Красная роза шепчет о страсти

— Ты всё это время знал? — Гермиона… — Ты всё это время знал, что он на нашей стороне?! — её голос задребезжал от взятой высоты. — Не всё. Я узнал, когда мы были в «Ракушке»… — пробубнил Гарри. Он не был уверен, почему не рассказал Гермионе такую важную весть. Ведь она, несомненно, была важной. Для него было огромным потрясением узнать, что Малфой сразу же после начала учебного года отправился в Нору, просить, чтобы его приняли в ряды. Конечно, его подвергли допросам, Сыворотке правды и многим другим неприятным процедурам. Самым главным вопросом было, как он узнал местоположение Норы. Тогда Драко попытался объяснить всем, что на самом деле Снейп действительно за них. В это никто не поверил, но Драко приняли. Теперь он был двойным агентом, как и его крёстный. Не сказать, что он принёс много пользы Ордену. И всё же. Потом Гарри понял, что всё это время Снейп и впрямь был на их стороне. Пожалуй, на его стороне. Было больно от того, что осознание пришло так поздно. Было больно терять едва приобретённого друга и героя. Что же касается Драко, Гарри считал, что тот одумался слишком поздно, когда он уже внёс свою лепту в эту войну. И вклад этот был разрушительный. — Это ничего не меняет, Гермиона… — Это меняет всё, Гарри! Как ты не понимаешь? Он осознал, — прошептала она. Её шёпот проник к нему в душу, и Гарри вдруг вспомнил, как Сириус говорил ему о том, что людей определяет их собственный выбор. И, наверное, порой правильный выбор приходит не сразу. Гарри промолчал. — О Мерлин, а я ведь…я ведь даже отказалась с ним разговаривать. Тогда, когда битва завершилась, и люди начали потихоньку осознавать произошедшее, он подошёл к ней несмело. Она увидела в его взгляде надежду, но не смогла заговорить. Она развернулась и сбежала не в силах вынести этого человека. Ведь она думала, что весь этот страшный период он провёл с теми, кто был её мучителями. Теперь же оказалось…

***

Гермиона провела две недели в мучительных раздумьях, но дольше терпеть не смогла. Она отправилась в Малфой Мэнор, предварительно запросив у Нарциссы Малфой разрешение на то, чтобы воспользоваться их каминной сетью. В то время гремели суды по делам Пожирателей. Люциуса ждал пожизненный срок, и ничего с этим поделать было нельзя. Нарцисса была прощена, ведь её вмешательство предрешило ход войны. Драко, насколько знала Гермиона, тоже был прощён. Многие члены ордена выступили в его защиту. и, что удивительно, Гарри тоже. Наверное, он ощутил вину за то, что не признал его роль в этой войне сразу. Нарцисса без лишних расспросов позволила гриффиндорке воспользоваться камином. Оказавшись вновь в этом здании, Гермиона содрогнулась. Но за этот недлинный промежуток Нарцисса успела немало преобразить хмурый дом. — Мне кажется неразумным оставлять следы пребывания Лорда в доме, где я ещё планирую растить внуков, — произнесла хозяйка дома, встречая гостью. — Миссис Малфой, — поприветствовала Гермиона. — Мисс Грейнджер, — ответила ей та. Гермиона чувствовала себя неловко, оно и понятно, не к друзьям она пришла. — Что привело Вас к нам, мисс Грейнджер? — Гермиона была благодарна Нарциссе за то, что та перешла сразу к делу. — Я бы хотела увидеться с вашим сыном, — Гермиона решительно посмотрела на хозяйку. — С Драко? Он у себя в комнате. Я провожу Вас, — аристократка не выказала удивления такой странной просьбе. Гермиона последовала за женщиной, указывающей ей дорогу. Мэнор был большим, даже огромным. Атмосфера кричала о величие, о статусе, об истории. И хотя коридоры сейчас не казались такими тёмными и устрашающими, как гостиная, в которой ей пришлось провести худшие минуты своей жизни, ей всё равно не хотелось бы жить в этом месте. Казалось, что сколько бы людей тут ни жило, ты всё равно будешь одинок в этих холодных лабиринтах. — Но предупреждаю Вас, мисс Грейнджер, Драко вряд ли захочет с Вами разговаривать, — произнесла Нарцисса, остановившись перед темной дверью, одной из множества в одном из множества коридоров громадного замка. — Со мной? — переспросила Гермиона. Волнение билось птицей в её груди, ускоряя пульс. Честно говоря, ей казалось, что она может упасть в обморок от страха. — С кем угодно. Драко в последнее время неразговорчив. Гермиона кивнула. — Я понимаю. Но мне…мне необходимо с ним поговорить. Наверное ей показалось, но в глазах Нарциссы ей почудилось понимание. Кивнув, женщина оставила Гермиону одну. Гермиона глубоко втянула воздух, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Не сильно помогло ей это, но не стоять же под дверью вечно. Она несмело постучала. Ей ответила тишина. Подождав немного, она постучала вновь. — Уходи, мама, — услышала она его голос. Сердце кольнуло. Как давно она не слышала его голос. Решив, что лучше уж броситься в омут с головой, чем продлить агонию, она толкнула дверь и вошла. — Мама, — начал он раздражённо, прервавшись, увидев, кто стоит у него на пороге. — Грейнджер, — выдохнул. Моргнул, проверяя верно ли он всё видит. Грейнджер не исчезла, не испарилась видением. Она действительно стояла перед ним. — Привет, — её голос не поднялся выше шёпота. Малфой молчал. Что ему было ей сказать? Но он не мог отвести от неё глаз. Воспоминания ливнем хлынули в его душу. Он так пытался закрыться от боли, обманывая себя, не позволяя вспоминать, запрещая чувствовать, но что толку, если один её вид заставлял его чувствовать в миллион раз сильнее обычного. — Драко, я пришла извиниться, — сказала она. — Извиниться? — Да. За то, что тогда ушла, не выслушав, не поговорив. Я только узнала, что ты…что ты помогал нам и… — она заламывала пальцы, не в силах найти им лучшего применения, не в силах остановить волнение, трепавшее её изнутри словно осенний лист. — В благодарности нет необходимости, Грейнджер. Я не в Азкабане, это…это лучше всяких благодарностей, — он невесело усмехнулся. — Драко… — Что ты хочешь, Грейнджер? — перебил он её резко. Она помолчала, покусывая губу. Возможно, до крови. Что сказать ему? Сказать, что скучала? Сказать, что любит? Но вместо слов полились слёзы. Она отвернулась, не желая ему их показывать. Но он и так понял. По её едва подрагивающим плечам, по тому, как сжала она кулаки. И сердце его смягчилось. Ведь он скучал. Так сильно он по ней скучал. — Иди сюда, — и он обнял её сзади, а она развернулась к нему лицом, хватая его за шею и притягивая ближе и цепляясь, будто боясь упустить. — Прости, прости, — шептала. — И ты прости, прости меня, Грейнджер, — после этой фразы она уже перестала сдерживаться, рыдая взахлёб, а он всё гладил её по спине и улыбался, вдыхая аромат её волос, наслаждаясь теплом её тела. Быть рядом с ней после стольких дней разлуки было сказочно, будто бы он вернулся в беззаботное детство, полное яркого солнца и тепла. — Ну что, Грейнджер, попробуем сначала? — шепнул.

***

***

***

Гарри Поттер спустя три года после войны обрёл робкое счастье ни с кем иным, как Панси Паркинсон. Это был сложный путь внутренних изменений и конфликтов, но в итоге оказалось, что есть девушки достойные любви кроме Гермионы Грейнджер, и что жизнь не состоит только из поклонения традициям чистокровных волшебников. Рон Уизли уже через месяц после победы объявил о своей помолвке с Лавандой Браун, которая, к слову сказать, как оказалось, ещё и прекрасно готовит. Джинни Уизли и Теодор Нотт уехали из страны сразу после войны, никому ничего не сообщив. Никто не знал, когда они успели сблизиться и что их связывает, но однажды от Джинни пришло письмо: " Я поняла. Я поняла, что человек не может быть счастлив, привязываясь к кому-то. Счастье не зависит от любви того самого единственного. Оно внутри. И я, кажется, научилась его чувствовать». Гермиона Грейнджер, конечно же, стала Гермионой Малфой. Их жизнь с Драко не была похожа на сказку, но уж счастливой она точно была.