Save me from myself...

Мы выходим из здания школы, так же через черный ход. Не хочу мокнуть снова... Но делаю шаг вперед, почти вышел из под навеса. Хватают за руку, останавливая. – Стоять. Иди сюда. Чонгук открывает зонт, подтаскивая меня к себе за руку. Черт, его рука безумно теплая. Не хочу чтоб отпускал. Он, словно прочтя мои мысли, перехватил руку более удобно. Его ладонь огромная, моя просто тонет в ней. Этот школьник - мутант переросток? Чем же их кормить тут стали... Протеином? Усмехаюсь собственным мыслям. Мы выходим из под навеса, шагая целенаправленно на стоянку. Точнее выходит Чонгук, таща меня, как буксиром, за собой. Что поделать, иду за ним. Сворачиваем за угол школы, к вторым воротам, ведущим за территорию этого коммерческого заведения. Елки, ветки, кусты, другие голые деревья... Все это усажено вокруг школы, будто на территории они бы не прижились... Немного пройдя вперед, Чон остановился. А остановился он на против того, от чего у меня челюсть упала. Офигеть, это же Koenigsegg CCXR Trevita, на данный момент самая, мать его, дорогая машина в мире. Пиздец. Я в шоке - челюсть на асфальте. Парень достает ключи из заднего кармана джинс, щелк - и двери поднимаются. Слежу за этим с открытым ротом. Перевожу взгляд туда, где по определению у всех машин должны быть зеркала... И, о блять, там их нет, там мать его камеры. Челюсть проваливается еще ниже. Чонгук, конечно же, замечает мой ахуй. Усмехается и добивает. – Нравится? Садись. – Ты забыл добавить "хен". Вот. Уже гордость моя проснулась... А то ишь, наглый какой, умереть спокойно не дал. – В смысле? – В коромысле бля. Я старше тебя года на три. У парня глаза размером с яблоки. Забавно. – Хен... Ты очень маленький хен. Я думал что ты ученик, максимум первого года старшей школы... А это уже обидно. Я конечно не такой как он, но рост то у меня 173... – Да блять, ну не вышел я габаритами. Мог дать мне сдохнуть, не охуевал бы сейчас. – Но хен, ты должен жить... – Я БЛЯТЬ НИЧЕГО И НИКОМУ НЕ ДОЛЖЕН. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ? – Хен. Хорошо. Не должен, но ты не можешь просто взять и умереть. И не матерись. – Не указывай. Не дорос еще. Вот дал бы ты мне сдо... – ХЕН. – Не перебивай. – Прекрати думать о смерти. – Неа. – Почему? – Так о чем мне еще думать? Только как бы быстрее от тебя свалить и прыгнуть с какой-нибудь высотки. – Это не правильно хен. – Не тебе решать что правильно, а что нет... У всех разные стандарты. – Черт, нет. Ты не пробиваемый баран. – Эй. – Не эй. Садись в машину, потом продолжим, ты снова посинел. Черт, почему я должен его слушаться. Хотя холодно блять. Сажусь в машину. Сиденья мягкие, аж костями своими проваливаюсь. С некоторых моих ран все еще сочится кровь, пачкая одежду брюнета, сидящего в полуметре от меня за рулем дорогой иномарки серебряного цвета. Дождь бьет по крыше машины. Действует на психику, отдаваясь эхом в голове. Больно пульсируют виски. Тело расслабляется, веки тяжелеют, в глазах темнеет. Многодневный недосып сказывается на мне. Хоть Гук уже отпустил мою руку и сейчас закрывает зонт, предварительно стряхивая с него влагу, прежде чем положить в машину, я все еще продолжаю чувствовать пульсирующее тепло на кончиках пальцев. Противоречивые чувства внутри. Почему я себя так чувствую?.. Так спокойно?.. Я же должен был, еще тогда на крыше, долбануть ему со всей силы и просто прыгнуть в пропасть моего спасения... Но получается, что спасением стал не полет в никуда. А он. Его тепло. Чертовски странно. Мое дыхание становится ровнее. Мысли постепенно уходят из головы. Я проваливаюсь туда, откуда обычно бегу, я проваливаюсь в мир сна... Но все еще эхом в голове голос... Он что-то говорит, обволакивая меня своим бархатом. Этот голос мечется внутри... Но постепенно он стихает. Меня больше ничего не связывает с реальностью. Я уснул. – Хен... Айгу, уснул. Никогда не думал что спасу жизнь человеку. Да еще и такому... Такому покалеченному жизнью. Как он это вытерпел только? А хотя, он сломался ведь. Пытался же умереть. Да и не знаю я всего. Только обрывками из его едких фраз. Удивительно вообще, что я тогда его услышал... Ему чертовски повезло, что я засиделся в библиотеке. Хотя он же думает иначе. Милый маленький мертвецки замерзший и уставший хен. Надо будет узнать его имя, да и выведать информации о нем надо бы побольше. Будет хорошо если он сам расскажет и мне не придется пользоваться связями, чтобы это все разузнать. А сейчас пусть спит. С этими мыслями в голове, я завожу свою машину и выезжаю с парковочного места. Еду не спеша, хотя это достаточно быстро для других машин. Просто моя разгоняется до 402 км/ч... Поэтому чуть больше семидесяти - это не о чем. Я люблю скорость, поэтому на свои девятнадцать я просил отца подарить именно эту машину. Ну он и подарил. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не мешало. Это своеобразный подход к воспитанию у моего отца. Хотя воспитанием тут не особо то и пахнет, скорее это больше простое одолжение во внимании к моему существованию. Меня действительно любит только мать. Только она дарит мне неподдельную заботу. Но к сожалению у меня нет возможности видеться с ней часто. Родители хотят чтобы я больше учился, а не уделял время им и другим простым человеческим потребностям в общении и внимании. Но это, я пытаюсь компенсировать, и благодаря моим друзьям, у меня получается. Я не чувствую себя одиноко. Так как было до поступления в старшую школу. Ведь друзья у меня появились только здесь. Чимин с Тэ отличные друзья, они всегда помогут, мне повезло с ними... Из моих мыслей меня вывел тихий писк, больше напоминающий поскуливание. Хен расположившийся на заднем сиденье, свернувшись калачиком скулил. Словно он не человек, а маленький побитый котенок. Скулит тихо, но так, что сердце сжимается от боли. Неприятно. Что же ему такое сниться? Кошмар? Мне его жалко, хотя тут скорее даже не жалость, а желание спасти, помочь... Я тихо его зову. – Хен... Эй... Не бойся, я рядом... Он резко хватается за грудную клетку и начинает хрипеть, будто из его легких разом выбели весь кислород. У меня по спине пробежал холодный пот. Я не могу ничего сделать. Я за рулем, на дороге, где во всю идет движение. Хен же сзади. Нет возможности даже дотянуться. Он кусает свои посиневшие губы, ему холодно, хоть я и включил обогрев. Темноволосый сначала хрипит, после скулит что-то не связанное, но определенно не цензурное и резко открывает глаза, заходясь в сильном кашле. На его глазах выступили капельки слез, капилляры полопались и белок глаза приобрел красный оттенок. Он восстанавливает дыхание спустя не меньше нескольких минут безудержного кашля. Я смотрю на него через верхнее зеркало. Постоянно отвлекаясь то на дорогу, то на него. Он сначала смотрит ошарашенно по сторонам, пытаясь понять где он и что он. Это видно по его недоумевающему лицу. Я зову его. – Хен... Он резко поворачивает голову и смотрит на меня. Воспоминания постепенно возвращаются в его голову. Приходит осознание. – Блядство. Опять ругается. Надо будет промыть ему язык мылом. Да... промыть этот самый язык, что только что скользнул по его верхней губе, собирая застывшую кровь. – Хен. – Что? – Имя. – Что? Он не понимает. – Имя скажи. – А... Я Мин Юнги. Не приятно познакомится. Врет.