Ungentlemanly Thoughts of a Gentleman

Ремус с умилением наблюдал за тем, как Тонкс быстро поглощала свой сэндвич из-за того, что не ела весь день в виду мракоборческих заданий и придумывания того, как безопасней переправить Гарри с Тисовой улицы. Её ненасытный аппетит и постоянная потребность в еде были для него загадкой. Он знал, что она постоянно упражнялась, так как на той неделе доставил ей бумажки Ордена и с радостью заметил, что она все ещё была в спортивном костюме, который прекрасно на ней сидел. Несмотря на привычку физических упражнений, казалось, что ей постоянно была нужна еда, и обычно на штаб-квартире она ела больше, чем он. Это было для него ещё одной частью загадки насчёт Нимфадоры Тонкс, которую он надеялся разгадать. Слушая вполуха беседу Молли и Кингсли, Ремус наблюдал, как Тонкс со вздохом засовывает последний кусочек в рот. Ее выражение лица казалось даже более прекрасным, несмотря на крошки от хлеба на ее верхней губе и на одной щеке. Ох, как бы он хотел смахнуть эти крошки с ее губы, прежде чем поцеловать... Ремус вынырнул из фантазий, когда услышал, как Кингсли спросил, чувствовала ли Тонкс себя лучше. Он наверняка не должен позволять своим неджентльменским мыслям отвлекать себя, когда предмет его мечтаний сидит напротив него и когда вся кухня скоро будет наполнена членами Ордена. — Ага, — ответила Тонкс. Ремус фыркнул, когда вместе со своим ответом Кингсли она улыбнулась и вздохнула. — Спасибо, дорогой. Дорогой? От этих слов по его телу пробежал холодок. Неужели он не так воспринял их отношения? С момента, как Кингсли заговорил о молодой волшебнице в качестве потенциального члена Ордена, ему казалось, что они с Тонкс были только коллегами и друзьями. А теперь он засомневался в этом. Во время их лёгкой беседы Кингсли взял салфетку и протянул руку к ее щеке, смахнув крошки, которые в своих недавних фантазиях Ремус смахивал сам. Как же он это упустил? — Все хорошо? Твой песик задержал тебя допоздна прошлой ночью? Ремус поднял взгляд и изо всех сил постарался не хмыкнуть на милую девушку, сидящую напротив, прежде чем сказал: — Я в порядке, и он не задержал. Его ответ был более резким, чем он планировал, но у него совершенно не было настроения для обычной вежливости. Он попросту решил не отвечать, когда она снова спросила, в порядке ли он. Ремус изо всех сил старался не реагировать на болтовню Сириуса, когда его друг сел рядом с Тонкс и поведал о причине его плохого настроения — приближалось полнолуние. Не сумев больше сдерживать свою угрюмость, Ремус откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Пока он размышлял о том, что Тонкс может встречаться с Кингсли, на кухне появился Билл. Он направился к Тонкс и, подойдя, положил руки на спинку стула и наклонился поближе к ней. Билл несколько раз говорил ему, что Тонкс для него была словно младшей сестрёнкой, но Ремус задумался, правильно ли он тогда это понял. — ...говорил сегодня с Чарли... Чарли? — И что же твой авантюрный брат сказал? Чарли Уизли. Второй по старшинству сын Уизли, который встречался с Дамблдором на штаб-квартире летом. Красивый, широкоплечий, работающий... и авантюрный, как сказала Тонкс. Из того короткого разговора, который подслушал Ремус, было понятно, что молодой драконовод все ещё сохнул по ней. Если честно, Люпин едва ли мог винить его. Ох, Годрик, я дурак. Ремус изо всех сил старался слушать доклады членов Ордена, все время смотря на стол, чтобы не дать себе возможности искать взглядом красивую девушку, о которой ему и не следовало бы мечтать. Она никогда не будет его. Начавшаяся болтовня вокруг него дала понять, что собрание закончилось, так что Ремус встал из-за стола и мигом выскочил из кухни. Перешагивая по две ступеньки на лестнице, он зашёл к себе в комнату и захлопнул дверь. Спустя несколько секунд послышался стук, который вероятно принадлежал Сириусу, и Ремус открыл дверь в полной решительности сказать своему другу, что он не в настроении для его комментариев или компании членов Ордена, оставшихся на ужин. Но это был не Сириус, а Тонкс, которая стояла в коридоре, уперев руки в бока и сверкнув глазами. — Что случилось? Даже несмотря на то, что подсознание говорило ему заткнуться, прежде чем он проболтается, что она нравится ему, его вспыльчивость подтолкнула его к спору с Тонкс — хоть она и настояла на том, что между ней и Кингсли ничего нет. Было видно, что она вспылила ещё больше, когда ее чёлка стала ярко-красной. Это не сильно убедило его воздержаться от спора. Он хотел затащить её в комнату и прижать к двери, чтобы понять, каково это — потерять контроль, целовать и касаться её и узнать, что же ещё он мог сделать с ней, чтобы её волосы полностью стали такого соблазнительно ярко-красного цвета. — Знаешь что, профессор? Я знаю, что ты опасно близка к тому, что я потеряю контроль из-за приближающегося полнолуния. Ремус наблюдал, как Тонкс закрыла глаза и остальные пряди волос сменили свой цвет с розового на красный. Когда она снова посмотрела на него, он впал в ступор от того, что в ее глазах помимо гнева читалась и боль. Это едва можно было различить, но если бы Ремус не наблюдал за ней так долго с того момента, как они познакомились, то обязательно упустил бы это. — Тебе больше нельзя называть меня Нимфадорой. Ремус гневно пытался придумать что-то сказать — что угодно — чтобы она не ушла, и он мог выяснить, что он такого сделал, что так всё испортил. На ум ничего хорошего не пришло, так что, непременно, она развернулась и рванула к лестнице, оставив его стоять в двери. Пока он уставился туда, куда она ушла, размышляя о том, что, во имя Мерлина, сейчас произошло, Ремус все ещё чувствовал себя дураком. Совершенно ничего не понимающим дураком.