Без вариантов

      Да уж. В адекватном состоянии это тело вызывало намного больше интереса. Но даже пьяный в стельку Ойкава по-прежнему будил неистовым вихрем низменные желания, которые частенько выводили Ушиджиму из равновесия и при виде обычного Ойкавы.       Чтоб тебя.       Ушиджима, сидя за барной стойкой и потягивая какой-то там по счёту бокал сока, последние пару часов неотрывно наблюдал за Ойкавой, не в силах отказать себе в этом удовольствии.       Глупые девицы висли на Ойкаве пачками, но так и не смогли завести обаятельно улыбавшегося шатена за грань разумной предосторожности, несмотря на количество выпитого им алкоголя. Очевидно, инстинкт самосохранения вшит в хребет Ойкавы на уровне подсознания… Но в какой-то миг этот самый инстинкт отказал ему напрочь.       «Совсем с катушек съехал», — решил Ушиджима, глядя на приближающегося к нему плавной, завораживающей походкой Ойкаву. В горле пересохло. Внутренним напряжением захлестнувшие эмоции мгновенно напомнили, что это не просто Ойкава, а объект тайной страсти — подходит к нему и, наваливаясь податливым телом, томным голосом тянет:       — Ушива-а-ака! А давай поцелуемся? Ты такой серьёзный, что хочется… одним ударом стереть эту твою дурацкую серьёзность.       Ойкава вытянул губы и вопросительно уставился на Ушиджиму. Не найдя ни малейшего отклика на заманчивое предложение, он со вздохом продолжил:       — Конечно, врезать по твоей морде хочется больше, но сегодня ведь праздник, да? Так что будем целоваться!       Доказывая, что слова с делом у него надолго не расходятся, Ойкава лёгко, будоража свежестью коктейля, прикоснулся к губам Ушиджимы.       — Прикольно, правда? — сияя улыбкой, протянул он. — Но теперь мне хочется убить тебя ещё больше. Между прочим, мог бы проявить хотя бы капельку эмоций.       Ойкава демонстративно надулся и намертво сцепил руки на шее Ушиджимы. Сволочь. Убить хотелось именно Ойкаву, но Ушиджима слова вымолвить не мог: жар так долго сдерживаемого желания огнём опалил внутренности, мерно запульсировав тянущим возбуждением в паху.       — Мяу! То есть вау!       Ойкава, случайно прижавшись к его промежности животом, прекрасно ощутил натянувший ширинку стояк. Впервые Ушиджима видел, как находчивость и красноречие покинули Ойкаву, заставив покрыться обалденно-привлекательным румянцем и замереть, заворожённо ища глазами в его глазах что-то… Да если б он знал — что! Но Ушиджима не привык к долгим и обстоятельным рассуждениям. Вынырнув из кольца сжавшихся на его шеи рук, он резко, но не сильно, оттолкнул от себя Ойкаву, сдвинув ноги.       Наивный. Ушиджима просто недооценил чужую настойчивость. Не растерявшись, Ойкава мгновенно вернул своё положение между насильно разведённых толчком корпуса тела ног Ушиджимы. Положив ему на грудь горячие — даже сквозь рубашку чувствовалось! — ладони, Ойкава зашептал срывающимся голосом в чувствительно отозвавшееся покалыванием ухо:       — А ты, оказывается, страстный. С ума сойти! Великий Ушивака может быть таким милым. А ещё… желающим. Хочешь меня?       Ойкава чуть отстранился и, поставив ногу на нижнее кольцо барного стула, легонько надавил на очевидную выпуклость Ушиджимы коленом. Разум напрочь отказывался функционировать, дикое возбуждение пульсировало сдавленным дыханием в горле. Ушиджима не мог не то что отодвинуться, он, наоборот, рефлекторно сжал Ойкаву ногами и потёрся о его колено.       Вспыхнувшее мигом осознание произошедшего заставило глаза Ушиджимы расшириться, а тело — отшатнуться. Но Ойкава, гипнотизируя потерявшийся в нереале разум одержимым взглядом, подался вперёд и, убрав ногу, мягко и с нажимом подключил к незамысловатой ласке руку, надавливая, сжимая, вминая пальцы… Время остановилось.       С громким звоном в руках Ушиджимы треснул бокал с соком, залив сладкой жидкостью рукав и часть рубашки. На них обратили внимание. Дико нервничая, в полубезумном состоянии Ушиджима практически отшвырнул от себя Ойкаву, судорожно сползая со стула и быстрым шагом направляясь в сторону уборной.       Что угодно Ушиджима готов отдать, только б никто не заметил тёмно-влажного пятна на брюках.       Чёртов Ойкава!       Минуя автомат с напитками, он внезапно остановился и, закинув монетку, нажал на кнопку выдачи бутылки с водой. Как бы то ни было, Ушиджима понимал, что общественный туалет — не то место, где открыто можно привести себя в порядок в данной ситуации. Обнаружив свободную кабинку и закрыв за собой дверь, он тут же к ней прислонился и выдохнул. «Не-на-ви-жу!» Кого? В тот момент он и сам не мог сказать.       Расстегнув ширинку когда-то строго отглаженных, а сейчас местами помятых и мокрых брюк, Ушиджима приспустил их до колен, открыл бутылку и, наливая в руку понемногу воды, стал обмывать предательски подрагивающий член. Рванув из держателя бумагу, Ушиджима закончил вытираться, застегнул брюки и сосредоточился на мерном дыхании, пытаясь успокоиться.       И вдруг он отчётливо услышал чей-то всхлип в соседней кабинке. Не задумываясь над тем, что означает этот взволновавший и без того обострившиеся чувства звук, Ушиджима мгновенно понял: Ойкава!       — О-о-о, — раздался протяжный, судя по всему, бесконтрольный стон.       И столько в нём было знакомых вибрирующих ноток, столько ожидания и облегчения, что не в силах сдерживаться, выбив дверь своей кабинки и резким рывком сорвав замок соседней, Ушиджима одним движением принял в свои объятия обмякшее тело Ойкавы.       — К тебе или ко мне? — Расслабленно покачиваясь в объятиях Ушиджимы, Ойкава смотрел на него снизу вверх, не потрудившись даже штаны застегнуть или задуматься над нелепостью ситуации. — Хотя… ко мне — не вариант.       — Приведи себя в порядок, кхм, — коротко кашлянул Ушиджима, не узнавая собственного голоса.       — Какой ты скучный! — Ойква бумажным полотенцем вытер испачканную руку и прошелестел «молнией», продолжая спиной опираться на Ушиджиму, не желая покидать уютного и манящего тепла. — О-о, водичка!       Выхватив из его руки бутылку, Ойкава, наконец, отлип от Ушиджимы и буквально в два глотка опустошил скрежетнувшую пластиком тару. Прицельным броском отправив пустую бутылку в контейнер, он подошёл к раковине и на максимальный напор включил холодную воду.       Ушиджима, стоя за его спиной, молча наблюдал, как Ойкава, ополоснув руки, брызнул освежающими каплями в лицо, намочив чёлку. Встряхнувшись, он посмотрел на себя в зеркало и тут же встретился с отражением глаз Ушиджимы. Видимо, сдерживать собственные желания и эмоции для Ушиджимы оказалось несколько сложнее, чем он думал: Ойкава мгновенно заметил испепеляющий голод… обладать прямо здесь и сейчас.       — Даже не думай! — резко отскочил от него Ойкава. — Я катерич… ка-те-го-ри-че-ски отказываюсь продолжать в таком месте. Хочу свидания, конфет и цветов!       — Спятил? — растерялся от такой наглости Ушиджима.       — М-да. С чувством юмора у тебя напряг. — Ойкава с грустью посмотрел на него своими невозможными глазами. — Ну почему-у-у… Почему именно ты-ы-ы?!       Как Ойкава оказался рядом, Ушиджима не успел понять, а тот уже полез обниматься, уткнувшись лбом ему в плечо. Чёрт. Мгновенные перепады настроения пугали и возбуждали одновременно.       — Думаешь, я не видел… не замечал?.. Да у меня внутри всё плавилось от твоих взглядов. Я ведь тоже не железный! — хриплым, сексуальным голосом прошептал Ойкава.       — Хочу тебя, безумное ты создание, — выдохнул Ушиджима, не в силах больше сдерживаться.       — Знаешь… А ты просто потрясающе пахнешь.       Ойкава провел носом по его горлу, горячим дыханием посылая тучу мурашек вниз живота. Шаловливые руки забрались Ушиджиме под рубашку и с нажимом погладили напряжённую спину, время от времени скользя вниз и ныряя пальцами за пояс брюк, касаясь самыми кончиками резинки трусов. Он мягко поцеловал гладко выбритый подбородок, упрямо сжатые губы, ласково подразнил языком уголок рта и… В следующий момент Ушиджима впечатал совершенно охреневшего от безнаказанности Ойкаву в стену, с силой прижимаясь губами к его рту и уверенным натиском заставляя раскрыться навстречу яростному поцелую.       Шум за дверью заставил их отпрянуть друг от друга, осознав, что сейчас не место и не время. Пытаясь привести в норму тяжёлое дыхание и хоть немного унять бешеный стук сердец, не сговариваясь, они вышли из туалета. Ойкава и вякнуть не успел, когда Ушиджима сжал его руку и потащил за собой, на манер ледокола рассекая толпу танцующих.       — Да подожди ты, болван! Я пить хочу! — не унимался Ойкава, прихватив с подноса официанта сверкающий голубыми льдинками напиток.       Ушиджима слишком поздно обратил на это внимание, поэтому остановить его не успел. Залпом опрокинув в себя неизвестную жидкость, Ойкава внезапно замер и резко выдохнул, распространяя вокруг себя стойкий запах чего-то крепко-алкогольного.       — Я тебя сейчас живьём закопаю! — отобрал у него бокал взбешённый Ушиджима.       — Если между твоих ног, то я согласен, — поплывшим голосом пропел Ойкава, пытаясь сфокусировать помутневший взгляд.       С этим надо что-то делать. Причём, срочно.

***

      На улице нет и намёка на прохладу, удушающая жара не спадала даже ночью. Убедив Ойкаву в том, что кондиционер дома есть и в исправном состоянии, Ушиджима буквально на минутку отвлёкся для вызова такси. Привычным движением засунув телефон в карман, он обернулся и понял, что потерял Ойкаву.       «Ещё пара таких закидонов, и я точно свихнусь. Он невозможен, просто не-воз-мо-жен!» — Ушиджима быстро осматривал окрестности, не веря, что еле стоящий на ногах Ойкава мог далеко уйти. Послышался знакомый смех. Оглянувшись, Ушиджима заметил сквозь витрину круглосуточного комбини энергично жестикулирующего Ойкаву, напропалую флиртующего с продавщицей.       В мгновение оказавшись рядом с виновато-притихшим Ойкавой, Ушиджима кивнул продавщице и сухо извинился за поведение «слегка перебравшего, но вполне безобидного парня», уверенным толчком придав тому направление к выходу.       — Не-не-не! Я, между прочим… ик… есть хочу. И пить, — сопротивлялся Ойкава, разворачиваясь к прилавкам.       — Продукты дома в наличии, что-нибудь приготовлю.       — Ты-ы-ы? Пригото-о-овишь?! — Ойкава неверящим взглядом упёрся в лицо хмурого Ушиджимы. — Не пойдёт… ик… жить я тоже хочу.       — Бенто устроит?       — А то! — На волне энтузиазма Ойкава даже икать перестал. — И водички.       — Да хоть искупайся в ней! Только возьми уже всё нужное и пошли.       Ушиджима на пределе, но силы ещё остались. Наверное. Он нетерпеливо ждал у кассы метавшегося синусоидой между полок Ойкаву. Но всё плохое (и раздражающее) рано или поздно заканчивается. Сияя по-детски счастливой улыбкой, Ойкава поставил перед продавщицей два пакета: маленький с бенто и большой, под завязку набитый бутылками с водой.       «Спокойно. Всё нормально. Это просто надо пережить», — мантрой уговаривал себя Ушиджима, расплачиваясь за покупку.

***

      Такси ещё не приехало. Но подвижный Ойкава просто не мог долго устоять на одном месте. Не найдя ничего более достойного внимания, чем флегматично наблюдающего за ним Ушиджиму, он решительно перешёл в наступление.       — По тебе и не скажешь, что каких-то пару минут назад великий Ушивака был полон страстей и желаний. Как думаешь, я смогу пошатнуть твою невозмутимость?       Игриво стрельнув глазами в его сторону, Ойкава невинно улыбнулся, склонил к плечу голову и протяжно выдохнул, чуть раскрыв подрагивающие губы. Всё, что ещё хоть каким-то боком характеризовало выдержку Ушиджимы, рухнуло плотиной под напором неистовой реки бурлящего желания трахнуть эту блядь!       — Идём.       Крепко схватив Ойкаву за руку, Ушиджима настойчиво потянул его за собой, стараясь не обращать внимания на глупое хихиканье.       — Ты, главное, водичку не забудь! — захлёбываясь собственным смехом, еле выговорил Ойкава. — Ой, не могу, ха-ха!       Таксист хмуро глянул на веселящуюся парочку и, насупив брови, поинтересовался:       — Надеюсь, никаких проблем не будет?       — Никаких. Поехали.       Ушиджима назвал адрес, располагаясь поудобнее на заднем сидении и прижимая всё ещё вздрагивающего от смеха Ойкаву к груди, другой рукой зарываясь в каштановые, немного влажные кудри… Как же давно хотелось это сделать!       Пакеты с бенто и водичкой скромно пристроились в ногах.