Save me from myself...

Больно. Невыносимо. Мои конечности сводит судорога... Я падаю на асфальт. Капли дождя падают на мое лицо. Я весь промок. Холодно. Но не так холодно, как внутри... Нужно подняться. Встать. Двигаться дальше в никуда. В пустоту. Джинсы изодраны, из разбитых колен сочится кровь. Камни впиваются в кожу на руках и открытых участках колен. Испачкан в грязи. Но чист по сравнению с тем что внутри. Из глаз медленно вытекают реки, идет внутренний дождь, сливаясь с реальным, будто и нет этих соленых дорожек на щеках. На лице ссадины, больно, попадающая соленая влага делает только хуже. Хотя куда хуже... Всего лишь физическая боль. Пытаюсь сдерживать порывы истерики. Беззвучно кричу. Открывая рот - только хрип. Душераздирающий хрип. Будто вывернули внутренности наружу и прошлись по ним маленькими кусочками стекла... После посыпав на кровоточащие раны соль. Вдох. Больно. Дышать больно. Хочется задохнуться от этого дождя, утопиться в нем, но нет сил. Нужно встать. Облокачиваюсь на содранный локоть правой руки, падаю. Не могу удержаться. Ударяюсь виском. Новая ссадина, еще больше уходит крови. В глазах темнеет. Но все же я снова делаю попытку встать. Не получается, опять ударяюсь головой об мокрый асфальт. Еще попытка. На этот раз более успешная. Получается сесть. Опираюсь теперь на обе руки, содранные об мелкие острые камни. Плевать на это. Делаю усилие над собой. Встаю. Меня шатает на ветру, будто я не вешу ничего. Но ведь и в правду. При моем то росте весить чуть больше пятидесяти килограмм... Хотя это и не удивительно, я же почти не ем. Так, иногда, раз в неделю бывает... Вся моя еда это кофе. Чтобы не уснуть. Потому что уснув, снова видеть эти кошмары я не хочу. Пошатываясь иду дальше по тротуару. Вдоль серых тусклых зданий. На улице нет ни души. Ну так ливень ведь. Да еще и холодно очень. Никто в здравом уме не вышел бы из дома. А мне и входить не надо было... Я больше не могу. Иду шарпая ногами об мокрый асфальт, об грязь. Мои старые конверсы уже насквозь мокрые. При каждом храмом шаге хлюпают от накопившейся внутри влаги... Кажется я действительно вымок полностью. Мои черные волосы прилипли к лицу, закрывая обзор глазам, сложно сфокусировать взгляд... Моя бледная кожа, принявшая от холода синий оттенок, сильно контрастирует с моей черной одеждой, испачканной в крови. Со стороны я был бы похож на мертвеца. Хотя почему похож. Я уже почти он, хотя внутри уже... Иду дальше... Куда? Не знаю... Хотя догадываюсь. Я иду туда, куда возвращаться точно не хочу. Но почему? Потому что там меня начали убивать... И пожалуй там я и закончу. Это старшая школа. Я выпустился три года назад... Я был рад тому что ад останется за теми стенами, но я не знал, что ад может продолжится и вне этих стен. Глупый. Ад закончится только сейчас. Сейчас когда я зайду в эти ворота и больше никогда из них не выйду. Я подхожу к ним. Первый шаг. И я уже на территории этого ада. Ада где убивают в тебе личность. Делаю пару неровных шагов. Голова кружится. Еле восстанавливаю равновесие. Иду не к крыльцу школы, а к черному ходу. Я знаю что он всегда открыт. Помню. Почему я туда иду? Да потому что это единственный выход на крышу семиэтажного здания. Школа эта достаточно большая, даже очень. Ну это и не удивительно, она ведь для богатеньких детишек. Как тогда я в ней учился? Да просто я был тоже вроде богатеньким ребенком, но не таким как эти. Я был абсолютно не нужный. Нигде. Ни дома. Ни здесь. Родителей у меня таковых не было. Я приемный. Меня забрали богатенькие идиоты в качестве игрушки. А я ведь живой. Я умею чувствовать. Хотя лучше бы я был куском пластика или поролона... Эти твари зажравшиеся измывались надо мной как только могли. А после моего совершеннолетия, два года назад, они меня выгнали. Просто взяли и выпнули за дверь, как ненужный пакет с мусором. Отвратительно. Из-за таких как они, я выживал, как дворняга. Первое время я жил у соседки, доброй женщины, жаль она уже мертва. После, поднакопив денег на многочисленных подработках, я снял малюсенькую комнату. Я работал на износ. Почти не спал и не ел. Истощал себя как только мог, лишь бы выжить. Но все. Подработки кончились. Платить за комнату нечем. Выгнали. Не ем я уже дней восемь. Уже трое суток на улице. Думал, что возможно выкручусь. Но нет. Не судьба. Я больше не могу. Но скоро этот ад кончится... Да. Открываю дверь черного хода. Ступаю в помещение. Тепло. Сухо. Постепенно шатаясь иду к лестнице. Ступаю по ступенькам, оставляя на них мокрые следы, смешанные с грязью. Плевать. Тут уборщицам в день платят больше чем мне за год. Поднимаюсь все выше, уже шестой этаж - библиотека. Дыхание сбилось, хриплые звуки отскакивают эхом от стен. Сил нет от слова совсем. Но если уж и падать, то уже только вниз. Иду дальше. Последний этаж. Всегда пустующий. Тут нет почти ничего кроме старых вещей спрятанных по комнатам. Я часто оставался тут. Не было больше возможностей куда-либо деться... Пару шагов к стене. Вот и дверь на крышу. Дергаю за ручку - заперто. Черт. Они же ее никогда не закрывали. Ненавижу. Но плевать. Достаю скрепку из куртки. Чему только жизнь не учит. Пару щелчков. И все. Дверь открылась с громким скрипом. Надеюсь не услышат. Да и кому слышать то? Уже поздний вечер. Тут априори быть никого не должно. Хотя вроде как свет в библиотеке горел. Но библиотекарша глуха на оба уха, поэтому опять плевать. Из открытой двери дует холодный воздух. Я чихаю. Не удивительно. Шаг. И я уже на открытом пространстве крыши. Хороший вид на серый город. Дождь все так же льет. Все так же холодно. Все также хочется поскорее уйти. Уйти из ада. Но последнее мгновение, стоя уже на борте крыши... Последнии секунды и капли влаги, полившиеся из глаз... Шаг. Нужно всего лишь сделать шаг. Вдохнув полной грудью последний раз. Я шагаю вперед... Но нет того ощущения последней секунды, нет ощущения полёта. Есть только тепло прижимающиеся ко мне сзади. Это тепло крепко держит своими руками прижимая меня к себе так сильно, что воздух из легких выбивает. Безумно тепло. Так, как я никогда в жизни не чувствовал. Словно окунули в горячее молоко. Приятно. Впервые за последнии двадцать три чертовых года жизни. Вдох. Хрип. Слезы льются непрекращающимся потоком. Я кричу. – Пусти. Кха... Блядь. Пусти меня. Агх.. Я так больше не могу. ПУСТИ. Гпхп... АхААгААр.... БЛЯДСКАЯ Гха ЖИЗНЬ. ДАЙТЕ МНЕ УЖЕ СДОХНУТЬ. Кха.. Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫНЕСУ. хКх Хрипы, стоны, крики. Я вырываюсь. Я пытаюсь сбежать. Не дают. Прижимают сильнее. Согревая своим теплом. – Прекрати. Бархатный голос эхом раздается в моей голове. Бьется внутри черепной коробки, словно бабочка. Это больно. Но звучит прекрасно. Как музыка. Я всегда любил музыку. Жаль что мне не давали возможности ее писать. Блять. Опять боль в груди. Чертовски больно. Плачу. Соленые дорожки попадают на руки незнакомцу. Я больше не вырваюсь, а надрывно всхлипываю, пытаясь подавить крик отчаянья, рвущийся наружу. – Не плачь больше. Вдохни поглубже. Прекрасный голос. Не могу. Он прижимает меня к себе еще больше, перехватывает более удобно и уносит вон с крыши. В тепло. Он захлопывает за собой дверь и дальше на руках, тащит тихо ревущего меня вниз по ступенькам. Он останавливается на шестом этаже напротив входа в библиотеку. Заходит внутрь. Идет в самый конец зала. Пытается меня посадить на диванчик в углу. Я не хочу отпускать, отчаянно цепляясь за его мягкий свитер серого цвета. – Тише, тише. Отпусти, я тут, я не ухожу. Мне нужно достать мою спортивную форму чтобы тебя переодеть во что-то более сухое. – Прости... Хриплю. Голос сорван. Но нехотя отпускаю его. Он отходит от меня на метр, достает из школьной спортивной сумки сверток из формы. Протягивает его мне. Я туплю. – Возьми и надень. Он неловко улыбается. Я неловко получаю мини инфаркт. Его по детски невинная кроличья улыбка... Это наверно самое прекрасное, что я видел за последние годы своей жизни. До этого доводилось видеть только цветы. Но это в сто раз красивей... – кх, прости... Все же протягиваю руку и беру форму. Разворачиваю ее. Футболка на размера два больше меня. Это видно и невооружённым глазом. О штанах я вообще молчу. Хотя это было ожидаемо. Парень выше меня на головы полторы, если не две, шире в плечах намного, да и определенно масса мышц у него будет куда больше чем у меня. Стягиваю с себя мокрое черное худи, бросая на пол. Туда же летят джинсы. Все испачкано. В крови, грязи, поту и слезах... Диван тоже испачкан. Парень случайно бросает на меня взгляд и застывает в немом шоке. Ну да. Тут есть с чего офигевать. Бледно-синяя тонка кожа вся в гематомах и ссадинах, обтягивает чуть ли не одни кости. Мда. – Черт... Да ты на труп похож... – Я должен был им быть, а ты помешал. – И правильно сделал. Спасибо еще скажешь... – Не скажу... Мне ж смысла жить то нет. – Почему? – Да потому что как минимум негде. Не для кого. Да и зачем!? Возмущаюсь я и натягиваю на себя его футболку. Черт. Она почти до колен мне. Офигеть. – Как это - негде? Парень еще больше расширяет свои, и так огромные, глаза. – А вот так. Долгая история. Да и не надо знать этого тебе - незнакомому человеку. Сказав, натягиваю на себя штаны, тону в них. Сил уже нет. Спать хочется дико. Но нельзя. Опять будут кошмары... – Ну у тебя времени много, рассказать успеешь. И да. Я Чон Чонгук. И сейчас ты поедешь ко мне. Возражения не принимаются. Я живу отдельно, поэтому эту отговорку можешь сразу отметать. Сказав это он улыбнулся, но уже не мило, а как-то немного заговорчески. – Вижу ты уже оделся. Пошли. Надо сейчас на стоянку идти, я там машину оставил. Благо зонт у меня с собой. Я взял свои мокрые вещи... Но тут же услышал. – Брось ты эти тряпки тут. Они тебе больше не нужны. Кеды бы свои тоже тут оставил, но босиком идти не вариант. – Без тебя разберусь. Кх-кх. Черт, горло болит... Кашлять начинаю. Бля. Ненавижу болеть. Иду за ним, что ж мне еще остается делать. Умереть не дал то...