чай с тропическими фруктами

       Сунен иногда смотрит на Джихуна, и у него перехватывает дыхание. Среди всех этих людей, среди всего этого огромного потока, семь миллиардов сознаний, и вот он сидит в комнате с самым важным человеком в жизни. Нашел. Мало того, что нашел, так еще и привязал к себе, сделал своим, отдался в ответ, целиком и полностью утонул в этом человеке. Сунен считает себя счастливым человеком, и он надеется, что Джихун солидарен с ним. В чувствах Джихуна Сунену не приходилось сомневаться, тот был очевидным настолько, что это иногда становилось опасным.        Сунену нравится. Все нравится. И чай дурацкий нравится, и сведенные к переносице брови нравятся, и даже смешно надутые губы нравятся. Иногда так сильно нравится, что у него появляется чувство, словно он тонет. Медленно, ощущая невесомость и легкое покалывание в легких и кончиках пальцах. Тонет постоянно, тонет двадцать четыре на семь, тонет все двенадцать месяцев в году. И ему это нравится. До одури, до дрожи, до красных губ и сбитого дыхания. — Держи, — Джихун протягивает кружку с чаем, хмурясь и выражая все свое недовольство. — Устал? — Спрашивает Сунен, хотя все сам отлично понимает, просто хочется ему услышать это кошачье фырканье и невероятно прекрасное закатывание глаз.        Сунену нравится. И злое фырканье нравится, и дрожащие от недовольства пальцы нравятся, и даже лезущие в лицо чужие волосы нравятся. Джихун прижимается, вплотную, как будто если прижмется ближе, весь негатив и неприятный осадок от пережитого дня выветрится. Сунену нравится. В любом случае нравится. Его ведет, он в восторге. И как же ему это нравится. — Чай вкусный, — комментирует Сунен, так и не дождавшись ответа на свой вопрос. — М, — тянет Джихун, делая глубокий вдох, прикрывая глаза.        Чай с тропическими фруктами. Приятный тихий аромат, тяжесть чужой головы на плече и тело под боком. Комната погружается в тишину. Джихун вздыхает, наслаждаясь своим чаем. Сунен не беспокоит его, не задает вопросов, не надоедает. Если нужно — сам расскажет. Если нет — ничего страшного. — Устал, — говорит тихо Джихун, спустя долгое молчание, за которое Сунен уже успел допить свой чай. — Очень сильно устал, — почти шепотом добавляет он, ставя свой стакан на стол. — День закончился, — отвечает ему также тихо Сунен, прижимая ближе к себе и целуя в макушку. — Можешь отдохнуть.        Джихуну нравится. И теплота фраз, и мягкость губ и даже неудобная поза объятий. Сунен невероятный. Джихуну в любом случае очень нравится. Все до мелочей. Каждый изъян нравится. И чай пить с Суненом, и обниматься и вообще все-все ему нравится. Джихун думал, что ему будет сложно найти такого человека, который будет ему вот так нравиться, и которому он тоже будет нравиться. Но на деле все было немного проще. — Иди ко мне, — шепчет Сунен, утягивая на свои бедра и крепко обнимает. — Сунен, — тихо зовет Джихун, выпрямляясь и смотря парню в глаза. — Ты мне нравишься, — совершенно искренне признается он, и мягкая, нежная улыбка трогает его губы.        Сунен сдается. Поддается вперед и целует, невесомо и едва заметно. Джихун тихо смеется, прижимаясь своим лбом к его лбу. Приятно. — Я люблю тебя, — шепчет Сунен, пальцами мягко оглаживая поясницу парня. — Скажи это еще раз, — капризно просит Джихун. — Люблю тебя. — Еще. — Люблю тебя. — Еще. — Люблю тебя, — без капли сомнения повторяет Сунен, и Джихун смеется ему в губы, следом целуя. — Люблю тебя. Только тебя. Всегда тебя. — С ума сводишь, — выдыхает Джихун, вновь соединяя их губы в поцелуе.        Им это нравится. Неважно какой был день — плохой, хороший, совершенно пустой или скучный. Важно то, что конец каждого дня они проводят вместе. Иногда без чая, чаще всего с чаем с тропическими фруктами, но самое важное — полностью погруженные в любовь.