Крестьянин-барин

Устин всё так же пока побаивался своего знатного полюбовника, однако по прошествию месяца начал осваиваться да прикрикивать на челядь, чтоб работала лучше. Благо, что Стаханов сам поручил ему управление челядью, ибо самому Авдею Ивановичу явно было не до того, да и не по чину. Поначалу челядь не особо желала слушать Устина, однако опосля двух жалоб на слуг, выпороли сначала Трифона, затем Татьяну, и челядь поняла, что их управляющий новый с нравом вовсе не добрым и кротким. Устин и сам себе удивлялся. Но иначе не мог. Чтоб слушались, надобно быть жёстким, даже жестоким. Боярина сие удивило, ведь поначалу Устин казался тихим, скромным. В один из вечеров Авдей Иванович, лаская своего юного полюбовника спросил: -Отчего ты так строг с челядью? Чего тебе Тришка сделал? -С обязанностями плохо справляется, медлителен зело, болтает много да не по делу. – просто ответствовал парнишка, поправляя дорогое весьма одеяние. -И чего ж он бает* там? -Тебе не по нраву моё отношение к челяди? – юноша ответствовал вопросом на вопрос. -Да по нраву, но я думал, что... что ты мягче. -С чего бы мне быть мягче?! – нахмурился Устин. Боярин не стал отвечать на его вопрос да отвернулся. Ему казалось, что Устин то прежний, то будто совсем уж изменился. Чего-то в нём изменилось и вправду. И не в лучшую сторону. Из тихого мальчишки он превращался в достаточно жёсткого, сурового юношу. Да, он всё так же ещё боялся боярина, и от прикосновений вздрагивал, и иногда мог всплакнуть опосля близости, хоть боярин и не причинял ему боли телесной. Он боялся проявить чувства и почему часто молчал. А ежели не молчал, то мало говорил да старался исполнять волю хозяина, но, всё ж, изменился. По крайней мере, к челяди да крестьянам он относился холодно да жестоко. Особенно к юношам красивым да к девкам молодым. Будто, ревность жила в нём да страх потерять расположение Авдея Ивановича. Боярин по утру уехал на пять дней. Хотел он взять с собою Устина, но передумал. -Не скучай! – молвил Стаханов, заглядывая в очи зелёные. -Не буду. А можно спросить. – вдруг не с того ни с сего спросил юноша. -Спрашивай, конечно! -А Измарагд... Где он... ну... – парнишка испугался было договорить до конца. -Утонул? – вздохнул Авдей Иванович. -Да. -Зачем тебе? -Просто... Не знаю... Я... Ни для чего... – опустил голову юноша да отвернулся. -Когда возвращусь, я тебе покажу сие место. Боярина не было пять дней. А на шестой Авдей Иванович приехал уставший да злой зело. И только лишь в воскресенье в храме по утру Устин встретил боярина. -Скучал? – тихо, чтоб не мешать богослужению спросил Стаханов. -Да, конечно. – так же шёпотом ответствовал юноша, тихонько взяв за рукав Авдея Ивановича. -Вечером приходи ко мне. – молвил боярин, сжав руку парнишки да более ни слова не говоря. Юноша кивнул да так же замолчал, дабы, не вызывать гнев попа да остальных прихожан. И Бога. Последнего, всё ж, как юноша верующий, он боялся больше. Вечер наступил быстро, и Устин, нарядившись в свой самый красивый наряд, расчесав волосы шелковистые как следует, направился к боярину в опочивальню. Постучав, он дождался приглашения, вошёл, поклонился да прошёл в саму горницу. Стаханов схватил его за плечи да крепко и жарко поцеловал в уста. Юноша ответил на поцелуй горячий, а затем сел за стол напротив Стаханова. - Непривычно тихо. – молвил Авдей Иванович. -Челядь мало балакает попусту нынче. – ответил юноша. -Сурово ты с ними... но правильно. Пущай работают. А как у тебя получилось, что тебя они слушают? -Да просто слушают и всё. – улыбнулся хитро Устин. Боярин обнял своего юного полюбовника, затем поцеловал в щёку, пообещав на завтра поехать покататься на конях, заодно и место показать. То самое, где его любимый Измарагд с жизнью своею простился. Там же, где и познакомились они. Сей берег был одним. Где началось, там и закончилось. На следующий день Устин волновался зело. Пугало его, что Стаханов поведёт себя злобно да гневно, вспоминая о любви своей прошлой. И, всё ж, переборов себя да страхи свои, юноша оделся да явился к Авдею Ивановичу в горницу. Ехать было, как оказалось, не столь и далеко. Две деревни проехать. Недалеко сие место находилось и от родной деревни самого Устина, чему тот был не рад, ибо загрустил, вспомнил, как жил спокойно с матерью, пока та не отошла в мир иной оттого, что её затоптал конь знатного человека. Когда они подъехали к берегу, Авдей Иванович слез с коня поспешно да засуетившись, начал показывать пальцем на спуск к реке: -Вот тут. Тут мы с Измарагдом моим зеленоглазым и познакомились. Очи у него были зелёные-зелёные, как у тебя. – молвил Стаханов, но заметив печальное лицо Устина, добавил. – У тебя красивее. -А как вы познакомились? – вдруг спросил Устин. Боярин подошёл ближе к реке, взяв за руку юношу да начал свой сказ.