холод
3 ноября 2018 г., 12:09
Сначала она для него — диковинная, забавная игрушка. Смешная, местами даже нелепая, и абсолютно понятная. Володе кажется скучной её манера отмалчиваться и выполнять все элементы без лишних вопросов.
— И как тебе она? — спрашивает Сева на вторую неделю тренировок. Леонов пожимает плечами, наблюдая, как Надя скользит по льду, сосредоточенно поджав губы.
Обыкновенная.
— Нормально.
Она поднимает на него взгляд, — пронизывающий до самых костей, — ровно в тот момент, когда он произносит последний звук. Голос Володи затихает, а в горле пересыхает.
Очень некстати.
Ему кажется, что эти мысли, — о том, что её взгляд проникает куда-то в самую душу, и хочется улыбаться просто так, без особой причины, лишь только глядя на неё, такую крохотную и беззащитную, — совершенно некстати.
Надя смотрит на него, как на человека, а не чемпиона с медалями и не самой лучшей репутацией. На тренировках следует указаниям, предлагает что-то и непременно держит дистанцию. Володе от этого странно. Надя улыбается ему на небольшой кухне и подвигает чашку.
— Я чай сделала.
Вот так абсолютно обычно. Чай. Никто давно не делал ему чай. Приносили коньяк, дорогие рубашки и навороченные гаджеты; спрашивали про спорт и личную жизнь, чтобы продать информацию или продаться самим.
А Надя настоящая.
Когда они летят в Европу, она восторженно смотрит вниз на землю, а после изнурительной тренировки вместо сна надевает пальто и кидает:
— Хочешь со мной?
Володе хочется сказать, что Европой его давно не удивишь. И Копенгаген он видел множество раз, так что все европейские города смешались в одну большую серую кучу. Но он не отказывается, а хмыкает и идёт следом, наблюдая, как мило кудряшки подскакивают при ходьбе.
Надя не молчит. Она болтает с ним, будто впервые чувствует себя легко за рамками спортивной программы. Щелкает множество кадров на фотоаппарат, а потом хватает, — неосознанно и оттого смело, — за руку.
— Дай я тебя сфотографирую.
Володя в этот самый момент, когда её палец нажимает на кнопку, понимает — он её любит. Исступленно и немного глупо, как-то совершенно наивно. Любит её мягкие улыбки, редкий смех и невероятную выносливость. А поцеловать её, коснуться невзначай, страшно-страшно, так что руки немеют.
— Тебе не холодно? — спрашивает, глядя, как она разглядывает здания, идя совсем рядом. Дурак. Он дурак и вопросы у него дурацкие.
Надя поворачивает голову в его сторону и весело улыбается:
— Ничуть.
Ему нравится, что она больше не боится его. И разговаривает с ним открыто, искренне интересуется его делами, — вне льда и соревнований, — будто ей есть дело до его любимого цвета и любимого предмета в школе. Рядом с ней Леонову хочется быть лучше. Хочется быть собой.
— Спасибо за прогулку, Володь.
— Да не за что.
А сам думает: "никогда не отпущу тебя."
