Игра чувств

Как только Томас появился в Глейде, Ньют сразу понял, что все изменится. Было в Томасе что-то такое, что заставляло думать о нем как-то по-особенному, хотя блондин и сам не понимал, как именно. Странное чувство каждый день все больше не давало покоя заместителю лидера. Но, кроме хорошего отношения и поддержки брюнета, Ньют никак этого не показывал и никогда не думал, что чем-то себя выдаст, ведь даже после появления Терезы и беспричинной ненависти к этой особе парень не изменился в поведении. Кто бы мог подумать, что его с потрохами сдаст какая-то жалкая игра, предложенная чертовым Галли.

***

Каждый занимался своим делом, не лез к другим, особо не был приветливым и вообще, по наблюдениям Томаса, не любил отвечать на вопросы. Информацию, которую он узнавал по крупицам, он множество раз обдумывал, крутил так и сяк, надеясь найти связь со всем, чем только можно было. И естественно, уловив краем уха о забавной Игре, Томас не мог не переполошиться и не загореться желанием узнать больше. Несмотря на установившуюся дружбу с Чаком, первой мыслью было обратиться к Ньюту. Томас сам удивился подобному влечению, но желание пойти именно к Ньюту начало усиливаться с каждой секундой, не давая и шанса отступиться. «А, была не была. Я же не к Галли иду, так что ничего страшного. Это же Ньют». Предпочитая не думать о причинах столь безграничного доверия к блондину, Томас находит парня, сидящего за деревом и пьющего что-то непонятное, и задает интересующий вопрос, с недоумением глядя на чуть смутившегося и поперхнувшегося странной жидкостью Ньюта. - Это фирменный рецепт Галли, - блондин протягивает Томасу напиток и приходит черед брюнета давиться с немым вопросом в глазах, как такое вообще можно пить. - Впрочем, этот напиток такой же противный, как и его создатель, ничего удивительного, - эту фразу Томас произносит вслух, отчего Ньют тихо смеется, а затем снова смущается и немного грубо спрашивает, пытаясь скрыть замешательство: - Откуда ты узнал об Игре? Думаю, если скажу, что она - тоже дело рук Галли, ты передумаешь влезать в это. - Галли? Не слышал об этом. Я вообще ничего не слышал об этой Игре. - Он придумал ее, чтобы заставлять парней переходить на его сторону. - Оу. Тогда зачем в нее играют? Ну, первый, допустим, не уловил фишку, а другие-то зачем? Они должны были уже просечь, в чем дело, - Томас искренне удивляется. Он бы ни за что не хотел быть на стороне Галли. - А просто на слабо. Каждый думает, что может справиться с ним, - отвечает блондин. - О, так эта игра - что-то типа бокса? Хотя Галли довольно крепкий, они что, не тренируются перед боем, что ли. Дураки какие-то, - недоуменно выдает Томас. - Нет. Эта игра... Совсем не похожа на бокс. Совсем, - как-то неловко выдает блондин. - Нет? Только не говори, что это какая-нибудь викторина. Не представляю Галли в роли умного мальчика, тянущего руку, чтобы ответить на вопрос, - фантазию Томаса заклинило и выдало ошибку, когда он попытался представить подобное, и оба парня тихо рассмеялись, нежно поглядывая друг на друга, в мыслях оправдываясь тем, что шутка удалась. Так почему бы не посмотреть на смеющееся лицо собеседника, пусть оно и манит как-то совсем уж не по-дружески? Отсмеявшись, Ньют начал рассказывать: - Развлечений в Глейде, как ты можешь увидеть, не особо много. Поэтому каждое предложение встречают радостно. Вот Галли и предложил игру. Назвал ее «Guy chicken». Все приняли игру с восторгом, кроме участника, разумеется. Ибо никто не хотел рисковать - мало ли, что там задумал Галли. Но «Мальчик-цыпленок» звучит ведь вполне невинно и безобидно, да? Позже выяснилось, что Галли адаптировал название под наши условия: «Gay chicken». Цыпленок-гей. И Галли всегда выигрывал, так что «почетный» титул доставался другому. - И что же за игра это была? - все еще не понимая, что там мог намудрить первый задира в Глейде, спрашивает Томас. - Суть Игры заключается в том, что участники должны поцеловаться. Вернее, сделать вид, что собираются. Обычно в результате кто-то отпрянывает. Тот, кто первый отстранился, — проиграл. - И что с проигравшим «цыпленком»? - Он должен выполнить любое желание победителя. Хоть эта Игра и занимает всего несколько секунд, весь Глейд собирается, чтобы посмотреть на ее исход. - А что, если никто не отпрянет? - вдруг с интересом спросил Томас, старательно разглядывая свою обувь и делая вид, что этот вопрос он задал сугубо чисто для расширения кругозора. - Тогда Игра будет длиться чуть дольше, чем обычно, - на щеках Ньюта появляются ямочки. - Собираешься с кем-то играть? - Н-нет... То есть... Хотелось бы, а то скучно что-то... - путается Томас, а затем чуть поворачивает голову и видит приближающиеся губы Ньюта. Сердце делает немыслимый кульбит, брюнет неосознанно тянется вперед, а потом в мыслях всплывает и больно ранит слово «Игра». И Томас резко дергается назад. Сердце щемит, но разум подсказывает, что нельзя использовать этот шанс в своих личных целях. У Ньюта же в мыслях ничего такого нет. Ньют распахивает глаза, понимая, что уже должен был впиться в чужие губы, кидает огорченный взгляд на лицо брюнета и поднимается с земли. - Ты бы проиграл, Томми. - Стой, - Томас не был Томасом, если бы смирился с поражением. Разве он может проиграть в такой нелепой игре, где еще и можно бессовестно воспользоваться шансом и стать Ньюту еще ближе? Решение дается с большим трудом, но... Неистовое желание, азарт и страсть пересиливают, не давая брюнету действовать правильно. - Эй, давай сыграем сегодня. Официально, - в глазах новенького вспыхивает долгожданная решимость. А почему бы не поддаться чувствам и не использовать их в Игре? Ньют равнодушно пожимает плечами, соглашается и поспешно отворачивается, так как в мыслях полный сумбур и лишь одна более-менее четкая фраза на фоне остального беспорядка: «Официально — звучит, как будто бы на брак решились». Улыбка слишком сильно рвется наружу, и блондин думает, что более идиотского выражения лица у него, наверное, никогда не было. Но Томас этих эмоций уже не видит, лишь сидит и ошалело думает, что же он наделал.

***

На Игру, как и говорил Ньют, пришли все глейдеры. Вот с усмешкой стоит Галли, вот немного растерянный, но гордый за такую решительность друга Чак, недалеко Минхо со своим отрядом бегунов, которые хоть и были самыми быстрыми и храбрыми, но никогда не участвовали в Игре. Томас стоит неподалеку, но не решается выйти к спокойному Ньюту, уже стоящему в середине импровизированного круга. «Я хочу. Хочу этого. Но не хочу этого вот так. Черт. Черт. Прости, Ньют. Я ужасен. Для тебя это всего лишь игра... Я не могу так...», - мысли о неправильности происходящего не покидают голову парня. Сколько бы он себя не убеждал, а он хочет настоящего поцелуя, а не выманенного ложью и обманом. Томас закрывает глаза, пытаясь успокоиться. И неожиданно четко осознает, что он проиграет. Шаг. Уже ничего не изменишь в любом случае, ведь вызов брошен. Он дурак. Влюбленный дурак. И эта Игра — его единственный шанс. Его кидает из крайности в крайность, и он уже сам перестает себя понимать. В середине круга страшно. Все вокруг кричат, веселятся, делятся мнением по поводу исхода игры, а брюнет лишь рассматривает глаза Ньюта, боясь увидеть в них ненависть. Чувства Ньюта никак не хотят распознаваться, и Томасу становится еще страшнее. Нет, не из-за зрителей. Не из-за проигрыша. Он боится, что в глазах блондина сейчас может плескаться презрение. Океан нераспознанного чувства захватывает Томаса и волнами прибивает к скалам. Ньют делает шаг навстречу брюнету и, обхватывая талию Томаса, тянет на себя. А волны обрушаются сверху.