Ошибки

Спустя две недели

      Всё было отлично, лишь мелкие и шуточные ссоры иногда проскальзывали между девушками, а погода в этот день вообще не предвещала беды. Яркое солнце радовало глаз, освещая всё вокруг. Слабый, но тёплый летний ветерок приятно развевал волосы и касался тела. В городе царила жизнь: некоторые машины стояли в пробках, одни люди спешили по делам, другие же прогуливались или отдыхали в парках и аллеях. В одном таком месте, в котором прогуливалась во время обеденного перерыва Ариэлла, листва деревьев из-за ветра будто перешептывалась, создавая при этом успокаивающие звуки. Ничто не намекало на надвигающийся шторм.       Светлые волосы слегка раздувало ветром, тем временем Барроуз даже наслаждалась этим моментом, поедая мороженое. Присев на ближайшую лавочку, она хотела достать наушники из правого кармана, однако тут заметила вдалеке парня и девушку. Разговор между ними состоял явно не дружеский, девушка даже прикрикивала моментами. И тут голубоглазая разглядела в них Верену и её друга. Девушку это сразу насторожило, и она решила подойти поближе. Чем ближе она была, тем лучше было слышно их разговор:       — По-хорошему прошу в последний раз, больше не буду бегать за тобой, — грозил парень.       — Я тебе сказала «нет» ещё тогда, что непонятного? — раздражённо ответила Вольф.       — Да ты меня променяла на какую-то дурочку. Сколько она тебе трепет нервы? Сколько ты уже пила и курила из-за неё? Сколько раз ты приходила ко мне и плакала, говоря после её выходок, что ты плохой человек? Ты уверена, что она тебе нужна? — давил на зеленоглазую шатен. Хоть он и выглядел привлекательно со своими глазами цвета шоколада и спортивным, высоким телом, это никак не позволяло таким тоном говорить с подругой, которую он любил.       Верена после его вопросов замолчала, посмотрев на траву под ней, а затем, со слезами на глазах, произнесла:       — Это не твоё дело. Уходи!       — Ну уж нет, я не уйду после твоего молчаливого согласия, — напористо приближаясь, кареглазый ухмылялся. Позади Вольф было дерево, в которое она и упёрлась. Ей некуда было бежать.       Барроуз не могла поверить своим ушам. Она не знала, что все эти привычки у девушки из-за неё. Она не знала, что любимая так сильно корит себя и всегда нервничает. Она ничего не знала…       Не замечая больше ничего, светловолосая рванула со всей силы в противоположную от происшествия сторону, по дороге которой можно дойти до дома, тем более в этот момент Верена и её друг не обратили на неё никакого внимания. Да, было плевать на работу и что её накажут за прогул половины дня. Девушка просто не могла унять боль всего того, что на неё свалилось, а желанные в этот момент лезвия были лишь дома. Её пронзила вторая трещина.       Как же она две недели скрывала их? Одежда с длинными рукавами, пластыри, отнекивалась, что упала или кошка дворовая поцарапала. Голубоглазая даже опомниться не успела, как привыкла отнекиваться или врать. Зависимость от нанесения порезов слишком быстро захватила её.       А сейчас ей было ещё хуже, ведь всё это время она думала, что это только ей плохо, но плохо было им обеим. Ариэлла признавала свою вину и не знала, как же ей теперь её загладить. Хотя, всё же, знала — почувствовать такую же, однако физическую боль. По этой причине Барроуз со всех ног мчалась домой.       Забежав в подъезд и на нужный этаж, девушка судорожно пыталась достать ключи, ведь руки в данный момент сильно тряслись. Наконец она достала их, теперь уже пытаясь вставить в замок.       — Ну давай же! — громким шепотом сказала девушка самой себе. Два щелчка и дверь всё же открылась.       Светловолосая зашла в квартиру и тут же резко захлопнула её, закрыв на замок. Скатившись по двери вниз до пола, она откинула ключи, что были в руках, куда-то и, закрыв лицо руками, начала плакать. Ариэлла даже не думала их сдерживать. Внутри всё сжало, будто множество цепей окутало органы. Ей было невыносимо тяжело. Подобное чувство трудно описать тем, кто его никогда не испытывал. И нет, это не плохо. Это хорошо. Это значит, что вы ещё счастливы. Но Барроуз ощутила такую сильную тяжесть впервые.       Слёзы не переставали течь, но голубоглазая всё же смогла встать, при этом с её плеч спала кофта с длинными рукавами. Сейчас она точно знала куда должна была идти, поэтому без колебаний направилась в ванную комнату. Оказывается, лезвия были спрятаны под ванной. Присев на колени, девушка приблизилась к полу, чтобы достать их, и протянула руку в темноту. Когда она нащупала нужную ей коробку, в ней будто что-то переклинило. Она быстро достала её и, всё ещё сидя на коленях, смотрела на неё. Создалось ощущение, будто светловолосая боялась это делать. Может, она боялась, что домой вернётся она?..       Пару минут Ариэлла смотрела на коробку, совершенно не двигаясь, а только дыша. Её взгляд на коробку в тот момент сильно пугал, он был даже каким-то… безумным. Однако девушка всё-таки решилась и открыла её. Там лежало пять лезвий, на одном было пару капель засохшей крови. Она взяла абсолютно новое в правую руку и, так как она была в футболке с короткими рукавами, резко и глубоко провела по уже осыпанному царапинами левому запястью. И ещё. Ещё…

***

      Лёжа на диване, Барроуз смотрела на перебинтованную руку. «Теперь я… Отплатила за свою слепоту? За то, что слепо причиняла любимой боль?..» — думала она, поглаживая другой рукой бинты.       Раздался телефонный звонок в её кармане. Девушка нехотя достала свой гаджет: на экране было написано «Начальник». Сразу же сбросив, она легла на левый бок в позе эмбриона и вновь начала тихо плакать, закрыв глаза. Тяжесть лишь на мгновение покинула её: когда Барроуз первый раз провела лезвием, а со вторым ужасное чувство вернулось. И вот сейчас она лежала, прижав руки и ноги к себе и тихо плача, думая, что после этого станет легче. Но легче не стало, хоть голубоглазая и знала, что так и будет.       — Ари! — ворвавшись в квартиру, крикнула с порога Верена. Ариэлла сразу же открыла глаза и начала вытирать слёзы. Она успела до того момента, как в комнату вошла Вольф.       — Ты рано, — тихо произнесла светловолосая.       — Я… Я почувствовала, что… что что-то случилось и побежала домой, — из-за прерывистого дыхания, что было вызвано, скорее всего, бегом, тёмноволосая немного запиналась.       — А работа?..       — Отпросилась.       Восстановив дыхание, зеленоглазая сразу же взглянула на любимую. В её глазах застыли удивление и… страх?       — Ари, ты поранилась? — она заметила бинты на руке девушки, ведь смотрела немного сверху       — Да. На работе упала, — стараясь не поворачиваться к Верене, Барроуз ещё сильнее прижала руки и ноги к телу.       — Что будешь на ужин? — Вольф прошла в коридор, наконец-то сняв обувь.       — Я не хочу есть. Поужинай одна, пожалуйста.       Тёмноволосая застыла. Ещё никогда не было такого, чтобы они не ужинали вместе. Значит точно что-то случилось. Но, из-за голоса и вида Ариэллы, зеленоглазая поняла, что поговорить лучше завтра.       — Как скажешь… — с лёгким эхом произнеслись слова Верены в голове светловолосой. Её это пронзило, будто разряд тока прошёлся по всему телу. «Она ничего не заметила?» — пронеслось у девушки в этот момент в голове.       Тяжесть внутри после услышанного только усилилась. Голубоглазая не поняла причины ухудшения её состояния, ведь это означало, что не будет лишних вопросов и прочего. Однако одновременно показалось, будто Вольф нет до этого дела. Мысль о том, что Барроуз никому не нужна, вдруг начала закрепляться в голове, но она сразу же постаралась прогнать эти мысли.       «До сегодняшнего дня я слабо ощущала себя бременем для любимой, ведь она сама на это согласилась. Но, раз ей так плохо, раз она курит, пьёт, раз она плачет из-за меня… Значит ей тягостно со мной. От этого и мне так тяжело…» — в этот момент сердце Ариэллы как будто сжали тиски. Трещины начали превращаться в разломы.