Сапфировый полумесяц

За последние два-три года Чарли Таунсенд стал рассеяннее и раздражительнее. Он сам не понимал, что конкретно его нервирует. Вроде всё прекрасно – он по-прежнему хорош, планомерно поднимается по карьерной лестнице, жена умница, дети пристроены, старший скоро поступает в Оксфорд. Казалось бы, живи и радуйся; собственно, именно этим Чарли занимался. Но порой – с каждый годом, с каждым месяцем чаще и чаще – у него возникало смутное ощущение, для которого не находилось пригодного слова. Словно кто-то загонял в угол или набрасывал петлю на шею, а Чарли не мог сопротивляться, потому что не знал, откуда исходит угроза. Обычно ему удавалось убедить себя, что это игра воображения, подогретого мелкими семейными неприятностями. Чарли никогда не чувствовал, что ему жизненно нужна семья, но теперь начал осознавать, что и он своей семье не слишком нужен. Дороти всегда – за исключением, пожалуй, первых лет брака – была сдержанной и рассудительной, а сыновья с малолетства воспитывались в престижных частных школах вдалеке от родителей, и тёплой близости между ними и отцом не существовало никогда, Чарли к этому и не стремился. Маленькие дети его утомляли, вникать с подростковые проблемы он тем паче не жаждал, ему нужен был успешный конечный результат – здоровые, образованные и перспективные взрослые отпрыски, которыми можно гордиться. Он обрадовался, когда выпала возможность на месяц уехать в Лондон. Здесь свободнее дышалось; и хотелось тоскливо подвывать от мысли о возвращении в Китай, к Дороти, а ещё больше – от неизбежности этого возвращения. Как будто даже сбежав из тюрьмы, он остался в ловушке. Надо же такому случиться – посреди улицы взять да встретить Китти Фэйн. А она тоже ничуть не подурнела за минувшие годы. Сколько они не виделись? Лет пять-шесть. Чарли слегка разочаровала её реакция. Ни радости, ни смущения хотя бы для вида. Он бросил на неё взгляд, когда, присев, пожимал руку её сыну (стараясь не заострять внимание на том, что мальчик подал ему ладонь, которой только что вытирал нос). Китти оставалась безмятежной. Узнав возраст Уолтера-младшего, Чарли понял, что мальчик может быть его творением. Таунсенд не возражал. Ему бы этого хотелось. Открытие стало неожиданным для самого Чарли. Зачем ему ещё один ребёнок? У него и так трое сыновей… Никто из которых не привязан к нему по-настоящему. Вряд ли можно рассчитывать на искреннюю заботу в старости, как ни крути – приближающейся. Вероятно, для Чарли это последний шанс обеспечить себя искренне любящим сыном. Таунсенд присмотрелся к юному Уолтеру, выискивая собственные черты. Поиски вроде увенчались успехом, правда, Чарльз не мог гарантировать, что тут опять не вмешалось его воображение, поверить которому очень, очень хотелось. Ладно, прежде всего надо узнать, в разводе ли Китти. Если нет – невелика важность. Чарли словно глотнул свежего воздуха, настолько воодушевился, что перестал бояться мемуаров доктора Фэйна или иной расплаты. Ибо на другой чаше весов было нечто более страшное, хотя пока неопределённое. Он прикинул: его финансы вполне позволяют снять квартиру для Китти с ребёнком и выплачивать содержание. - Китти. Я пробуду в Лондоне три недели, возможно, мы… - Прощайте, мистер Таунсенд. – Она улыбалась с формальной доброжелательностью. Ему оставалось лишь сказать: - Прощайте, миссис Фэйн. – И пойти своей дорогой. - Мамочка, кто это был? – спросил Стивен, продолжая держать Китти за руку и норовя сменить ходьбу на припрыжки. Мальчишки в этом возрасте такие непоседы. - Никто, милый, никто. Потеряв интерес, которого и так было немного, Стивен живо переключился на другую тему. - Ма-ам, мы долго пробудем у дедушки? - Наверно, как обычно. – Пару раз в месяц Фэйны обедали у родителей Китти. Недавно миссис Гарстин уехала навестить родственников, и нынче мистер Гарстин принимал гостей один. Дорис, её муж и дети тоже собирались прийти. – Почему ты спрашиваешь? - Мы с папой сегодня смотрим на звёзды. - Точно. – Сунув букет под мышку, Китти потрепала сына по щеке. – Как я могла забыть? Не волнуйся, мы вернёмся домой до темноты. Недавно Стивен увлекся звёздами, а сегодня вечером обещали метеоритный дождь, Уолтер по этому случаю позаимствовал переносной телескоп у коллеги и уже оборудовал наблюдательный пункт подле окна в спальне Стивена. Бактериолог покупал или брал в библиотеке книжки по астрономии, более-менее рассчитанные на детскую аудиторию; Уолтер со Стивеном вместе их читали, рассматривали и сравнивали картинки, иногда лезли в словари за толкованием какого-нибудь особо заковыристого слова. В такие моменты эти двое были настолько похожи, что Китти начинала сомневаться в отцовстве Чарли. Хотя, чего там сомневаться, Чарли в любом случае не приходился Стивену отцом. Не исключено, что выражение «Отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал» некогда придумала хваткая женщина с пятью детьми от разных мужчин. Но это не значит, что оно неправдиво. Китти и Стивен подошли к кондитерской, где их поджидали. - Выбрали десерт? – полюбопытствовала Китти. Целоваться посреди людной улицы не стоит, а вот провести ладонью от плеча до локтя мужа не возбраняется. - Выбрали, - Уолтер гордо предъявил картонную коробку, перевязанную тесьмой. - С трудом. Я уже боялся, что придётся скупить весь магазин, но в итоге мы остановились на шоколадных эклерах. – Он заговорщически поглядел на девочку, которая стояла рядом. Девочка хихикнула. - Папа, тебе помочь? – спросил Стивен с очаровательной серьёзностью, свойственной детям, которые хотят вести себя по-взрослому. - Если тебе не трудно, - с шутливой церемонностью ответил Уолтер и передал сыну коробку. - Какие красивые, - протянула Айрис, поглядев на цветы. - Думаешь, дедушке понравится? - Ага. Китти погладила трёхлетнюю дочку по тёмным кудряшкам. Девочка тоже засмеялась. Внешне Айрис была больше похожа на мать. («Хвала природе, - посмеивался Уолтер. – Представляешь, каково бы ей пришлось с моим подбородком?» «Не наговаривай, у тебя замечательный подбородок, - откликалась Китти в том же тоне. - А вот твои брови впрямь могли бы подпортить ей жизнь». «Эй!») Но в улыбке проявлялось что-то бесспорно отцовское, по-хорошему простое и доброе. А ещё у Айрис были глаза Уолтера, такие же синие и проницательные. После обеда мистер Гарстин дремал в любимом кресле на веранде, все дети играли в саду под присмотром Дорис и Джеффри, а Китти и Уолтер задержались в гостиной. Китти не хотелось упоминать о Таунсенде, но лучше она сама сейчас расскажет, чем Стивен случайно упомянет и получится, что Китти скрывала от мужа встречу с бывшим любовником. - Я видела Чарли Таунсенда сегодня. Мы случайно столкнулись на улице, когда я и Стивен вышли из цветочного магазина. – Она с тревогой вглядывалась в лицо Уолтера. Сейчас он нахмурится, сожмёт губы, покачает головой… Ничего этого Уолтер не сделал. Он не засветился от счастья, но не встревожился и не обиделся. - Как у него дела? - Я не интересовалась. Мы обменялись несколькими фразами. – Скуксившись, она потёрла переносицу. – Представляешь, он пытался предложить мне встретиться снова. - Ты демонстративно оскорбилась? - Нет, холодно попрощалась. Уолтер, всё точно нормально? - Разумеется. Почему что-то должно быть ненормально? – Уолтер подошёл к ней ближе, погладил по плечам. Он знал, что тогда в Шанхае крепко напугал Таунсенда. И если теперь Чарли осмелился на попытку снова приударить за Китти, значит, он близок к отчаянию. А Дороти впрямь настроена серьёзно. Бактериолог не мог радоваться или злорадствовать - только испытывать жалость. Если на то пошло, он многим обязан Чарли (что не отменяет желания съездить «благодетелю» по физиономии). Ну правда, Уолтер и Китти никогда не были бы по-настоящему счастливы, если б не вся эта история, начавшаяся с измены. И у них не было бы Стивена, любознательного и забавного мальчишки, обожающего всю семью и особенно отца. Уолтер ведь тоже в нём души не чаял. Другими словами, бактериолог нисколько бы не расстроился, если б Чарльза Таунсенда переехал автобус, но сам бы его толкать под этот автобус не стал. Уолтер посмотрел в окно. Стивен с кузенами носился по лужайке, гоняя мяч. Айрис устраивала куклам чаепитие, сидя на расстеленном у клумбы покрывале. - Всё прекрасно. – Уолтер улыбнулся жене. Китти улыбнулась в ответ. Она взяла мужа за одну руку, потом за другую. Их пальцы переплелись, да и губы недолго оставались порознь. В вазе на столе стояли свежие цветы, которые не завянут ещё очень долго.

Конец (29 октября 2017 г. – 25 февраля 2018 г.)