Тёмная комната

      К Старку они зашли в тот же вечер, предварительно почистив телефон Стрелка. Клинт слушал, отвечал «удалить» или «оставить», и Наташа выполняла.       Все видео с детьми и Лорой Клинт оставил — хоть и надо было, по идее, удалить. Но Тони видел его семью, а остальное… Рассказывать Наташе об их с Лорой разговоре Клинт не собирался, а потому говорил «Оставить!» на вопрос о каждом таком видео. В итоге удалили они только персональные идентификационные коды Клинта, да и те Наташа переписала себе, чтобы потом восстановить.       — Ну, вот, теперь ты успешно можешь притворяться мной в Щ.И.Т.е, — с усмешкой заметил Стрелок, поднимаясь. — Все мои пароли знаешь, все коды доступа… — и, услышав, как дыхание боевой подруги изменило ритм, коснулся её плеча, точнее, подбородка, из-за слепоты. — Расслабься, я шучу. Я тебе доверяю.       — Я знаю, — голос Романовой звучал спокойно. — Пошли.       У Старка в мастерской уже кто-то был, и когда поздоровался, Клинт понял: Сокол. Бартон покосился на Пьетро, шевельнул губами: «Что-то слишком часто совпадаем…».       — В одной Башне живете, привыкай, — Максимов оглядывал помещение, судя по направлению взгляда, и Клинт уселся рядом с Уилсоном, не забывая наблюдать за Пьетро и прислушиваться: сбоку затихла громкая музыка, там Наташа поясняла Тони, чего они хотят. Обходящий невидимую мастерскую Пьетро привлекал к себе внимание. Бартон вздохнул.       — Ты же тут был.       Теоретически он мог вообще не произносить слова, просто думать — Максимов же говорил, что его не слышат, зато мысли Клинта ловил на раз, но Стрелок все не мог привыкнуть, что с этим… «слепым пятном» он может говорить телепатически, хотя к беззвучному шевелению губами уже привык — зачем говорить в голос, если окружающие все равно не видят и не слышат, что ты с кем-то говоришь.       — Был. Но тут же постоянно что-то меняется.       — Слушай, а чем я тебя вижу, если у меня глаза выгорели? — полюбопытствовал Клинт.       — Мозгом, пенсионер, — отрезал Максимов, мгновенно ощетинившись. — И вообще, я тоже не в восторге от присутствия рядом с тобой. Терпи и восстанавливайся. Живи, точнее.       — Да выживу…       — Не выживай, а живи! — Пьетро негодующе топнул ногой. — Пока не поймешь это, я с тобой буду, понял?       — Понял, понял, успокойся.       «Только не понял, радоваться мне или огорчаться». Клинт действительно не знал, как относиться к своему персональному глюку. С одной стороны, можно хоть с кем-то поговорить откровенно, с другой — он чувствовал себя сумасшедшим…       — Сам глюк!!! — Пьетро почти шипел, от души пиная что-то. — Это ты — мой личный персональный глюк, пенсионер!!!       — Не пинай… что ты там пинаешь, кстати?       — А тебе скажи… — Максимов ухмыльнулся.       — Клинт? Так кто из нас с Сэмом прав? — голос Наташи прозвучал почти ему в ухо, и Стрелок вздрогнул.       — Извини, прослушал разговор. Пытался сообразить, что в том углу, — он рассеянно махнул рукой в сторону, где Пьетро что-то рассматривал… поймал ухмылку Максимова и вздрогнул, поняв, что прокололся. Прокололся, впрочем, не сильно…       — Ммм… Дубина, кроссовки, гитара… А и вправду, откуда у Тони гитара? — задумчиво вопросила Наташа. Клинт сперва вздохнул с облегчением, поняв, что она решила, будто Бартон просто упражняется во вспоминании комнат, потом почесал затылок.       — Гитара — это хорошо… Стащить потом, что ли…       — Умеешь? — интонации в голосе Сэма иногда были просто нечитаемыми для Бартона.       — Умею, — он кивнул. — Дома гитара на стене висит, правда, не до неё… — Бартон замолчал, инстинктивно повернул голову от друзей. Вот и слово о доме сорвалось, а следующими были бы слова о Купере: мальчишка уже пробовал играть на гитаре, по возрасту она ему вполне… А потом пришла бы тоска и желание посидеть в одиночку, сжав зубы…       — Готово, держи свой гаджет, Скорострел, — оповестил голос высунувшегося Старка. — Сэм, продолжаю с твоим костюмом…       — Тони, дай гитару! — попросил Стрелок, поднимаясь. Сжал пальцы, почувствовав, как ему сунули смартфон, и продолжил, осознав свой тон:       — Пожалуйста!       — Дела… — растерянно протянул Тони. — Чего это тебе приспичило? А впрочем… — кто-то прошёл по направлению к по-прежнему ухмыляющемуся Пьетро, в углу звякнуло, Клинт понял — струны. В руку ткнулся деревянный гриф.       — Держи. Только не насовсем, как надоест — отдашь.       — Тоже играешь? — спросила Наташа, и Старк чем-то пошуршал. — Нет. Но девчонки на гитару знаешь, как ведутся? Клинт, кстати: Ванду не соблазнять!       — Да я пенсионер для неё, ты что! — усмехнулся Бартон, старательно не глядя на Пьетро, сидящего на корточках. — Предпочту кого-нибудь постарше.       Пальцы почти зудели от нетерпения. Клинт хотел было отнести гитару к себе и там поиграть, но нетерпение оказалось сильнее: присел обратно, пробежался пальцами по струнам…       — Не строит. Новая? — спросил Стрелок, прислушиваясь к звукам.       — Новая, — заинтересованность в голосе Старка была почти ощутима. — Не подозревал в тебе таланта музыканта…       Бартон фыркнул и поднялся, перехватил инструмент поперек дек.       — Тони, мы ушли.       — Отлично, — после слов Старка опять взревел рок, и Клинт даже посочувствовал Уилсону: тот должен был сидеть и это всё слушать, пока не добьется от Старка чего хотел. Кстати…       — А чего там забыл Сэм?       — А, ему надо было какой-то апгрейд на крылья, — пояснила Наташа. — Пока не говорит, какой.       — Бедняга. Возненавидит потом музыку… — Клинт усмехнулся. — Но знаешь… за огнем, водой и работающим Старком можно наблюдать бесконечно.       — Не пыталась, — Наташа пожала плечами, замедлила шаги. — Клинт? А ты ещё помнишь «Донну»?       — Оу… — Бартон застыл. Нет, то, что подруга помнит, что он играл (временами, дома и не при детях), льстило, но вот в выполнении запроса он был…       — Не уверен, — Бартон облизнул губы, ставшие шершавыми. — Если вспомню — спою.       — Вот и вспоминай! — едва они вышли из лифта, Романова почти силой упихала его в какую-то комнату — судя по отсутствию двери, либо гостиная, либо кухня, — и усадила на диван. Точно, гостиная.       Бартон склонил голову, пробежался пальцами по ладам.       — Её ещё настроить надо. Видимо, совсем новая, раз без пыли, но и расстраиваться будет быстро.       — Клииинт… — умоляюще протянула Наташа, и по спине Стрелка побежали мурашки. Он вспомнил, как они вместе учились в Щ.И.Т.е. Вспомнил и улыбнулся.       — Спасибо, — сказал Стрелок, подкручивая лады. Судя по голосу, собеседница тоже улыбнулась, и, Клинт хотел бы надеяться, не менее тепло.       — Всегда пожалуйста.       Пока Клинт настраивал гитару, и Наташа, и просочившийся Пьетро сидели тихо. «Донну», как ни странно, он вспомнил почти мгновенно — словно и не было стольких лет без инструмента:       — «О, роза моя, краски дня догорели,       Так выйди скорей на балкон!       Моя королева, примерно неделя,       Как я безнадежно влюблен.       Я встретил тебя на мосту у канавы,       Когда ты стояла, бранясь,       С торговкой базарной… Как ты величаво.       Ее опрокинула в грязь…» *       — Ну, даёшь, пенсионер! — присвистнул Пьетро с уважением. Клинт покосился на него, улыбнулся почти счастливо:       «В детстве говорили — абсолютный музыкальный слух».       — А пошел в убийцы…       «В спецагенты…».       Клинт слышал, как на звуки гитары заглядывал мимопроходящий народ, спрашивал, и оставался слушать. Вот ведь, оказывается, их много, а обычно по комнатам сидят…       После второй части «Донны» Наташа попросила ещё и ещё, и даже до Бартона дошло: Романова обеспечивает ему компанию. Заставляет Мстителей увидеть друга с новой стороны. Клинт пел её заказы, ничего не говоря: ему и самому нравилось… чего греха таить, нравилось быть востребованным, нравилось быть с друзьями. Кажется, тут была даже Ванда, которая слушала, как и все, изредка переговариваясь с друзьями. Впрочем, для неё Мстители были почти семьей.       — О, вот вы где все! — Клинт услышал голос Уилсона после очередной песни и заподозрил, что Сокол просто не прерывал его. — Тони сделал мне апгрейд на крылышки, и теперь нужен подопытный. Ну-с, кто смелый — полетать со мной на обвязке?       Хотели почти все. Клинт не собирался, но Наташа, грозно цыкнув, подпихнула его локоть, и Бартон тоже сказал, что хочет — тем более, что Пьетро кивал, как безумный заяц и тоже тянул руку вверх.       — Ты же ангел, и так можешь летать…       — Хочу, чтобы и ты мог ощутить…       — Оу, сколько много желающих… Тогда тяните соломинку. Сейчас с кухни принесу.       Бартон усмехнулся, поняв, что сейчас все они будут тянуть по печенью-«соломке». Кому-то выпадет…       — Тебе! — заявил Пьетро уверенно.       — С какого вдруг перепугу?       Но ангел улыбался так, будто знал что-то интересное. * — да простит меня Тэм за использование её песни.