Иная параллель

      В последний раз Николь проснулась в своей остальской комнате. Она вспомнила об этом сразу же, как только открыла глаза, и тут же соскочила с постели. Девочка передвинула красный бегунок календаря на следующий день после посвящения и расплылась в улыбке.       Сегодня они окажутся на Эфларе! Впервые в жизни!       Хотя, конечно, не для Норта и Дейлы. Двойняшки родились на Эфларе и были там в далёком детстве, хоть и не помнят этого. Это Николь появилась на свет уже на Остале, тут она и провела всю свою жизнь. Получается, она единственная в их семье, не родившаяся на планете-двойнике…       Девочка тряхнула головой, отгоняя такие мысли. Какая разница, где она появилась на свет? Главное — какое место она считает своей настоящей родиной! Таковым была Эфлара, поэтому русоволосая очень радовалась тому, что наконец туда попадёт.       Николь спешно переоделась в светлое платьице до колен, натянула на ноги балетки и расчесала волосы. Пару раз она споткнулась о стоящие тут и там сумки, после чего смерила их уничтожительным взглядом. Все свои вещи она собрала ещё вчера, когда вернулась с отцом в этот дом. И сейчас они только мешались!       Папа посоветовал не брать все вещи, и Николь послушалась. Он сказал ей, что на Эфларе у них будет другая одежда, но дорогие сердцу вещи можно было прихватить с собой. Таких оказалось на удивление много.       Украшения и материалы для их создания отправились в первую же сумку, которую ей оставила мама. Она постаралась максимально аккуратно разложить их, чтобы — не дай Бог! — они не поломались в пути.       Во вторую выделенную сумку Николь сложила одежду. Платья, джинсы, футболки, шорты, майки — чего там только не оказалось! Даже обувь вся поместилась: и балетки, и туфли, и сапоги… Когда удалось запихнуть туда ещё и тёплую зимнюю курточку, Николь стала подозревать, что на сумку наложен особый эфер, который позволяет вместить в неё всё что угодно.       В третью (мама основательно позаботилась о том, чтобы девочка вместила все нужные ей вещи) младшая Огнева сложила всё остальное. Небольшие безделушки, которые ей делали в подарок двойняшки, книжки, и… другие дорогие сердцу вещи.       Сейчас в комнате девочки опустели все полки, а шкаф с одеждой был опустошён только наполовину. Николь посчитала, что этой одежды ей вполне хватит. В отличие от Дейлы — вчера вечером она завалилась в комнату сестры с просьбой отдать ей четвёртую сумку, которая была у русоволосой, «если она тебе, конечно, не нужна». Конечно же, не была. Именно поэтому Николь отдала блондинке эту сумку. Невольно возник вопрос, сколько же всего она наложила в свои, что ей нужна ещё одна, но он остался на языке. Дейла поблагодарила сестру и ушла дальше собираться.       Николь даже обиделась немного — это был первый раз за вечер, когда они встретились, после того как отец увёл её за часовой стрелой. А она даже не поинтересовалась, что да как!.. Девочка смогла разглядеть только серебряный браслет, сверкнувший на правом запястье сестры. Которым она даже не похвасталась! Неужели сборы так её захватили?..       Николь погладила свой браслет. Из стрелы он превратился в часы с чёрным циферблатом, платиновыми стрелками и такими же цифрами. Перемену девочка заметила только когда вернулась в гостиную.       Она ещё не верила в произошедшее — она стала часовщицей, получила свою стрелу и крылья! Некстати вспомнив о том, что крылья бывают только у тех, чья степень первая или выше, Николь смутилась. У Дейлы была вторая, значит, она не получила их… Стало как-то стыдно от того, что она владеет чем-то недоступным сестре, ведь они с детства делили всё: конфеты, печенье, журналы, одежду… Разница в степени — очень большой фактор, отличающий их теперь, и Николь не знала, что с этим делать.       Чтобы отвлечься, она глянула на браслет… и застыла. — «Пап, — удивлённо произнесла она тогда. Нортон-старший остановился и посмотрел на неё, ожидая вопроса. — Почему браслет изменился?» — «Потому что они меняются на Остале под стать этому миру», — пояснил папа. Николь подумала и пришла к выводу, что это логично.       На Земле, которая была домом Николь целых двенадцать лет, не пользовались часодейством. Тут не было «наручных» стрел, маленький экранчик которых показывал время и пришедшие сообщения. Зато были наручные часы, которые, с нынешним-то развитием технологий, легко могли бы выполнять те же функции. Так что аксессуар часодеев ничего не теряет и по команде снова возвращается в исходное состояние, чтобы удобно лечь в руку.       Вообще, интересная это вещь — часовой браслет! А как подумаешь, что он может помочь тебе управлять временем…       Предвкушение охватывало Николь со всех сторон. Обучение часовым наукам, пользованию новообретённой стрелой, крылатому бою!.. Последнее, наверное, лишнее — девочка не могла понять, зачем нужно использовать такую красоту ради сражения. И решила для себя, что вряд ли будет этим заниматься.       Нет, ну серьёзно, для чего ей это пригодится в жизни?! Ей, желающей стать ювелиром? Правильно, ни для чего!       Лучше подумать об Эфларе, планете-близнеце Осталы. Что их там ждёт? Новые знания, друзья, чудеса, места… приключения? Николь вся горела предвкушением всего этого, а особенно последнего. Видимо, сказывались двенадцать лет, проведённых вдали от всего волшебного, — то есть, часодейного.       И их родовой замок со множеством тайн… Ах да, ещё нужно Нику добыть приглашение в Черновод! Он же так хотел туда попасть!..       Мысли путались и роились в голове девочки. И тут она внезапно поняла, что так и застряла в процессе заплетания волос. Они уже все распустились, Николь держала в руках только отдельные пряди, которые также хотела включить в косы. Рассердившись на себя и на свой мозг, девочка снова расчесалась и начала заплетать волосы в две косы, думая только о том, чтобы сделать это как можно аккуратнее.

***

      Нортон-старший только почесал голову. — Надо было сразу дать им сумки-таймеры, — пробормотал он. Нира кивнула, соглашаясь с ним.       Сумку-таймер надо было дать если не всем детям, то хотя бы Дейле. Нагруженная шестью сумками, она, кажется, собрала всю свою комнату в дорогу. В три из них она запихнула платья, часть из которых позаимствовала у сестры, которая как раз благополучно не взяла нужную ей четверть гардероба. В одну сумку — обувь. В две оставшиеся — всё остальное, нашедшееся в комнате. — Мебель не взяла, и то хорошо, — ухмыльнулся Норт, заслужив уничтожительный взгляд сестры. У него самого была одна сумка на плечо, в которую уместилась и вся нужная ему одежда, и обувь, и даже комиксы. Единственные вещи, которые он не пожелал оставить в этом доме на Остале.       Николь озабоченно смотрела на нагруженную сумками сестру. Сама она держала свои три в руках и не представляла, как помочь Дейле. Норт же откровенно насмехался над её желанием оставить всё себе и помогать не спешил. Блондинка, в свою очередь, придерживая так и норовящие упасть с плеч сумки, вяло огрызалась — мол, мы же сюда не вернёмся, что же пропадать добру…       К несчастью, сумок-таймеров в их доме не наблюдалось, а начасовать новую не получилось бы. Барьер, чтоб его! Он не позволял получить таким способом ни одну часовую вещь, не заплатив за неё в специальном магазине. Легче было добраться до Черновода, где таких было выше крыши. И даже лучше чем в обычном магазине — все они были либо сделаны мастерами на «ЗолМехе», либо куплены у самых лучших производителей. Просто рассказать детям, что такое сумка-таймер и как ей пользоваться, а там…       Но это был не вариант, ведь планы на сегодня немного изменились. Они специально решили выбраться на Эфлару пораньше, чтобы успеть заскочить в Черновод… И, видно, не зря — иначе они бы не успели предотвратить катастрофу в виде нагруженной сумками Дейлы. С таким багажом ей точно нельзя переходить между мирами — ещё растеряет всё…       Мама попыталась вразумить дочь. — Ну зачем тебе столько одежды, дорогая? — ласково спросила она. — В Черноводе достаточно платьев… — Но тут не только платья! — возразила Дейла. — Ещё джинсы, брюки, футболки… Без них никак! — Но ведь это не всё повседневная одежда? — Блондинка удивлённо посмотрела на Ниру. — Но ведь она мне вся дорога! — возмутилась она. — Я ни за что не оставлю её тут! Если потребуется, я буду каждый день менять свою одежду, но я заберу её всю! — Но зачем она тебе? — простонала мама, уже не сдерживаясь. — Чтобы носить, конечно же! — Но ведь у тебя там будет столько одежды! Столько платьев и украшений!.. — Это надолго, — заявил Норт, сбрасывая сумку. Старший брат Николь пошёл вниз с явным намерением перекусить. Папа, оглянувшись на него, тоже стал медленно отступать к лестнице. Когда русоволосая поняла, что можно было сбежать, она уже упустила свой шанс. Мама потащила их обеих в комнату к Дейле — перебирать сумки старшей девочки с целью оставить дома ненужные вещи.       Это и вправду грозило затянуться надолго, прямо по прогнозам Норта.       Родители мысленно решили, что отправятся сразу в Лазорь, а уж оттуда — в Черновод. Ведь они уже так опоздали, что даже при желании не успели бы вернуться из родового замка на собрание РадоСвета…

***

      Дома удалось оставить две сумки. Николь вновь поразилась умению Ниры убеждать людей. Интересно, это у неё дар такой как у человека, или как у матери?..       Ей удалось убедить Дейлу, что половина взятых платьев не понадобится ей: в Черноводе их гораздо больше. И там они гораздо нарядней. Пришлось взять только те, которые нравились самой блондинке, но это уже был прогресс.       Потом дело дошло и до повседневной одежды, занявшей две сумки из трёх, выделенных под одежду. Освободив одну из них, Нира приступила к делу.       Пока мама безжалостно оставляла ненужные на её взгляд вещи дома, а Дейла заранее скучала по ним, Николь заставили перебирать всякий хлам, которым её старшая сестра забила ещё две сумки. — Зачем тебе телефон? — помахала названным гаджетом девочка. Блондинка отвлеклась от своей тоски, достойной отдельной картины, чтобы удивиться вопросу сестры. — Как зачем? А общаться как? — С помощью часовой стрелы? — предположила Николь и попала в точку. Дейла похлопала глазами и залилась румянцем. — Ну да, конечно… глупый вопрос. Да, думаю, телефон можно оставить и дома, — пробормотала смущённая сестра, вновь отворачиваясь к маме. Та вернула половину вещей из сумки в шкаф и приступила к потрошению последней, третьей из них. Дейла только вздохнула.       В итоге сумка «под платья» освободилась на треть и заметно сузилась. Что не могло не радовать — раньше она была надута, как шарик. Количество другой одежды настолько уменьшилось, что она вся влезла в одну сумку. Небольшую часть обуви также отсеяли. А всё остальное, что Николь признала нужным, девочка с горем пополам смогла запихнуть в одну сумку. Русоволосые ликовали — наконец-то настал порядок! Блондинка же с тоской взглянула на одежду, которую оставила позади, вздохнула и пошла за родными.       Ведь им, в конце-концов, надо попасть на Эфлару, даже если ради этого придётся оставить часть своего багажа.       Забрав мужчин с кухни и прихватив по бутерброду из того, что они успели состряпать за их отсутствие, женская часть Огневых направилась в библиотеку, ведомая Нирой.

***

      Детям всегда нравилось здесь. Толстые стены не пропускали в библиотеку ни звука. Идеальное место для уединения.       Николь нравилось перебирать книги. Чувствовать запах страниц, перелистывать их в полной тишине, завернувшись в одеяло… Она любила читать. Просто читать, любила погружаться в различные истории об обычных людях. О тех, которые не знают о часодействе и живут собственной жизнью. Ей просто нравилось думать над тем, каково им живётся. Ведь у них есть свои удачи и неудачи, не связанные с часодейством. Это было одновременно и невероятно, и интересно. Поэтому Николь продолжала покупать на карманные деньги всё новые и новые книги — чтобы получить пищу для размышлений. Ещё больше думать над возможностями и разными людьми, понимать их…       Дейла тоже любила читать. Но больше о феях и о волшебных мирах, о чарах и заклинаниях, о любви и радости… Она тоже любила думать, но в другом ключе. Она с радостью искала в знакомом им мире параллели со сказками — тонкороги и единороги, магия и часодейство… И она много раз говорила сестрёнке о том, что хочет, чтобы и её жизнь была похожей на книги, которые она читала. Такой же сказочной и беззаботной, лёгкой и воздушной…       Сейчас ей четырнадцать, и она считает глупым верить в это. Но это не значит, что Николь не видела, как по вечерам она садится около окна и мечтательно смотрит вдаль. Она никогда не прерывала её раздумья. Мечты о лучшем будущем — самый лучший показатель надежды на него, правда ведь? А уж это Николь не смела отобрать.       Даже Норт любил читать. Конечно, комиксы не в счёт. Он читал и обычные книги… Но в основном — про Эфлару. На это его подсадила мама, много лет тому назад дав ему книгу об этом часодейном мире. И с тех пор началось… Норт читал обо всём, связанном с этим, хотел узнавать новое, быть хоть как-то связанным со сверстниками, давно уже прошедшими часовое посвящение. Он читал о знаменитых часодеях, об истории Эфлары… И всегда делился с сёстрами полученными знаниями. Норт буквально стал самым умным в этой сфере, и не преминул напомнить об этом. Как и о том, что многие вещи как будто бы сознательно не упоминаются в книгах — часовые посвящения, получение стрелы и часового имени…       Удивительно, но он даже провёл расследование на эту тему и даже выяснил что-то. Он узнал, что это просто настолько деликатные и личные темы для каждого часовщика, а также что о них стараются как меньше упоминать и не расписывать их даже после смерти вышеназванного человека. И, конечно же, поделился новыми знаниями с сёстрами, и все они стали ещё на несколько битов информации умнее.       И часто по вечерам они сидели здесь, на подоконнике окна, скрытые малиновой шторой. Здесь почему-то было самое уютное место в доме. Особенно когда они все, потолкавшись некоторое время, устраивались на нём и погружались в чтение. Того, кто мешал остальным, отправляли за свечами и спичками, чтобы продолжить читать, даже когда вокруг сгустится тьма. Опыт научил их брать три штуки и зажигать все сразу, чтобы каждому хватило — иначе за свет их пламени разгоралась борьба. А потом приходила мама, отодвигала шторку и смотрела на них, уперев руки в бока. Несмотря на это, она каждый раз еле сдерживала улыбку, стараясь сохранить серьёзность. Мама тушила свечи и отправляла ребят спать, они каждый раз обещали так не задерживаться и каждый раз знали, что нарушат это обещание. А потом блуждали во тьме, опираясь на стены. Свечи-то загашены!..       Хорошие были времена. Теперь этот подоконник за малиновой шторкой будет пустовать — сидевшие на нём трое ребят переезжают на Эфлару и больше не планируют возвращаться в этот дом, пусть он и останется официально их владением…       Все Огневы выстроились в ряд перед стеной, где висели большие часы с башенкой. Сколько раз из-за их внезапного звона ребята подпрыгивали и роняли книги! Эх, сплошные воспоминания!       Папа вдруг протянул руку к часам и сказал: — Переход. Эфлара, Ратуша Астрограда. Разрыв времени: двадцать две минуты тридцать восемь секунд. — Уже? — тихо спросила Нира, но её никто не услышал.       Вдруг часы дёрнулись. Закряхтел механизм и задрожали стрелки на циферблате. Дети затаили дыхание — происходило что-то невероятное, из разряда того, что скоро должно стать для них обыденным.       Часовая стрела скользнула в руку Нортону-старшему. Внезапно на её конце появилось пламя, такое же, как у обычной свечи. Он поднёс её к часам и подержал у основания часовой стрелки.       И тут она вздрогнула и понеслась по циферблату с бешеной скоростью. Тот, в свою очередь, начал вертеться вокруг своей оси. Николь показалось даже, что он проходил сквозь стену… показалось ли?       Через несколько секунд стена исчезла, став серым густым туманом. Родители подхватили свои сумки, стоящие возле книжных шкафов, и подошли ближе. Отец ободряюще улыбнулся детям и пошёл первым.       И исчез.       Николь моргнула. Рядом стоящие Норт с Дейлой тоже. Сказать, что дети были удивлены — ничего не сказать. — Вперёд, по очереди, — произнесла мама и подтолкнула в туман стоящего рядом с ней Норта. Тот сдавленно вскрикнул и исчез вслед за отцом. Дейла вцепилась в свои сумки, но не сдвинулась с места. Нира мягко подтолкнула и её вперёд. Девушка удивлённо пискнула и пропала вслед за родными.       Николь не стала дожидаться, пока и её подтолкнут вперёд, крепче сжала в руках ручки своих трёх сумок и шагнула в туман.       По телу побежали мурашки. Там, в переходе, было гораздо холоднее, чем в библиотеке. А потом она открыла глаза и мурашки побежали уже от увиденного.       Узкий коридор. Перед ней стояли папа, выглядевший абсолютно спокойно и даже скучающе, и Норт с Дейлой, цеплявшиеся в свои сумки и удивлённо озиравшиеся по сторонам. Пол был сделан из досок, которые покачивались и скрипели. Ни дать ни взять, подвесной мост от одного конца перехода до другого! А по бокам — ряды песочных часов ростом с человека. В них неторопливо сыпался золотой песок. Настораживающая тишина продлилась ещё секунду, пока мост, скрипя, не проехал немного вперёд.       Тогда в коридоре появилась мама, доедающая бутерброд. Она выглядела спокойной, как удав. Как будто они с отцом каждый день совершают переход с Осталы на Эфлару и обратно! Интересно, они также будут к этому относиться, когда повзрослеют, или нет?..       Внезапно часы полетели назад, а пол — вперёд. Дети, не ожидая такого ускорения, упали. Родители, успевшие принять удобное для такого «полёта» положение, устояли. — Забыли вас предупредить, — улыбнулся отец, когда дощечки со скрипом остановились. Дети встали и уже успели пожелать о том, что поели бутербродов — их внезапно затошнило, а ощущения были такие, как будто они долго куда-то шли. Николь увидела зеленоватые лица Норта и Дейлы и поняла, что сама выглядит не лучше. — Не переживайте, скоро привыкнете, — сочувственно улыбаясь, сказала мама.       Только тут дети поднялись и огляделись. — А где мы? — спросила Дейла, оглядываясь. Николь последовала её примеру.       На стене за их спиной висели точно такие же часы, как в их доме. А вокруг были тысячи других! Большие и маленькие, с маятником или гирями-шишечками, с домиком для кукушек… Казалось, здесь собрались все часы, которые когда-либо видел свет! И они все тикали, жужжали, звенели… Всё это сливалось в один мелодичный гул. Девочка даже удивилась такому сравнению. До этих пор ей никогда не хотелось описать гул таким словом, как мелодичный.       Почти половину комнаты занимал стол, стоящий в центре. Чего на нём только не было — бумаги, чертёжные инструменты, различные детальки… Николь подумала, нет ли на Эфларе какой-нибудь моды на максимализм в декоре. В том, что она именно на планете-двойнике, сомнений не возникало — ей подсказывали это ощущения. Казалось, сам воздух, даже в помещении, здесь был чище и… наполнен волшебством, что ли? По-другому это покалывание в пальцах и на правом запястье под часовой стрелой, принявшей снова свой первозданный вид, она не могла назвать. — Добро пожаловать на Эфлару, — сказал Нортон-старший, улыбаясь.       И тут дверь открылась, и в комнату зашёл Ник с отцом, наряженным почему-то во всё белое.

***

      Константин повёл их в Лазурную залу.       Они шли втроём, оставив детей на попечение младшего Лазарева. Те обрадовались знакомой компании и пошли за приятелем, зная только то, что родители скоро вернутся. Нира оглядывалась по сторонам, и Нортон видел радость в её глазах. Он знал, что она скучала по Эфларе и ждала этого дня двенадцать лет.       Ох, Эфларус… Целых двенадцать лет!       Оставалось надеяться, что расчёты этих недоделанных зодчих в коронах верны. Что Огнев с семьёй не зря повторяют те события, которые эти двое посчитали важными для благополучия новой параллели Нортона. — Всё идёт по плану? — поинтересовался он. Константин покосился на него. — Шло, когда я отправлялся за вами.       Нортон удовлетворительно кивнул. Чего и следовало ожидать, его ведь поддерживает весь Зодчий Круг этой параллели. Даже Лисса присоединилась к ним.       Они вошли в Лазорь. Нортон сразу же нашёл глазами Астариуса. Тот взглянул на него и еле заметно кивнул. Никто этого не видел — все смотрели на новоприбывших.       И тогда Нортон улыбнулся. Значит, всё уже предрешено. И результаты голосования, и всё остальное. Разве что снова придётся контактировать с этими людьми, вечно строящими ему козни за спиной. Но…       Почему-то его становление членом РадоСвета также очень важно для благополучия этой параллели. А раз так, можно и потерпеть их.

***

— Так, говоришь, мы на Эфларе?       Норт закатил глаза. — Дейла, ты спросила это уже раз двадцать только за последние полчаса, я тебя умоляю! — простонал он. — Даже я уже уяснил, что мы на Эфларе, в городе под названием Астроград. — И в Ратуше, в которой проходят собрания РадоСвета, и в которой живут Ник с его отцом, — вставила Николь, не отходя от окна. Они были в комнате их приятеля с Эфлары, находящейся в башне. С самого их прихода русоволосая не отлипала от окна, всё смотрела вдаль.       Дейла покраснела. Норт расплылся в ухмылке. Даже у Ника дёрнулся уголок губ. Николь, стоящая к ним спиной, никак не отреагировала. — Да я тоже всё поняла, просто… не верится, — пробормотала она. Но потом её лицо приняло одухотворённое выражение, румянец стал отступать. — Мы на Эфларе! В том мире, которому мы принадлежим! Разве это не замечательно? — Замечательно, — откликнулась Николь, не оборачиваясь и даже не вникая в вопрос. — Должен признать, ты права, — помолчав, ответил Норт. Это и вправду было классно! Наконец-то они смогут увидеть воочию то, о чём читали. А ещё научиться часовать! И узнать какие-нибудь приёмчики крылатого боя, для полного счастья! Норт очень хотел нагнать сверстников, изучавших часодейство чуть ли не с детства.       И Марка. Обязательно. Ибо он при каждом удобном случае напоминал более младшему парню о том, как он его лучше. А теперь у Норта наконец-то появилась возможность догнать его!.. Будет сложно, учитывая, что у Марка высшая степень, но возможно.       Они долго молчали. Все переваривали то, что Огневы теперь на Эфларе. На своей настоящей Родине… — Прости меня, Ник, — вдруг выдала Дейла. Все, даже Николь, повернулись к ней в удивлении. От такого пристального внимания блондинка снова покраснела, но уже через секунду продолжила: — За то, что было на вечеринке… Я же назвала тебя ремесленником… Прости меня, ладно? Я не знаю, что на меня нашло.       Повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Теперь все переваривали уже только что услышанное. Как и Норт. Дейла извинилась за своё поведение в присутствии Марка? Странно. Обычно рядом с ним блондинка становилась неуправляемой и могла сказать что-нибудь едкое в чей-то адрес. Однако все уже так привыкли не воспринимать эти комментарии всерьёз, что она даже перестала извиняться перед людьми, как только пепельноволосый пропадал из поля её зрения. А тут — такой номер! — Да ладно, прощаю, — улыбнулся Ник. Напряжение, повисшее было в комнате, тут же спало. Только потом парень загадочно добавил: — Я же понимаю, из-за чего ты так сделала…       Дейла на секунду зависла, а потом покраснела ещё больше. Теперь она была бы похожа на помидор, если бы у них были светлые волосы. — И-и из-за чего же? — полюбопытствовала она, её голос предательски дрогнул.       Тик-так, тик-так. Единственные слышные в комнате звуки. Кажется, все даже перестали дышать в ожидании ответа Ника. — Ну, потому что… — пробормотал парень. Кажется, ему было неловко произносить это вслух. И тут что-то в голове Норта щёлкнуло. — Да потому что ты влюбилась! — выкрикнул он. Все взгляды обратились на него. Дейла покраснела ещё больше, хотя, казалось бы, уже было некуда. И теперь она точно была похожа на помидор, — очень спелый помидор, — даже несмотря на копну волос неестественного для них цвета. — Неправда! — пискнула она. — Твои щёки говорят об обратном! — Дейла прижала к горящему лицу руки. — Да ладно, сестрёнка, здесь все свои и всё знают!       Поняв, что она попала впросак, Дейла перешла к единственной возможной здесь защите — нападению. — А-а сам-то! Как Мариша приходит, так таешь!       Бух. Удар ниже пояса. Обе девочки знали, что Норт был с детства влюблён в Маришку, ещё одну вечную гостью их дома, причём безответно. Это было также очевидно, как чувства Дейлы к Марку. Блондин почувствовал, что его щёки предательски заливаются краской. — Н-неправда! — крикнул он. Николь и Ник теперь переводили взгляд с Норта на Дейлу и обратно, следя за их словесным поединком.       Двойняшки ещё некоторое время ругались, а потом в ход пошла тяжёлая артиллерия — блондинка расстегнула одну из сумок и швырнула в брата одно из платьев. Он благополучно запутался в нём и упал на пол. — Ах, так! — возмутился он и потянулся к своей сумке. — Эфларус вас подери… — пробормотал Ник. А потом за секунду до катастрофы крикнул: — Эй, если вы разобьёте здесь что-нибудь, я заставлю вас это чинить!       Точкой для его фразы послужил визг Дейлы, которой в лицо прилетел носок Норта. Она брезгливо сбросила его на пол и сморщилась. — Ну, держись, братец! — буркнула она, почти ныряя к своей сумке. Ник и Николь благоразумно сползли на пол и спрятались под столом. Сверху загремело сражение одеждой. — Их надо остановить! Они что-нибудь собьют! — пробормотал светловолосый. Он быстро выглянул из-под стола, но тут же нырнул назад. И вовремя — иначе ему бы в голову прилетел другой носок, запущенный Нортом. — Лучше не стоит, — посоветовала Николь. — Иначе и твоя секретная влюблённость выползет наружу. — Думаю, да, ты права. Лучше к ним не лезть, — согласился Ник после долгого молчания. И они, болтая и поедая печенье, которое смогли стащить со стола (равно как и в кабинете старшего Лазарева, где они очутились поначалу, там было абсолютно всё), следили за поединком. Тот разгорелся не на шутку — двойняшки сражались уже не из-за того, что раскрыли секреты друг друга, а потому что им стало на самом деле весело.       До тех пор, пока вошедший уже в белой одежде папа не запутался в платье Дейлы, неудачно попавшем прямо в него. Когда удалось вытащить его из этого вороха бисера и кружев, он объявил, что пора лететь в Черновод.