Я убью его не сегодня

1993 год, Санкт-Петербург

      — Здравствуйте, Анатолий Александрович! Как ваше здоровье?.. — голоса тонули в общем гуле, разносящемся по просторной квартире на набережной Мойки. Войдя в прихожую, разувшись и не обращая внимания на ворчащую мать, мальчишка десяти лет отроду помчался вглубь квартиры. Там его ждало много интересного — он любил бывать у дяди Толи, ведь у того была потрясающая коллекция холодного оружия, от которой мальчик приходил в восторг.       С замиранием сердца, он мог часами рассматривать прекрасные, блестящие, переливающиеся на солнце стальные произведения искусства. Чего здесь только не было — ножи, клинки, сабли, даже японские мечи. Особенно они впечатляли юного Арсения.       Вот и сейчас, казалось, потерял он счет времени.       — Привет, Сеня, — раздался девчачий голос за спиной. Он обернулся и увидел Ксению, дочку хозяев дома и свою «подругу». Точнее это их родители считали, что они должны дружить. На деле же, чем взрослее они становились, тем больше росла неприязнь.       — Привет, Сеня, — передразнил Арсений. — Я просил не называть меня так.       Девушка хмыкнула.       — Знаешь что, родители опять кинули на меня мальца, но я вообще не горю желанием с ним сидеть. Мне нужно встретиться с подругой. Сколько ты хочешь денег, чтобы посидеть с ним вместо меня?       Арсений вопросительно приподнял бровь.       — Мне не нужны деньги.       — Чего же ты хочешь? Хочешь, я тебе отдам клинок, который папа думает, что потерял, а на самом деле это я его спрятала. Хотела проверить спохватится он или нет. Он спохватился, но благополучно подумал, что он остался на даче, а потом и вовсе про него забыл. Как тебе мое предложение?       Надо сказать, Арсению хоть и не хотелось сидеть с мелким, но клинок ему хотелось значительно больше, тут и сравнивать было нечего. Он не убрал недовольную гримасу с лица, но все же кивнул. Ксения радостно улыбнулась, вручила ему клинок и, похлопав по плечу, радостно ускакала в сторону прихожей, бросив напоследок: "Мелкий в библиотеке!".       Арсений, сжимая в руке свое сокровище, нехотя поплелся в библиотеку. На полу комнаты были разбросаны несколько игрушек. Среди них сидел пацан трех лет от роду. Антон был сыном лучшего друга и партнера по бизнесу отца Арсения. Так как родители постоянно проводили время вместе, старшему мальчику не впервой приходилось нянчиться с младшим. Родители смотрели на это, радовались и говорили: "Вы как братья!" Самого Арсения это в восторг не приводило, он смирился с мыслью, что он единственный ребенок в семье, и сидеть с мелким пацаном, мягко говоря, удовольствия не приносило. Поэтому он всячески пытался этого избежать.       Увидев Арсения, пацан просиял.       — Ас, пивет! — мальчишка не выговаривал букву Р, но ему, конечно, в три года было на это откровенно плевать. Он улыбался своей беззубой улыбкой и был абсолютно счастлив видеть Арсения, который, кажется, стал для него кумиром. Еще бы, Антон с восхищением рассматривал парнишку, в его детском мире он выглядел настоящим супергероем - высокий, со спортивной фигурой (спасибо плаванию, борьбе, футболу, и даже фехтованию - родители Арсения считали, что их ребенок должен быть всесторонне развит), Антону казалось, что Арс умеет все. Антон мечтал, что он станет таким, как Арсений, когда вырастет - высоким, сильным, красивым.       «Хорошо хоть не Сеня» — про себя подумал Арсений и закатил свои яркие голубые глаза, обрамленные черными ресницами. Он любви пацана не разделял, ведь Антон являлся для него лишь обузой.       — Ну, здравствуй, Антон… — Арсений плюхнулся в кресло, и в течение ближайшего часа был занят тем, что почитывал какие-то забытые взрослыми документы, разглядывал свою прелесть, именуемую клинком, да изредка поглядывал на Антона, который периодически безуспешно пытался втянуть Арса в свои игры.       Открылась дверь и в помещение вошел статный мужчина лет тридцати.       — Привет, мальчики, — он вальяжно прошел к креслу, стоящему напротив Арсения. А тот, так залюбовался грацией и походкой мужчины, что напрочь забыл о клинке, зажатом в ладони. — Что это у тебя?       Арсений вздрогнул и испуганно посмотрел на мужчину.       — Дядь Саш, — залепетал он. — Это мой, мне папа разре…       — Не переживай, я не скажу твоему отцу. Дай мне посмотреть.       Арсений нехотя протянул клинок в руки Александру. Выбора особо не было. Тот покрутил его на свету и прочел на лезвии гравировку:       «Первому и лучшему».       — Знаешь что, Арсений, я не скажу твоему отцу, что нашел это у тебя, взамен на одно одолжение. Ты дашь мне этот кинжал на время. Я потом его верну. Идет?       Арсений печально кивнул. Он доверял дяде Саше, ведь он был одним из лучших друзей и советником его отца. А папа не стал бы доверять кому попало.       Вообще отец был для Арсения эталоном мужчины — сильный, смелый, умный, при этом всегда весел, всегда общителен, всегда проницателен, всегда обаятелен. Арсений больше всего на свете хотел быть похожим на отца.       И дядя Саша Арсению тоже нравился, он был хитрый, очень саркастичный, очень умный, в споре с ним невозможно было выиграть, он обладал редким даром оскорблять человека с такой надменностью, и при том так изящно, что человек даже не сразу понимал. Арсений мог бы быть похожим на дядю Сашу, задатки были, но тяга за светлым образом отца перевешивала в мальчике темные начала. Он тянулся за отцом, к свету, который исходил от этой личности. Хотел бы Арсений быть таким светлым, ярким, чтобы люди тянулись к нему. У его отца все было лучшее — а лучшие друзья тем более. Прекрасный пример тому дядя Саша и дядя Андрей, отец Антона. Арсений мечтал, что у него тоже будут лучшие друзья. Но пока никого не было. Только отец был для него лучшим другом.       — Один человек попросил меня одолжить ему этот кинжал, Арсений, я не знаю зачем, но я обязательно потом заберу его и верну тебе, хорошо?       — Хорошо.       Дядя Саша скрылся за дверью и Арсений еще какое-то время провел за рассматриванием каких-то папок с бумагами, надписи на которых гласили «Законопроект…».       Вдруг в соседнем кабинете гул голосов перерос в шум, похожий на возню и толкотню, что-то разбилось, затем раздался сдавленный крик, и наступила тишина. Затем за стенкой продолжились возня и бубнеж. В коридоре раздались шаги - по звукам Арсений понимал, что люди покинули кабинет.       — Аааас, — вдруг заканючил Антон. — Ас, мне сташно.       Арсений не понял бы, почему мальцу страшно, если бы у самого внутри ни похолодело. И он не понимал почему.       Он, не обращая внимания на хнычущего мелкого, которого сейчас почему-то ненавидел всей душой, прокрался к двери, открыл ее и приблизился к соседней двери в кабинет. Там действительно было тихо. Арсений приоткрыл створку.       На этом моменте сознание спуталось.       Очнулся он уже, когда дядя Саша оттаскивал его от окровавленного тела отца.       Арсений услышал чей-то крик, не сразу поняв, что это его собственный. Только сейчас боль пронзила все его существо острым лезвием. Дышать стало трудно, почти невозможно. В один момент рухнуло все, на чем держался хрупкий мир маленького мальчика. Его идеал, его кумир, центр его мира, его ориентир, его пример для подражания, его лучший друг, его светило, его учитель, его отец.       Тем временем руки дяди Саши, сжимавшие его хрупкие плечи, затащили мальчика обратно в библиотеку. Следом влетел бледный дядя Андрей и схватил на руки хныкающего Антона.       Арсений будто впал в кому. Лицо его было бледно, и он абсолютно не слышал, что ему говорит дядя Саша, тряся его за плечи. Он в упор смотрит на дядю Андрея и Антона на его руках.       «Хм, везет пацану, его отец с ним, — проносится в голове. — А дядя Андрей выглядит испуганным и... виноватым?..»       Мужчина с Антоном на руках исчезают за дверью. Дядя Саша по-прежнему что-то говорит, но у него словно выключен звук. Арсений понимает, что его куда-то ведут, он оказывается на заднем сидении машины и дальше все как в тумане.       В мире маленького мальчика остается только боль, одиночество, пустота и тьма, окутывающая его хрупкое сердце.

***

      Это было нелегкое время. Вопросы о разделении власти, денег, женщин, чего бы то ни было - решались быстро и, зачастую, с летальным исходом. Большая часть страны жила за порогом бедности, а те немногие, что обогатились и "поднялись" во время переворота, ходили по тонкому лезвию. Чем влиятельнее ты становился, чем больше знал, тем под большим ударом ты находился.       Особенно уязвимы были такие люди, как Сергей Сергеевич Попов - он был ярким, веселым, душой компании, его любили все, его боялись все. Во власти этого человека находились секреты влиятельных людей мира сего. И, конечно, так не могло долго продолжаться. Арсений, в силу своего возраста, видел только лицевую сторону медали - видел успешного, сильного человека, окруженного верными друзьями. Столкнувшись с предательством, Арсений понял - дружбы не существует, доверять никому нельзя, а месть - это единственное, что дает силы жить. Месть ведь тоже не растет на пустом месте - это чувство вырастает из детской обиды, сохранившейся на всю жизнь, обиды на то, что забрали идеал, что разрушили мечты, забрали детство и веру в людей.       Одни люди проживают полжизни и не ломаются. Не потому что сильные, а просто судьба так сложилась. Просто боль для них впереди. Таким был Антон.       А другие проходят через боль в самом начале. Пути назад, кажется, нет. Таким был Арсений.       На самом деле, боль выжигается любовью.