Приквел. Часть вторая
28 февраля 2018 г., 15:47
— Твоя квартира похожа на тебя: скучно, уныло, практично. Но мы же зна-а-аем, — вспыхнул предвкушающей улыбкой Ойкава, — что ты можешь быть другим.
— Просто поставь уже всё в холодильник и ложись спать. В твоём состоянии удивительно, что ты до сих пор на ногах держишься.
На самом деле Ушиджиме хотелось сказать (точнее, сделать) совсем другое. Но совесть и неясное беспокойство однозначно указывали на то, что дальше заходить не следует. А вот давящий на ширинку стояк утверждал обратное. Едва слышно вздохнув и взяв себя в руки, Ушиджима, мельком проследив за выполняющим указания Ойкавой, задумался над насущным вопросом его размещения.
— Между прочим, у меня это в первый раз, — донеслось с кухни.
Ушиджима замер, прикрыл глаза и попытался хотя бы процентов на пятьдесят остановить раскалённым потоком рухнувшее в заманчивое русло воображение.
— То есть до этого я никогда не пил, — закончил Ойкава с издевательской насмешкой в голосе.
Воображение тут же умерло, не успев нарисовать красочной картинки «первого раза», и Ушиджима вновь вернулся мыслями к обустройству спального места для незапланированного гостя. Но ничего разумного в голову не приходило: запасного футона не было, как и второго одеяла. Представив, что спать им придётся на одной кровати, Ушиджима заскрежетал зубами.
— Я не хочу спать, болван, — в опасной близости от него заявил бесшумно подкравшийся Ойкава. — Тебя хочу. А ещё — в душ и целоваться!
Отсутствие логики и здравого смысла не мешали Ойкаве раздеваться, отправляя в полёт потрёпанные зачётной вечеринкой шмотки в сторону одиноко стоящего посреди комнаты низкого столика.
— Ты понимаешь, что творишь?! — на грани срыва от кружащих голову всполохов желания зарычал Ушиджима.
— А ты?! — не менее экспрессивно огрызнулся Ойкава и, сверкая голой задницей, нетвёрдой походкой направился в ванную.
«Дурак, какой же ты дурак, Ойкава. Но назад пути уже не будет». — Ушиджима быстро скинул с себя всю одежду, небрежной кучей присоединив её к разбросанным вещам Ойкавы. — «Детские игры закончились… ми-и-илый!»
***
Взвесь мелких капель наполняла помещение ванной, лёгким паром окутывая фигуру расслабленно стоящего под струями воды Ойкавы. Насладившись видом безупречного тела, Ушиджима перешагнул бортик и встал под душ. Притянув Ойкаву к себе, он тут же запечатлел на мокрых губах короткий собственнический поцелуй. Положив руки на крепкие ягодицы и немного надавив, Ушивака плавным покачиванием бёдер заставил их члены потереться, отчего щёки Ойкавы вспыхнули бледным румянцем. Держась за плечи наблюдавшего за ним Ушиджимы, Ойкава со стоном потянулся за поцелуем, но неожиданно был остановлен болезненным укусом в плечо. Одним лишь взглядом с высоты доминирующего положения Ушиджима резко обломал чужую инициативу, подтверждая, что эту партию вести будет он. Разочарованно всхлипнув, Ойкава… молча подчинился. Сдерживаться стоило больших усилий, но Ушиджима не торопился: получив наконец-то безграничный доступ к столь желанному телу, он дал волю рукам и губам, изучая каждый сантиметр светлой кожи и оставляя на ней очевидные отметины синяков и засосов. Подрагивающий от мучительного напряжения Ойкава не мог даже возразить — он просто балдел от происходящего, получая массу удовольствия. Возбуждение нарастало наравне с частотой неконтролируемых всхлипов и стонов Ойкавы. Движения Ушиджимы приобрели настойчивость и нетерпеливость, и он позволил-таки своим пальцам обхватить крепкий ствол упирающегося в живот члена Ойкавы. Вверх-вниз, вверх-вниз… надавливая, сжимая, поглаживая, меняя ритм… и неотрывно наблюдая за яркими переливами эмоций на искажённом страстью лице. Ушиджима не выдержал и притянул к собственному члену руку Ойкавы, толкнувшись ему в ладонь и побуждая к ответным действиям. Дыхание окончательно сбилось, тугая пружина подступавшего оргазма уже не сжималась, а вот-вот грозилась распрямиться. Но в планы Ушиджимы подобное не входило. Отстранив ловкие пальцы Ойкавы, он резко пережал основание своего члена, сбив на полтона уровень напряжения, но ни на секунду не прекращая быстро надрачивать скользкий от воды и проступившей смазки член Ойкавы. Короткие, но острые ногти впились в плечи, сдавленный стон, сорвавшись под конец на пронзительный выкрик, эхом отразился от стен; оглушённый фейерверком эмоций, Ойкава содрогался в оргазме, выплёскивая сперму в кулак Ушиджимы. «Потрясающее зрелище! Меньшего и не ожидалось». — И почему мы раньше этим не занимались? — слегка успокоившись, выдохнул Ойкава. «Когда же ты, наконец, заткнёшься?» Впрочем, когда — вопрос времени, а вот как… Криво усмехнувшись, Ушиджима заставил растерянно взглянувшего на него Ойкаву опуститься в ванну, упереться в неё спиной и положить руки на бортики. Одной рукой приобняв Ойкаву за шею, Ушиджима притянул его голову к паху и сбившимся до хрипоты голосом приказал: — А теперь будь паинькой и открой рот. Нервно сглотнув, Ойкава перевёл взгляд на предложенное «угощение» и облизнул ставшие вдруг сухими губы. Крупной, горячей и шелковистой головкой жаждущего разрядки члена Ушиджима провел по губам Ойкавы, надавливая и провоцируя. Поддавшись безмолвной просьбе, тот с влажным шумом втянул далеко немаленький член в рот, тут же попытавшись подключить язык и чуть не подавившись с непривычки. — Нет. Просто замри. И даже не пытайся сопротивляться. Вторая рука легла Ойкаве на затылок, и Ушиджима позволил себе расслабиться, плавными точками вторгаясь в обалденно-горячий рот. Задевая скользкое нёбо, иногда неровным толчком упираясь в мягкую щёку, ощущая бархатистость языка и нежность опасных зубок, Ушивака плавился в бездне нереального кайфа, в конце концов срываясь и ускоряя темп. Быстрее… быстрее… глу-у-убже… Притянуть ближе… не обращать внимания на жалкие попытки отстраниться, судорожные всхлипы и рефлекторные спазмы противящегося вторжению горла… Ещё… ещё. Последний рывок и глухой стон. Сперма прозрачно-белёсыми каплями растеклась по лицу Ойкавы, пачкая губы, подбородок, щёки… Открывать глаза не хотелось, но Ушиджима не мог упустить такого зрелища: тяжело дышащий у его ног Ойкава, текущие по губам и подбородку ниточки слюны вперемешку со спермой, очевидные дорожки слёз из внешних уголков ошалелых до одури глаз и… тонкие струйки падающей сверху воды, постепенно смывающей всё это великолепие. «Вечность смотрел бы». — Ты — чудо. Обхватив лицо Ойкавы руками, большими пальцами помогая воде смыть остатки собственной страсти, Ушиджима внезапно осознал, что Ойкаву до сих продолжает мелко потряхивать, и сам он тихо-часто повторяет: — Ушивака… хочу… большего… сейчас… Ошеломлённо глядя на всё ещё продолжавшего сидеть у его ног Ойкаву, он плавным движением подвел ногу к его промежности и лёгким нажатием стопы ощутил конкретный такой стояк. Ушиджима на мгновение замер, а потом резко убрал ногу и рывком поднял Ойкаву, мгновенно впиваясь в искусанные губы беспощадным поцелуем. Одной рукой придерживая Ойкаву за задницу, Ушиджима, дразня лаской и раздвигая напряжённые ягодицы, надавил на сфинктер. Сильные и длинные пальцы, легко преодолев сопротивление мышц, проникли в обжигающее нутро. Не позволяя Ойкаве зажаться, он согнул пальцы и размеренными толчками и круговыми движениями стал поглаживать бархатные стенки. — А-хх-ха-а, — выдохнул ему в губы Ойкава, с силой сжав предплечья и практически до крови впечатывая в кожу короткие ногти. Но на мимолётную боль Ушиджиме плевать. Волной захлестнувшее возбуждение дико застучало в висках, эхом отражаясь на обмякшем члене мощной эрекцией. Продолжая посасывать и терзать укусами до одури сладкие губы, прекратив движение внутри, но не вытаскивая пальцев, Ушиджима свободной рукой отключил душ и, помогая всем телом, закинул Ойкаву на себя, позволив его ногам сомкнуться на талии. Балансируя на грани риска упасть, Ушиджима перешагнул бортик ванны, поддерживая довольно-таки тяжёлого Ойкаву и возобновляя движение пальцев в его заднице. Задуматься о полотенце некогда — дрожащий в его объятиях Ойкава громкими стонами давно уже отключил тормоза и адекватное восприятие реальности Ушиджимы. Терпения хватило лишь на секунду отвлечься и достать смазку. Где эта грёбаная кровать?! Заметив искомое, он, наконец, освободился от тяжёлой и прекрасной в своей наготе ноши, бесцеремонно швырнув Ойкаву на подушки. Учащённо дыша, Ушиджима какое-то время любовался зрелищем раскрепощённого Ойкавы, который нетерпеливо и приглашающе раздвинул ноги. — Не так. Скалой нависнув над блестящим каплями воды телом, Ушиджима перевернул Ойкаву, ставя на колени и сильным нажимом руки пригибая его торс к подушкам и простыням. Упершись взглядом в растянутое и мокрое отверстие, Ушиджима быстро закончил со смазкой и, с ума сходя от желания, резко, почти наполовину, ввёл ноющий на грани боли член в Ойкаву. Ощутив, как под его напором растягиваются эластичные мышцы, Ушиджима с громким стоном погрузился внутрь до основания. — Твою мать! Бо-о-ольно! — вскрикнул на какой-то миг протрезвевший Ойкава и дёрнулся в попытке избежать проникновения. Но властно сжимающие его бёдра руки и на миллиметр не позволили отодвинуться, вопреки желанию потянув сопротивляющееся тело на себя. Ушиджиме сейчас на всё плевать, даже на всхлипывающего Ойкаву, чьи приглушённые подушкой стоны на самом деле распаляли ещё больше. Томительные мгновения на привыкание и… долгожданное движение. Ме-е-едленно вытащив член и тут же обратно раздвинув чувствительной головкой анус, Ушиджима практически задохнулся от нахлынувшего удовольствия, вновь погружаясь до основания. Ещё раз и ещё… Хотелось кричать, но лишь хриплые и частые вдохи-выдохи перемешивались с рыдающими стонами продолжавшего всхлипывать уже явно не от боли Ойкавы. — О-о-о! — внезапно прогнулся и задрожал тот. — Ч-что… за-ахх!.. Ещё… да-а-а… Захлёбываясь в экстазе, Ойкава продолжал вскрикивать и двигаться навстречу толчкам. Ушиджима, потерявшись в жгучем наслаждении, трахал резко, грубо, жёстко, своим весом практически распластав Ойкаву на кровати. Но давящее сверху пылающее жаром тело, сумасшедшие рывки-толчки и распирающий задницу член доставляли столько удовольствия, что останавливать Ушиджиму не хотелось. Ка-а-айф. Кончили почти одновременно: выгнувшись, громко и мгновенно — Ойкава, глухо и протяжно — Ушиджима. Горячие, покрытые испариной тела ещё какое-то время вздрагивали от прошивающих сознание молний оргазма, а потом — как стержень вынули, измождёно рухнули на еле выдержавшую их вес кровать.***
— Куда? — Ушиджима с ленцой наблюдал за попытками Ойкавы подняться. — Я пить хочу-у, — протяжно-жалобно. — Алкаш, — припечатал Ушиджима, помог тому встать и, придерживая за талию, подвёл к холодильнику. Открыв дверцу и не глядя выудив первую (из хрен знает скольких!) попавшуюся бутылку, Ушиджима отдал её Ойкаве, предварительно свинтив крышку. — Хор-р-рошо, — шумно выдыхая, поделился сокровенным освежившийся Ойкава и… резко покраснел. — Ты чего? — уставился на него вскинувший в удивлении брови Ушиджима. Но Ойкава как язык проглотил. Правда, дернувшаяся к заднице рука подсказала Ушиджиме суть проблемы. Усмехнувшись, он подхватил его на руки и усадил на поверхность стола, тут же подвинув не сопротивляющегося и озадаченного Ойкаву к раковине. — Что ты… — Ш-ш-ш, утихни. Или опять заткну. Вполне реально воспринимая прозвучавшую угрозу, Ойкава замер и расширившимися глазами стал наблюдать за Ушиджимой, который уже включил воду и коленом раздвинул его ноги. Притянув Ойкаву к себе — практически на край стола — и намочив полотенце, Ушиджима лёгкими прикосновениями прошёлся по всей длине его ног, уделяя особое внимание внутренней стороне бёдер. Красный от смущения Ойкава заворожённо наблюдал за приближающимся к паху полотенцем. Сил не осталось даже на то, чтобы сдвинуть ноги, и он молча принимал непрошеную помощь по ликвидации последствий их постельных приключений. Ауч. А вот это уже проблема. Чёрт-чёрт-чёрт. Ойкава хотел — честно-честно! — но ничего не мог поделать: нехитрые ласки отозвались в звенящем пустотой теле вновь вспыхнувшим и тепло затлевшим возбуждением. — Ты прав. Сегодня, определённо, мой праздник. Ушиджима нежно провёл пальцами по вставшему члену Ойкавы, погладив головку и растянув капельку смазки. — Дурак, — обиженно выдохнул смущённый Ойкава. — Постой, ты же не собираешься… Ушиджима собирался, да ещё как! Твёрдой и мокрой ладонью накрыв поджавшуюся мошонку, он стал мерно сжимать-разжимать руку, насмешливо глядя в лицо Ойкавы: тихий всхлип, попытка отстраниться и раскрытый в возмущении рот. Не давая язвительности Ойкавы выплеснуться наружу, Ушиджима наклонился и лизнул его сосок, тут же втягивая в рот. Целуя, облизывая и покусывая, не прекращая уделять внимания члену и поджавшимся яйцам, он добился желаемого — с губ Ойкавы сорвался протяжный стон, а его пальцы запутались в волосах Ушиджимы, притягивая и безмолвно умоляя о продолжении. Собственное возбуждение тоже требовало действий, и Ушиджима, прислонившись к ноге Ойкавы, сжал в кулак давно требующий внимания член, размеренно мастурбируя. Наигравшись с сосками, он влажными засосами прошёлся по ключицам и вибрирующему от хрипов горлу, останавливаясь на губах. Нежно и медленно он вовлёк Ойкаву в поцелуй, позволив тому перехватить инициативу, и с удовольствием ответил на очередное безумство. Вот только неспешные ласки довольно-таки быстро перестали удовлетворять обоих. — Не сдерживайся, — прошептал Ойкава, толкаясь бёдрами и широко разводя ноги. Рыкнув, Ушиджима ухватил его за ягодицы и потянул на себя, одним толчком каменно-твёрдого члена врываясь в сжавшейся от ожидаемой боли анус. Ойкава сдавленно замычал, прикусив губу и намертво вцепившись пальцами в край стола, но не стал препятствовать нарастающей амплитуде толчков, наслаждаясь потрясающей смесью затихающей боли и ярких вспышек удовольствия. Наблюдая за поплывшим от кайфа Ойкавой, Ушиджима взорвался серией частых и глубоких выпадов, мгновенно подводя обоих к финальной точке. И никаких сожалений. Изливаясь внутрь горячего тела, Ушиджима ещё никогда не был так счастлив, наблюдая, как захлёбывался сдавленным криком Ойкава, выгибаясь и вздрагивая вслед за ним. — Ну вот, опять, — тихо протянул Ойкава, когда Ушиджима резко из него вышел. — Может, в душ? — Лень. Да и зачем? Ушиджима схватил лежавшее рядом полотенце и потянулся к Ойкаве, заставив того обречённо закрыть глаза и молча чертыхнуться.***
Ему не спалось. Видимо, подсознательно Ушиджима до сих пор не мог поверить в происходящее. В предрассветном полумраке комнаты, лёжа на одной кровати с Ойкавой, он рассматривал и запоминал манящие изгибы тела, любуясь непривычно-спокойными чертами красивого лица. Внезапно Ойкава приподнялся с подушки — интересно, что его разбудило? — и, в полусонно-пьяном состоянии глядя на Ушиджиму, взволнованно выпалил: — Больше никаких поцелуев, понял? До свадьбы — ни-ни! Хотя нет, это долго. Ладно — до выпускного. — Я запомню, — хмыкнул Ушиджима. — Но и тебе стóит запомнить: захочешь повторить, и в следующий раз ты у меня отсюда на карачках выползешь, — многозначительно придавил он каждым словом. — Если сможешь, конечно. «Вот это сила убеждения!» — мысленно восхитился уплывающий в дрёму Ойкава. — «Сказал, как отрезал. И сразу понятно — без вариантов».
