Крестьянин-барин

Утром уж, после заутренней*, позвали Устина к Стаханову. Желал тот видеть своё "приобретение" недавнее. И хоть ещё страшнее стало парнишке, чем вечером даже, надобно было идти. Авдей Иванович сидел за столом один и ел пирог с грибами да лимоном, от коего так и шёл на всю горницу приятный запах. Устин вошёл да поклонился, как полагается, да опустил очи в пол. -Ты проходи, Устин! Чего с ноги на ногу переминаешься? Отведай и ты со мною яств. Вона, сочной баранины с огурцами малосольными отведай. -Стаханов протянул парню кусок мяса. -Благодарю, Авдей Арсеньевич! Не хочется чего-то! -парень смущённо глянул на боярина. -Только я не Арсеньевич, а Иванович. Чегой-то ты стесняешься? Садись да покушай. Сие приказ! Устин сел рядом и взял тот самый кусок баранины, предложенный Стахановым. "Ты чего хочешь, то и бери! И сбитня али квасу налей!" -Авдей указал на стол с яствами рукою с перстнями почти на каждом пальце. Парнишка скромно сидел, молчал, слушая боярина, рассказывающего ему о слуге своём Гришке. В душе Устина было от того рассказа негодование. Противно ему было слушать об том, как Стаханов принуждал молодого Григория к содомии*. Устин теперь-то понимал, что далее с ним будет тоже самое. Он, наверняка, заменит собою Гришку. Али с обоими боярин станет блудить. А ежели его ждёт та же участь, что ж ему делать-то? Бежать?! Безсмысленно! Поймают, так ещё и изобьют, что потом не встанешь. Али утопиться?! Так ведь грех большой! -Ты чегой-то так покушал мало, красавец? -ухмыльнулся Авдей Иванович. -Я много не ем. Не привык. -ответил Устин да отвернулся. -На, откуси! Персидское яблоко*, вкусное! -Стаханов взял персик с блюда золотого, давая откусить парнишке. -Я не хочу! -Попробуй! -елейным голоском молвил боярин, ближе придвигаясь к Устину. -Не хочу! -закричал Устин да отодвинулся ещё больше. -Будешь! -Стаханов злобно скривил лицо, схватив мальчишку за волосы, заставил открыть рот. -Ешь! Вкусно! Устин покорно сжевал кусочек персика. Слёзы лились из зелёных очей. Парень плакал, испуганно глядя на своего обезумевшего хозяина. Помолчав, Авдей Иванович хитро ухмыльнулся, и вновь схватив Устина, грубо поцеловал в уста. Парень попытался вырваться, да только Стаханов гораздо сильнее его оказался. "Не вырывайся, хуже ж будет!" -сквозь лобзание* промычал боярин. Отпустив Устина, он почти ласково похлопал его по белой гладкой щеке, на коей ещё не было растительности. "Ишь, какой недотрога! Зато какой хорошенький! -молвил Стаханов, как бы растягивая слова. -Сейчас надобно мне уезжать. А завтра..." Парнишка вздрогнул, опустив голову и всё ещё тихонько плача. Как только Авдей Иванович ушёл, Устин выбежал из терема ненавистного да побежал куда глаза глядят. Остановившись, плевался, вытирая рукавом уста младые, думал будто ототрёт от поцелуя противного. Устин уже у реки прополоскал рот водою да сел на берег, тихо роняя горькие слёзы. Ежели бы его мать не умерла, было б всё по-другому. А ежели б был у него отец, то защитил бы он его от злых людей. Да только нет его! Знал парнишка, что отец его какой-то богатый да знатный человек. Да не сказала мать Устину имя его. Видимо, приказал он молчать ей об том. Сказала сыну мать только то, что любила она того человека сильно. Да только не мог он на крестьянке жениться. Были у них несколько встреч страстных, а более она его и не видела никогда. Вот только родила после мальчика, коего Устином нарекла. Отец его, наверное, и не знает о его существовании. Аж до вечера самого просидел у реки мальчишка в своих думах горьких. Холодно уж стало, да комарьё разлеталось вовсю. Надобно бы домой возвращаться, да не хочется. А бежать безполезно. Ежели даже и не поймают, то куда ему идти-то: бродяжничать, попрошайничать али в разбойники лесные податься. Сие не по нраву Устину было. Оставалось только ежели в монастырь. Да только как узнают монахи, что он от хозяина сбежал - сразу ж вернут. Ежели сказать причину побега - могут и не поверить. Возвратился он домой да сразу ж лёг да забылся тяжёлым сном. Рано по утру Устин всё ж надумал бежать. Уж лучше так! В монастырь, так в монастырь! Пускай там окромя постоянных молитв да тяжёлого труда ничего и не будет. Но то гораздо лучше, чем стать игрушкой Стаханова. Челядь ещё спала, и Устин смог незаметно из терема выскользнуть, прихватив рубаху сменную, штаны да какое-то одеяло меховое. Оно ему, конечно, понадобится. Ведь ночи-то больно холодные, а пешим шагом даже до ближайшего монастыря мужского дня три, как не более того. Мальчишка старался бежать зело тихо, чтоб даже шороха травы не слышно было. Он уж почти добежал до ворот, как его кто-то окликнул грубым неприятным голосом. Сердце парня забилось дико, а ноги будто б окаменели враз. Устин стоял не шелохнувшись, понимая, что окликнувший его мужик уже почти рядом. Бежать смысла нет. Ворота закрыты, а перелезть в таком состоянии страха да испуга он не сможет. Мужик, что окликнул его, был конюх Архип. Старый, седой с длинною полувылезшей бородёнкою и одним косоватым глазом. Устину показалось было, что Архип был стариком глубоким. Да оказалось на деле сие не так. Ему всего-то сорок семь. Архип злобно дёрнул Устина за рукав, заставляя повернуться. -Ты куды собрался-то? А? -вопрошал конюх, держа парня уже не за рукав, а крепко за руку. -Больно! Пусти! Я никуда... -заскулил парнишка, пытаясь высвободится из цепкой хватки бородача. -Не ври! -мужик ударил его в живот, отчего Устин аж согнулся пополам да закашлялся пресильно. -Не бей! Я всё скажу. -Говори! -молвил Архип, схватив парнишку за волосы и таща за собою. -Волосы отпусти! Мне больно! -вопил Устин, захлёбываясь слезами. -Куда ты тащишь ме...ня? Архип не ответил ни слова, да так за волосы и волок юношу аж до самой конюшни. Там он швырнул Устина в угол. -Решил сбежать, сучёнок? -спросил Архип, взяв верёвку, чтобы связать парнишку. -Да! Отпусти меня! Дай мне уйти! Я... Я не хочу быть игрушкой боярина Стаханова! Он меня хотел... -вновь зарыдал парень, закрыв лицо руками. -Чего он? -конюх схватил тонкие запястья Устина да связал руки его за спиною. -Он мною заменит Гришку. -всхлипывал Устин. -Он заставит меня... Принудит... Я не хочу становиться содомитом! Не хочу... Он заставит... А я... -Так вот оно что?! -будто б с удивлением молвил Архип. -Помоги! -Хорошо! -мужик цокнул было языком да присел на корточки, явно разглядывая парнишку. Конюх одобрительно кивнул да шёпотом сказал прямо на ухо Устину: -А ты и впрямь хорошенький! Есть на что глянуть. Моим будешь! -старик хрипло засмеялся, вытаскивая с кармана глубокого тряпку. -Нет! Помоги... -попытался крикнуть юноша, да только конюх быстро завязал ему рот той самой тряпицей. Почти полдня так в углу пролежал Устин, пытаясь своим мычанием хоть кого-то привлечь. Да здесь никого не было. Видно, окромя Архипа да лошадей на конюшне редко кто бывает. Парню стало уж совсем холодно, сердце бешено колотилось от страха, да зело хотелось пить. Как не пытался Устин руки освободить, да никак не получалось. Извертелся весь, да только тонкие нежные запястья натёр аж до крови. -Ну чего ты тут? Как ты, сладенький? -послышался голос конюха, от коего у парнишки аж внутри всё похолодело. -Мм... мм... ммм... -Устин мотал головою, мыча через тряпку. Архип встал на колени рядом с заплаканным мальчонкой да развязал ему рот, попутно рукою грубою щёку мягкую белую оглаживая. Дёрнулся Устин, попытавшись увернуться. "Не нравлюсь тебе я? А мне вот по нраву такие недотроги, как ты!" -ехидно ухмыльнулся мужик, поглаживая седую бороду. Архип провёл рукою своею по шее да по груди парнишки, глядя на него своими масляными глазками. "Не трожь! Не надо!" -заскулил Устин, всё ещё пытаясь развязать руки. Да только конюх его не слушал. Разорвал он рубаху на парне да грубым поцелуем в уста мягкие впился. Забился, замычал парнишка, да всё без толку. Рука уж мужицкая порты стягивала с него. "Нет! Пусти! Не хочу!" -надрывно кричал юноша. Горькие слёзы стекали по его щекам. Да только мольбы все его безполезны были. Чудовище бородатое ничем не пробьёшь, не разжалобишь. От похоти озверел конюх. "Плачешь? Лучше не брыкайся и не кричи. А не то я..." -Архип ударил парня по лицу со всей силы, что аж алая струйка потекла из носа. Сильнее ещё придавил конюх уже полностью нагого Устина. Вся одёжа была порвана да брошена рядом. "Тебе понравится!" -прошептал Архип ему в ухо, медленно проводя языком по нежной шее парня. Наслаждался конюх его плачем, скулением, да мычанием, да дёрганием, ещё более прижимая его к сену, да поспешно и свои штаны снимая хотя б до колен. "Приятно? Вижу что нравится!" -мужик схватил Устина за волосы. "Противно!" -закричал парень да зарыдал пуще прежнего. -Батюшка! Там барин приехал! Отец! -девка дородная да краснощёкая с ярко-рыжей косою влетела на конюшню, перепугав криком лошадей, которые почему-то от устиновых криков даже не волновались и не ржали. -Иди отсюдова! -прохрипел конюх, перевернув Устина на живот. Дочь конюха встала без движения, увидев нагого отца, держащего за локти кричащего, заплаканного да вырывающегося парня, тоже обнажённого. "Пошла вон!" -заорал Архип, вставая и даже забывая напялить штаны. Ойкнула девка да с испуга понеслась прочь. Архип выбежал за ней, одевая штаны на ходу, оставив зарёванного голого Устина. Стаханов въехал во двор на своём любимом коне Буране. Архип тут же подбежал к боярину да поклонился. Руки конюха дрожали, и не столь даже от страха перед Авдеем Ивановичем, сколь от возбуждения ещё не прошедшего. "Ты чегой-то, Архип? Захворал, никак?" -хмуро молвил боярин, отдавая поводья конюху да отряхивая кафтан. Мужик кивнул да отвернулся. Ксения, дочь Архипа, подбежала к лежащему Устину. -Вставай, давай! Сейчас Авдей Иванович придёт сюда. -тараторила девица, помогая развязать парню руки. -И чего? Архип хотел... -голос и руки Устина дрожали, а слёзы катились по бледным щекам. -Я видела! -Ксения стыдливо отвернула взгляд от обнажённого юноши, подавая ему рваную одежду, ежели конечно, сие теперича можно так назвать. Девица помогла ему подняться да повела с конюшни, пока никто не видит. "Ежели Авдей Иванович об том узнает - не сдобровать ни отцу моему, ни тебе." -Ксюша посмотрела на парня так, будто молила о чём-то али просила. Конечно, оно понятно, Архип её отец. И явно, девка не хотела, чтоб батюшку её наказали. Довела Ксения Устина до своей избы, где жила, да положила парня на постель да приказала ждать её здесь. "А ежели твой отец сюда заявится?" -спросил Устин, всё ещё дрожа и всхлипывая. Махнула она рукою да побежала взять порты да рубаху своего брата, что сушились на заборе. Хоть и переоделся Устин во всё чистое да свежее, всё никак не мог справиться с дрожью во всём теле. Ксения налила ему чаю липового тёплого, чтоб успокоился да согрелся. Парень выпил отвар залпом да отвернулся, чтоб не смотреть в глаза девице. Ему стыдно, конечно! Она ж всё видела! По деревне слухи теперича пойдут один другого мерзостнее. Куда ему деваться?! Как в глаза людям добрым глядеть?! Он не знал. А ежели боярин Стаханов прознает, что же будет-то?! Убьёт его, наверное. "Может и к лучшему. Не буду мучиться." -думал Устин, уставившись в угол, при том ничего не видя пред собою. -Я, пожалуй, пойду! Благодарю тебя! Ежели б ты не прибежала... -молвил Устин, чуствуя как горят щёки. -Иди! Только ты позже вещи возврати. А то ведь они брата моего. -девка также покраснела, вновь представляя нагого Устина. -Хорошо! -смущённо молвил парнишка, дотрагиваясь до натёртых запястий да морщась от боли. -Проводить? -Ксения теребила косу, словно желая ещё что-то сказать. -Не нужно. Дойду. -Устин тяжело вздохнул да пошёл прочь. Выскочила за ним Ксюша, хотела попросить не рассказывать Авдею Ивановичу о случившемся на конюшне, да не стала. Стаханов гладил Бурана, недовольно глядя на Архипа: -Архип, чего тут произошло-то? Отчего ты весь безпокойный нынче? Чего утаиваешь? -Да всё ж хорошо, барин! -конюх пытался улыбаться, да получался лишь оскал. -Ежели прознаю, что коней не хватает али здоровая лошадь околела - шкуру спущу! Ты же знаешь меня, Архипка! Я ведь пустословить не стану. -Авдей Иванович похлопал коня по шее да направился к выходу, сурово потрясая кулаком. -Всё ж хорошо! Ту ничего... -испуганно молвил мужик в след боярину, запинаясь и картавя слова. Стаханов собирался было поначалу покушать, а вечером уж и своего нового слугу Устина "навестить".