Feuer!

POV Рихард Цвен Круспе

       Моя светлая голова была заполнена мыслями о симпатичной финке, успешно отвергнувшей мои ухаживания. История с кофе заставила меня опаздывать в студию, где меня уже заждались мои товарищи. Потратив несколько секунд времени и покопавшись в разбитом телефоне Матильды, я достал из него SIM-карту, которую посчитал поводом для нашей следующей встречи.        Зайдя в студию я удивился тому, что не один из моих пунктуальных друзей не обвинил меня в столь длительным опоздании и в прожигании денег за аренду студии. — А где злостные замечания по поводу моей отнюдь не немецкой пунктуальности? — Съязвил я, вешая пальто. — Все уже смирились. На самом деле, у звукаря проблемы с дочерью, он сказал, что задерживается. — Ответил Тилль, после чего добавил: — Чёртовы подростки. — Что ж, могу посочувствовать Маркусу, и похвастаться встречей с весьма симпатичной финкой, решившей, что сможет ускользнуть от меня. — Поделился с друзьями я в надеждах на совет. — Она оставила тебе свой номер? — Поддержал разговор Шнайдер. — Лучше, она оставила мне свою SIM-карту — Усмехнулся я. — И что ты намерен с ней сделать? — Спросил Линдеманн не без ухмылки. — Вставить в свой телефон, и узнать адрес моей иностранной знакомой. — Я услышал смешок со стороны Тилля, и плюхнулся на диван. — Она очень миловидная. Немного полновата в области ног, но это совершенно её не портит. — Ты начал рассматривать не только длинноногих и стройных? — Повёл бровью Ландерс. — Всему рано или поздно приходит конец. — Закончил я, и дверь тут же распахнулась. Из неё со скоростью света влетел наш звукорежиссёр — Маркус Кляйн. — Чем на этот раз тебя порадовала Амалия? — Поинтересовался я. — Целовалась с выпускником колледжа во дворе школы. — Запыхаясь ответил тот, заставляя членов нашей группы улыбнуться. — Чертовка, я когда-нибудь наберусь смелости, и выпорю её как следует! — С уверенностью продолжил звукарь. — Берегись, Амалия Лена Кляйн, твой отец в очередной раз обещает выпороть тебя! — В шутку продолжил Флаке поддельно суровым голосом. — Успокойся уже и дай ей свободу, пусть делает, что хочет. — Ага, чтобы она потом в подоле мне принесла? Увольте, а теперь вперед создавать шедевры! — Мотивационно проговорил Марк, и уселся за своё рабочее место. За что мы его любили — так это за активность. Вперёд так вперёд.

***

       Зимний Берлин не так радует глаз, как зимние Хельсинки. Вместо пушистого снега на улицах слякоть, а яркое солнце скрывается за тяжёлыми тучами. Кое-как Матильда всё же добралась до дома, преодолев несколько станций на метро и автобусе.        Вечером зазвонил домашний телефон. Хельми поспешила снять трубку. — Матильда Хейккинен, я слушаю. — Здравствуй, это Рихард, виновник смерти твоего телефона. — Финка немного насторожилась и нахмурилась в непонимании. — Привет. Откуда у тебя мой домашний номер? — Задала Хейккинен вопрос, мучавший её последние несколько секунд. — Ты забыла достать из телефона SIM-карту, и я сделал это за тебя. Я вставил её в свой мобильный и в списке контактов нашёл городской. По сообщениям не лазал и никому не звонил, просто хотел вернуть тебе SIM-ку и ещё раз извиниться. — Послышался голос по ту сторону провода. Этот мужчина оказался слишком настырным, что показалось Матильде некрасивым. — Извинения принимаются, я была бы рада, если бы ты вернул мне SIM-ку. Где мы можем встретиться? — Хельми сама не знала, что на неё нашло, когда она предложила встречу едва знакомому мужчине! В Германии у неё не было много знакомых, а уж тем более-родственников, так что искать её не будут долго, разве что на работе схватятся. — Завтра в десять утра напротив Рейхстага, если тебе будет удобно. — Ответил Рихард. — Да, конечно, я записала. Спасибо. — Обрезала она и бросила трубку. Сама удивившись своей глупости, она взяла чистое полотенце и направилась в ванную. Надо смыть с себя всю грязь, накопившуюся за день.

***

       Сон никак не хотел приходить к Матильде, как бы она этого не хотела. Прожигая взглядом потолок в съёмной квартире, девушка пустилась в раздумья. До тридцать первого ей нужно было купить новый мобильник, чтобы дозвониться домой и услышать звонкий голосок своей маленькой дочурки. Малышка Вира осталась в Финляндии под опекой бабушки и дедушки, пока Хельми обустраивалась в новой для себя стране.        Всё, что делала Матильда было во благо Вире. Родив свою единственную дочь в двадцать лет, она работала официанткой, ассистенткой и уборщицей, старательно искав деньги на операцию своей кровинки. Врождённый порок сердца — не самый страшный диагноз, но всё же требующий скорого лечения.        К большому сожалению не всегда одна операция может помочь человеку. А ведь Германию в качестве страны проживания Хельми выбрала не случайно. Именно здесь Вире Ирике необходимо было делать вторую операцию, на которую тоже нужны не малые деньги. Матильда не теряла надежд, ведь эта операция была последним шансом для маленькой девочки.        Спустя полчаса, Морфей всё же принял финку в своё царство, одарив очередной порцией ночных кошмаров.

***

       В Германии солнце вставало намного раньше, нежели в Финляндии. Проснувшись, Матильда взглянула на часы. Хельми поняла, что уже опаздывает. Она наспех расчесалась, провела необходимые гигиенические процедуры и накрасила ресницы тушью. Надев водолазку и синие джинсы, она завершила свой модный образ тем же розовым пуховиком и несуразной шапкой.        Добравшись до здания Рейхстага, Хельми успела тысячу раз пожалеть о своём дурном поступке. Чувство самосохранения у неё, видимо, отсутствовало полностью. Но с другой стороны большое количество людей на улицах и утреннее солнце внушало иллюзию безопасности. Матильда осмотрелась вокруг, и, не заметив знакомой фигуры села на ступени здания государственного собрания. Полной грудью вдохнув свежий зимний воздух, она посмотрела на наручные часы. Без пяти десять. Сегодня погода решила побаловать жителей Берлина новогодним настроением, любезно раскидывая по холодной земле большие хлопья снега.        Хельми практически невозможно было встретить с пустыми руками, как и сегодня — девушка держала на коленях огромную сумку, наполненную различными бумагами и рулонами с чертежами. После встречи финка намеривалась дойти до офиса, в котором работала, дабы оставить там свои примерные наброски, захламляющие дом. — Не стоит сидеть на холодном камне, ты ведь не хочешь проболеть все праздники? — Послышался знакомый мужской голос. От неожиданности, Матильда вздрогнула, и поспешила подняться с ледяных ступеней. — Спасибо за заботу, но я сама разберусь. Привет. — Промямлила Хейккинен, поднимаясь. — Конечно ты разберешься сама, кто бы сомневался. — Иронично ответил немец, и достал из кармана уже нового пальто виновницу их сегодняшней встречи. С улыбкой на лице он протянул девушке прозрачный пакетик с SIM-кой. — Спасибо, я очень благодарна. — Ответила Хельми, принимая пакетик из рук мужчины. Она убрала его в пуховик и взялась за свой громадный пакет. — Твоя сумка выглядит тяжёлой, давай я помогу тебе, и на этот раз отмазка «Мне не далеко» или «Я тороплюсь» будет проигнорирована. — Финка молча кивнула, и отдала Рихарду свои чертежи. — Куда же ты тащишь эти бумажки? — Усмехнулся мужчина, и они с Хельмой отправились в путь. — С помощью этих, как ты выразился, «бумажек» потом собираются огромные дома, уважаемый герр! — Возмущённо ответила Матильда. Она души не чаяла в своей работе, и никому не позволяла так бесцеремонно называть свои чертежи какими-то грязными бумажками. — Понял. То-есть ты архитектор? — Начал завязывать диалог Рихард, следуя за своей спутницей. — Да, архитектор. Это дело моей жизни. А чем занимаешься ты? — Решила поддержать разговор Матильда, «только из вежливости!» — Дело моей жизни — музыка. — Ответил немец, заворачивая за угол. Он чувствовал себя победителем в этом сражении, но впереди целая война с Хельми. Твёрдо решив добиться расположения девушки, он путём дипломатии и лёгкой навязчивости медленно двигался к кровати Матильды. Или к столешнице. Или к ванной, смотря, как карта ляжет. — Я окончила музыкальную школу по курсу акустической гитары по настоянию отца, и поняла, что музыка это не моё. — Девушка шла рядом с Рихардом, сильнее закутываясь в тёплый шарф. — Но чертить проекты ночами на пролёт тебе нравиться? — Удивился тот. — Я черчу проекты днём, ночью, как правило, у меня есть чем заняться. — Съязвила эмигрантка. — Мне. — Девушка непонимающе посмотрела на спутника. — Мне есть чем заняться, так будет правильней. — Неужели провал? Хотя, до этого парни не являлись преградой для Круспе. — Я стараюсь спать ночью. Хотя, в Финляндии у меня это получалось чаще. В Германии очень много дел, действительно, приходиться дочерчивать проекты после захода солнца. — С ноткой грусти ответила Матильда, устремив взгляд в вечность. — Если темп Германии тебе не по вкусу, почему не вернёшься домой? — На это есть свои причины. Я ехала сюда в надеждах на большой заработок, но в итоге он остался прежним, а растраты только увеличились. Моя мама всю жизнь хотела жить в Германии, в какой-то степени я решила исполнить её мечту. — Сказала финка, частично утаивая настоящую причину своего прибывания в этой стране. — Но ты не обязана исполнять чужие мечты, или я не прав? — Уже менее оптимистично продолжал музыкант. — Я помню мамино лицо, когда она провожала меня в аэропорт. Оно было таким счастливым… Мысль о том, что я не увижу семью на протяжении двух лет очень тяготит меня. — Хельми вздохнула, и её голос едва заметно дрогнул, но этого было достаточно для того, чтобы немец понял, как тяжело девушке произносить эти слова. — Прости, я начала жаловаться на жизнь, а это не прилично. Не знаю, что на меня нашло. — Всё в порядке, иногда нам просто необходимо выговориться. С кем будешь отмечать Новый Год? — Сменил тему Круспе. — Одна. Если захочешь попробовать свекольный салат по финскому рецепту с запеченной свининой, я буду рада видеть тебя. — Какая оплошность со стороны девушки, пора начинать думать о том, что ты говоришь, ведь слова не вернуть назад. — Хотя ты наверняка будешь проводить его с семьёй или друзьями. — Попыталась отступить финка. — Какие там друзья, когда ты будешь праздновать в одиночестве. Я составлю тебе компанию, обещаю. — Немец одарил девушку нежной улыбкой, и ласково посмотрел на неё. Она была милой. На слегка пухлых щечках был розовый румянец, а взгляд серых глаз был опущен в пол. — Почему ты не смотришь вперёд? — Знаешь, в Финляндии говорят: «Финн-интроверт смотрит на свою обувь, а финн-экстраверт на обувь собеседника». На самом деле, это уже стало привычкой. — Сказала девушка, останавливаясь возле больших стеклянных дверей. — Спасибо за помощь, я действительно очень благодарна. Буду ждать тебя завтра, адрес, как я полагаю, ты уже пробил по телефонной книге, верно? — Спросила Хейккинен, и получила в ответ утвердительный кивок, украшенный улыбкой. Она взяла у Рихарда свою сумку, и скрылась за дверью, предварительно попрощавшись.        Музыкант уже чувствовал на кончике языка приятный вкус победы, такой сладкий и дурманящий разум. Жаль, что всё не так просто, а иллюзия доверия между ними в скором времени должна будет развеяться. У каждого из них осталось по тузу в рукаве, но ни один не хочет раскрывать всех карт.        Рихард был эгоистом, ищущем выгоды только для себя, в то время как Матильда отдавала себя полностью людям, которых любила. Возможно, что новый, две тысячи первый год сможет изменить их обоих, став новой точкой отсчёта в жизни известного на весь мир музыканта и обычной эмигрантки, сто раз пожалевшей о своём решении.