим. Снова подмечает, как же неловко тот двигает губами (наверняка, думает Юта, целуется впервые), а ещё солоноватый вкус собственного семени. Ноги сами ведут его к спальне, Минхен пятится осторожно, но всецело доверяет себя сенсею. И даже не пугается, когда начинает падать, ведь через секунду его тело опускается на мягкое покрывало. Юта забирается сверху, как хищник, медленно наклоняясь к лицу младшего, чтобы снова потерзать его губы, но тихий голос Минхена останавливает. — Накамото-сан,– у Юты внутри все трепещет от того, как произносит младший его имя. — я хотел спросить, как будет "взять в рот карамельную палочку". Накамото секунд десять хлопает глазами, смотря на смущённо-счастливо улыбающегося ученика, а после громко стонет, заваливаясь на спину и закрывая лицо ладонями. Сквозь гул в ушах и собственный внутренний голос о том, какой он идиот, Юта слышит заливистый смех Минхена, и чувствует, как тот целует его в солнечное сплетение. Руки от лица он отнимает только когда понимает, как что-то давит на него, но лишь отодвинув их в стороны, замирает — Минхен сидит верхом, уперев руки в грудь и медленно потираясь о живот старшего. Взяв ладони Накамото в свои, кладет их на покрывало, наклоняясь к красному лицу преподавателя и целуя в уголок губ. — Но я не против продолжить.