Незабываемый месяц

Отель огородили. Со всех сторон его окружили полицейские, около входа развернулся штаб, где решали, как же спасти постояльцев. Многих из них, к счастью, в момент захвата не находилось в номерах, потому что это был день, люди гуляли. Но это не относилось к Марине и еще сотне человек. Когда вооруженные люди ворвались внутрь, Нарочинская была в номере. Она вовремя услышала стрельбу и успела спрятаться под кровать, а когда один террорист зашел в ее номер, она сидела, как мышка, согнувшись в три погибели в самом темном углу. Ее не заметили. Выходить она боялась, потому что внизу все еще слышались одиночные выстрелы и крики. Девушка находилась на 4 этаже. Она, передвигаясь на корточках, чтобы не «светиться» в окнах, мало ли что там, дошла до телефона и залезла обратно под кровать. Было страшно. Дрожащими руками держа в руках смартфон, она отправила смску Брагину «Я на 4 этаже, на первом террористы. Не звони». Она не хотела говорить в слух, вообще, так тихо она никогда себя не вела. Брагин в это время не мог прочитать сообщение. Он стоял в огромной пробке к отелю и не мог понять, что происходит. На ломанном английском испанец-таксист рассказал ему про захват заложников, и Олег тот же час выскочил из машины и прямо по проезжей части побежал к отелю, машины все равно не двигались. Близко к зданию никого не подпускали. Везде были военные с автоматами, везде были паникующие люди. Тут и там были постояльцы, молящие о помощи своим близким военных. Но ничего делать они не могли. Первый несколько часов террористы не выходили на контакт, но потом озвучили свои требования по связи: предоставить им безопасный выезд из страны. Оказалось, что все эти террористы в разных странах являются подозреваемыми во многих терактах. Теперь они все хотели вернуться домой, в Ирак. Полицейские не могли пойти на такое по ряду причин. Эти люди были опасны для всего мира, но, все же, жизнь заложников была в этот момент важнее. Стали вырабатываться разные варианты спасения людей. Не один из них не был полностью безопасным, так как террористы были вооружены и контролировали все выходы и входы из отеля. Они заминировали крышу, где был бассейн, так что даже сверху нельзя было проникать туда. Если там «бомбанет», здание сложится, как карточный домик, потому что будут повреждены несущие стены. Все это время Брагин пытался узнать хоть какую-то информацию по заложникам, пока не додумался посмотреть в телефон. Он нашел СМСку от Марины, которую она отправила два часа назад, и все понял сам. Его любимая находилась там, в отеле, без него, в одиночестве, и не знала, что делать. Олег тоже не знал, но у него, все-таки, была информация, и стало немного легче. С телефоном в руках он пошел к главнокомандующему спасательной операции — им оказался мужчина 50 лет, который хорошо знал английский. Брагин показал ему СМС, как он сказал, от своей жены, и спросил, что же делать. Генерал смог посоветовать только одно — не высовываться. Это Олег и написал Марине, вместе со словами поддержки. Нарочинская все это время сидела там, где и была изначально. На ее этаже опять послышался топот, и она зажала телефон между ногами, несколько раз обернув его платком. Она сделала все, чтобы вибрации и звука не было. Она выключила все будильники, убрала все мелодии с входящих, в общем, выключила звук где только это можно было сделать. Понизила яркость экрана до минимума, до такой степени, что приходилось вглядываться, но все еще боялась, что телефон может подать какой-то звук. В этот момент ей хотелось сломать динамик. Шаги мимо ее номера проходили несколько раз. Марина старалась ничего не делать. Она иногда даже задерживала дыхание, чтобы этого не было слышно. Она знала, что сидит под кроватью уже несколько часов и знала, что заряд у телефона не бесконечный. Она знала, что начинает затекать тело. Знала, что желудок начинает просить еды, но понимала, что людям на первом этаже гораздо хуже. Ей несказанно повезло. Долгожданная СМСка от Брагина лишь подтвердила ее мысли о том, что вылазить нельзя. Но и сидеть так бесконечно она не могла. Никто ведь не знал, когда придет спасение. Женщина решила дождаться темноты, чтобы вылезти из-под кровати и подползти к сумке. Кажется, там была конфета. В ее голове не один раз мелькали мысли о том, чтобы пройти по своему этажу и найти людей, которые, возможно, также спрятались. Но понимала, что это слишком опасно. Пришлось еще сидеть там. Брагин в это время уже во всю помогал в переговорах. Зная английский на хорошем уровне и обладая медицинским образованием, он пригодился военным. Они вели переговоры и спрашивали террористов о раненых. Их оказалось достаточное количество. Более того, в числе заложников оказались женщины и дети. Путем длительных разговоров было решено, что в здание можно зайти врачам. Без оружия, имея минимальное количество лекарств, под присмотром террористов они должны были забрать тяжелых больных. Никаких разрешений на доставку еды и воды заложникам достигнуто не было. Не было достигнуто общих решений по отпуску заложников, в том числе детей. Ничего. Люди сидели уже пол дня там, спина к спине. Они старались молчать, но были дети, они плакали, были особо впечатлительные и самые «храбрые», которые умоляли их отпустить или угрожали. В конце-концов, таких застрелили. Детей не тронули. Пока заложники сидели в душном помещении, борясь со страхом и отчаянием, полиция спешно собирала группу врачей. В их число вошел Брагин. Он сам согласился на это и даже умолял, чтобы его взяли. Он был иностранцем, и с этим возникли проблемы. Но Брагин был непреклонен. Такой уж у него характер. Он уговорил военнослужащих, аргументируя тем, что он знал и русский, и английский, а там были граждане России, к тому же, английский он знал получше некоторых врачей Испании. Надев на себя бронежилет и отправив СМС Марине со словами «Я тебя люблю», вошел в здание отеля вместе с другими врачами, где их встретила группа террористов в темных масках.