Тёмная комната

      — Мы на крышу? — Клинт чувствовал, что они поднимаются всё выше к верху здания. Выпало «кататься» действительно ему.       — Да. Крылья теперь выдерживают двоих, мощность больше, надо только прицепляться заранее. В принципе, крылья и так унесут, без прикрепления, просто в бою нужны свободные руки. Хорошо играешь, — Сэм сказал это безо всякого перехода, но Клинт оказался совершенно не готов к комплименту.       — С… спасибо.       — Пришли, — Сокол распахнул железную дверь, и в лицо Стрелку ударил ветер. — Сейчас я тебя обвяжу и прицеплю, веревку удлиню для взлёта, а потом сверну, чтобы укоротить её, в полете. Если случайно отцепишься, не бойся: я не дам тебе упасть.       — Я знаю, — отозвался Клинт спокойно. Он и впрямь знал. Сокол — умелый боец и добрый человек, Бартон верил ему и доверял… почти, как Наташе. Не то, чтобы меньше, просто — по-другому.       — Ногу подними, — Сэм говорил где-то в районе его бедра, и Бартон, вспомнив про обвязку, послушался. — Вторую.       Ощущая, как Сокол застегивает ему пояс и проверяет ножные петли, Клинт вздрогнул: похоже, у него слишком давно никого не было, а тело требует своё. Но не от Сокола же…       — Что такое? — тот заметил дрожь Стрелка, подергал обвязку, проверяя. — Боишься?       «Похоже, придется утолять желания вечерами в душе. Тихо сам с собою левою рукою… Просто для разрядки.»       — Нет, — Бартон вскинул голову, показывая, что не боится ни капли. — Готов!       — Расслабься, — Сэм хлопнул его по плечу, зашуршал, надевая свой «рюкзак». — Это просто полёт.       — Ты привык, для тебя он, конечно, просто… — проворчал Стрелок. — Зрячим я б совсем не отказался полетать.       — Полетаешь ещё со мной, — Уилсон помолчал полминуты, затем продолжил спокойно:       — И зрячим тоже. Поехали, — Клинт услышал щелчок, стук — а потом его рвануло вверх со страшной силой, так, что заболели бёдра, и закачало. Бартон ухватился за веревку, чувствуя, как она движется. В лицо бил ветер, покачивание то становилось плавным, как колыбельная, то снова увеличивалось, и Клинт представил, как Сэм то летит прямо, парит в воздушных потоках, то, наоборот, наворачивает резкие развороты, чтобы проверить реакцию второго. Клинту нравилось. Можно представить, как движется город внизу, как распахиваются и несут крылья…       — Ты как там? — донеслось сверху. Клинт поднял улыбающееся лицо, он совсем забыл про всё — про травму, про уродство, про проблемы, даже почти забыл про то, как Лора его испугалась. Было только небо и Сэм.       — Круто!!!       — Сейчас снижаться будем, тебе придется пробежаться и постараться не упасть. Веревка потянет за собой.       — Понял, — отозвался громко Клинт, прикинул мысленно, как именно пойдет центробежная сила, когда Сэм спустится — и побежал, как только ноги коснулись земли, в ту же сторону, куда его подталкивала инерция, едва не упав. Стрелок пробежал три шага — а потом впечатался во что-то теплое.       — Нормально? — спросило большое и тёплое голосом Сокола, выпуская Бартона из объятий. — Не упал?       — Не упал, но… — Голос был сдавленным от неприятных ощущений. Клинт дернул ножные петли. — При взлете любому парню придется туго.       — Девушке тоже, поверь мне, — хмыкнул Сокол, принимаясь расстегивать обвязку. — Стандартный эффект при падении или взлете. Альпинистов, правда, это не останавливает. Лучше быть живым и болящим.       — Ммм… Сэм?       — Что?       — А можем попробовать без обвязки?       — Погоди… — Сокол явно задумался, потом приподнял Бартона со спины, прикидывая вес. — Можем попробовать. Думаешь, придется кого-то спасать прямо так?       — Даже скорей всего, — отозвался Клинт. — В бою не до подготовки.       — Ладно, — у их ног что-то звякнуло. — Давай руки и держись крепче. Взлетаю без разбега, — тёплые пальцы прочно охватили запястья Бартона, и он тоже крепко сомкнул пальцы. Стандартный хват спасателей.       — Пом…       Его рвануло вверх, и Стрелок прикусил язык.       Полет без обвязки оказался в тысячу раз лучше: во-первых, потому что на яй… промежность ничего не давило, во-вторых, потому что повороты были куда менее плавными, и ветер, бьющий в лицо, создавал полное ощущение свободы, а в-третьих, потому что чувствовать теплые руки Сокола было здорово. Бартону показалось на миг, что все проблемы решаемы, что эти руки помогут выбраться откуда угодно…       Земля встретила более жестко, чем при обвязке, но бежать пришлось меньше: Сокол притормозил их быстрее, хотя уже и не ловил партнера.       — Ну, как?       — Супер, — Бартон потер запястья: после исчезнувших рук он испытал кратковременное чувство потери. — Главное, чтобы спасаемый держался крепко. На сколько фунтов рассчитаны крылья в общем?       — Примерно четыреста пятьдесят. Халка не подниму, — усмехнулся Сокол, звякнув обвязкой. — Дойдёшь сам обратно?       — Конечно, — Клинт фыркнул, кивнул. — Спасибо. Было весело.       — А знаешь, — сказал Пьетро, когда Стрелок спускался по лестнице, ведя ладонью по стене, — почему вы так хорошо с ним ладите? Почему всё время пересекаетесь в одних и тех же местах?       — Потому что мы немного похожи, — буркнул Бартон. — Одна команда, похожий склад ума…       — С Тони же ты так не ладишь и не встречаешь его…часто. И со Стивом. И с Вандой. Даже с Наташей…       — Ну? — утомленно спросил Клинт, чувствуя, что Максимов может перечислять вечно.       — Кармический партнер! — торжественно сказал ангел. Клинт почесал макушку, припоминая:       — Это… в смысле, типа, моё животное у индейцев, качества и похожесть?       — Я сказал не «тотемное животное», а кармический партнер! — надулся парень. — Что, не знаешь такое понятие?       — Вообще не знаю… F.R.I.D.A.Y., далеко до гостиной?       — Этаж на лифте и направо.       — А лифт от меня?       — Налево, мистер Бартон.       — Не отвлекайся… мистер Бартон, — фыркнул Пьетро рядом. — Кармический партнер — он особенный, он цепляет за живое. Между душами кармических партнеров остались глубокие чувства по отношению к другу из предыдущих воплощений, и эти чувства были настолько сильны, что партнеры приносят их в текущее воплощение, чтобы испытать снова и исправить свои ошибки…       — О, Господи… — Бартон, едва выйдя из лифта, стукнулся головой о стену. — Максимов, где ты находишь эту попсовую муть? Выкинь сейчас же!       — Я правду говорю! — донельзя возмущенный Пьетро притормозил перед ним. — Ты что, сам не помнишь, как его увидел впервые?       Холодом Клинта продрало, кажется, аж до подмышек. Он облизнул пересохшие губы. Конечно, он помнил. Он ещё никому не доверял с первой же встречи настолько, чтобы быть готовым дать карт-бланш.       Соколу бы дал — после первого же взгляда. Это серьезное умное лицо… Сокол тогда улыбался, а всё равно было странное впечатление… Клинт помотал головой и ответил резко:       — Не помню. И вообще, ты просто мой глюк, а значит, всё это выдумки насчет второй половины.       — Про вторую половину я ничего вообще не говорил! Ты сам додумал! — важно поднял палец кверху ангел. — Но вообще-то, кармический партнер — это не всегда «вторая половина». Может быть, лучший враг, может быть — кровный брат, может быть, единственный друг или родственник, как мы с Вандой…       — Ну, мы с Сэмом точно не родственники. Кончай гнать, — Клинт было отмахнулся от Пьетро, заходя в гостиную, где звучали голоса и музыка: гитару прихватил кто-то ещё и тоже что-то на ней брякал, попутно обсуждая принципы маневренности бригантин. Стив, хренов романтик.       — Я гнать? — Пьетро разобиделся и уселся на барную стойку, агрессивно болтая ногами. — Значит, так: если я твой, как ты говоришь, глюк — значит, я просто высказываю твои же тайные желания! А если я реально ангел, то это вообще воля небес! Так и так вы с ним связаны!       Стойку Клинт не видел, но догадался по высоте. Пьетро вещал так вдохновенно, что она даже поскрипывала.       — Хорошо! — его взяла злость: прилетел тут и пытается распоряжаться его жизнью, хотя предыдущая, счастливая и семейная, ещё не отлетела. — Если ты ангел — вдруг — а не мой глюк, значит, ты, в отличие от меня, видишь всё, что находится вокруг, так?       — Нну…ну, да… — весь пыл Максимова разом спал, он втянул голову в плечи. — Так. Решил меня проверить?       — А достало, знаешь, чувствовать себя шизоидом, — злой и весёлый от этой злости и бурлящего адреналина Клинтон двинулся вперед, в темноту, нащупывая стойку, зашел за неё, достал стакан. — Я хоть убежусь, что идиотом после пожара не стал!       — Я уже сам в этом сомневаюсь, — буркнул обиженно притухший парень. — Ну, и чего тебе?       — Что тут? — Бартон резким движением протянул руку, нашарил на полке бутылку, достал и одним движением отвинтил крышку.       — Мартини, — вздохнул ангел. — Слушай, пенсионер, может, не надо, а?       — Молчи, глюк! — велел Клинт, парой движений открутил крышку и плеснул себе в стакан, махом выпил. Внутри потеплело. — М-да… Один-ноль. Ладно, следующая?       — Клинт… останавливаться надо вовремя.       — И проигрывать достойно! Так что? — Бартон отвинтил крышку и плеснул себе снова. Кажется, злость взяла и Пьетро, потому что тот процедил сквозь зубы:       — Виски «Дьюарс Вайт Лейбл». Следующую тебе?       — Следующую, — согласился Клинт: уже после второго полстакана в голове всё стало нечетко, так что руку он поднимал уже медленнее. — Чито?       — Бурбон. Мэйкерс Марк, — отозвался Пьетро. Вздохнул, спрыгивая со стойки. — Так что? Признаешь, что я ангел, или тебе ещё надо всю воду превратить в вино?       — Клинт? Не ожидал тебя увидеть… в таком состоянии! — где-то рядом в темноте Сэм Уилсон, похоже, был озадачен… и, кажется, уязвлен. — А говорил, летать не боишься…       — Во! — Клинт осушил стакан до дна и потыкал пальцем в сторону голоса Сокола. — Вот тебя-то мне и надо!       — Не надо… — мрачно сказал Пьетро, но Бартона уже несло.       — А я сказал, надо! Щас этот комический… космический… — Стрелок честно попытался вспомнить слово, но не смог, — засланец и будет судить, ангел ты или глюк поднебесный! Согласен?       — Завтра я на тебя очень обижусь, Купидон, — мрачно сказал Пьетро. — Да согласен, чего уж…       — И зачем меня надо? — доброжелательный, но всё ещё растерянный голос Уилсона сменился удивленным свистом. — Оу! Да ты нарезался!       — Это эксперимент, — Клинт вздохнул, пошарил рукой в воздухе, нащупал Сокола, разобрался, где у него плечо. — Значит, так: я всё ещё слепой. Эксперимент в том, что мы идем, и ты спрашиваешь любой предмет, что это. Пять предметов в любом месте. Если я отвечу, — он мрачно зыркнул на такого же мрачного Пьетро, — значит, я облажался. Но не суть. Главное, что единственный проверяющий тут ты, я без тебя не справлюсь!       — Я понял суть. Учти, завтра спрошу, зачем это было нужно. — Да хоть сегодня! — отмахнулся Бартон, почти счастливый. — Веди меня, мой талисман…       — Талисман тут ты… ладно. Что я взял? — первый предмет Сокол взял неподалеку, и Пьетро буркнул:       — Тарелка с соломинками. Десять штук, которые для голосования приносил.       — Так, — в голосе Сэма после ответа Клинта, повторяющего слова Максимова точь-в-точь, послышалось очень отчетливое удивление, и следующий предмет он выбирал более тщательно. — Что я взял?       — У Стива отобрал яблоко. Красное с желтым боком, — повторил подсказку ангела Клинт, чувствуя себя всё более неуютно. А если он всё назовет правильно — значит, Сэм и вправду его космический-как-его-там? Что ж ему теперь, гомиком быть до конца времен?       — Пошли, — Уилсон теперь шел быстро и вытащил Стрелка из гостиной. — Если и сейчас отгадаешь, значит, либо ты всё видишь, либо у тебя суперспособности!       — Не вижу я… — Клинт было заспорил, но щелчок замка и особый запах вернули его к действительности. — А… зачем в твою комнату?       Щёлкнул замок, отодвинулся какой-то ящик.       — Что я держу? — голос у Сокола был напряженным, Бартон повернулся к Пьетро. Ангел был теперь поникшим, не осталось ни следа былого задора.       — Фотография, — Пьетро рассеянно почесывал края ран, глядя мимо Клинтона, — где они с Райли вместе у самолета. Их первый совместный вылет.       — Болит? — тихо спросил Бартон, почему-то чувствуя себя преданным и предавшим, но его встряхнули за плечо.       — Клинт? Что я держу?       — Фотографию, — Стрелок не отрывал взгляда от лица ангела — и видел, как дорог был этот неизвестный Райли Соколу, — в день вашего первого совместного вылета с Райли. Я без понятия, кто он такой, Сэм, — Стрелок скривился. Дыхание Сокола изменилось, участилось, внизу послышался шорох, словно упала бумага, а Клинт всё смотрел на ангела — очень печального, который мог узнавать чужое прошлое и видеть чужие потери.       — Ты настоящий, — тихо сказал он. — Только и ты не будешь решать за меня, с кем быть. Я могу сделать так, что он ко мне в жизни больше не подойдет.       — Ты не этого хочешь, — Максимов помотал головой, в глазах постепенно разгоралась живая насмешливая искорка. — Ну, делай. Посмотрим, как у тебя получится.       — Как ты узнал? Клинт? У тебя что… правда, суперспособности прорезались? — тихий озадаченный голос Сокола разбил тишину.       — Пошел ты, Уилсон! — тяжело обронил Стрелок, чувствуя себя загнанным в угол: куда не кинь — всё клин, всё предрешено, и карма у него дурная… Пальцы соскользнули с плеча Сэма на его шею, Клинт рывком притянул его к себе и качнулся лицом вперед.       Губы совпали идеально.       Необычно было целовать мужчину, хуже того — усатого мужчину, с жесткими, но податливыми от охренения теплыми губами, и Бартона шатнуло только после того, как он ощутил ответ. Инстинкты кинули его назад, рука разжалась.       — Пошел ты, Уилсон! — уже тоскливо сказал он и развернулся в сторону двери, благо, Пьетро маячил уже у выхода.