Анна и Штольман. Дело №6. Расплата

В комнате царила неловкая и напряженная тишина. Штольман, Анна и Петр Мироновы и Саша сидели за столом в номере, где только что разыгрался триллер с участием Анны и Жоржа. Саша и Петр Иванович явно чувствовали себя не в своей тарелке, ощущая, что полицейский готов взорваться, однако ни один из них не рисковал начать разговор, чтобы разрядить ситуацию. Штольман и впрямь был как натянутая до предела пружина. Он ощущал, что его просто разрывает от того, что ему необходимо высказать этой девице, чья опрометчивость и авантюрность вновь завела ее в крайне опасную ситуацию. Но он обнаружил, что не хочет выяснять отношения с Анной и устраивать ей выволочку в присутствии других людей. Что касается самой барышни Мироновой, то она моментально пришла в себя после опасного приключения и теперь не выказывала ни малейших признаков раскаяния по поводу того, что она натворила. - Ладно, хватит рассиживаться. Пора идти, - решительно сказал Штольман. - Как же я пойду? – со слезами в голосе воскликнула Саша. – А вдруг он меня на улице поджидает? - Не поджидает, - поморщившись, ответил полицейский. – Жорж сбежал. Штольман был зол и на самого себя, поскольку увидев Анну, привязанную к кровати, он сначала бросился освобождать ее, и потерял драгоценные секунды. А когда спустя полминуты бросился в погоню за Жоржем, того уже и след простыл. - А вдруг не сбежал? – всхлипнула Саша. Полицейский размышлял пару секунд, а потом ответил, вставая со стула: - Петр Иванович, проводите, пожалуйста, девушку. А Анну домой доставлю я. Спустя пару минут Штольман с девушкой неспешно шли по улице в направлении борделя, около которого Анна оставила свою машину. Штольман набрал полную грудь воздуха, чтобы высказать все, что он думает о произошедшем и о безответственном поведении девушки, но в этот момент она взглянула на него и вдруг улыбнулась: - Какой чудесный вечер, правда, Яков Платонович? Штольман потерял дар речи от неожиданности. В этот момент он осознал, что зимний вечер с падающим легким снежком вокруг них и правда чудесный, а барышня Миронова выглядит сегодня как-то совершенно удивительно и загадочно. В ней даже как будто что-то роковое проявилось. В свете фонарей и отблеске снега ее глаза таинственно мерцали, казались огромными и невероятно выразительными. Ярко-красные губы притягивали к себе взгляд, а из-за снежинок, падавших на роскошную гриву кудрявых волос, Анна казалась совершенно неземным созданием. - Анна Викторовна… - начал он, но почувствовал, что все его раздражение улетучивается, как воздух из шарика. - Яков Платонович, я знаю все, что вы хотите мне сказать, - остановившись, сказала Анна, она даже легко коснулась рукава его пальто. – Давайте сделаем вид, что вы мне все сказали, я вам ответила, и наша очередная размолвка осталась позади. Все месяцы их знакомства Штольман постоянно и остро чувствовал годы, разделяющие их. Анна была так молода, так неопытна. Она всегда смотрела на него снизу вверх, безоговорочно принимая его опыт и авторитет. Но сейчас Яков вдруг осознал, что она впервые говорит с ним на равных. Было ли дело в этом странном образе, в котором она находилась, или, может быть, пережитое ей сегодня вечером так на нее повлияло. Но в это самое мгновение в свете уличных фонарей Штольман вдруг увидел будущую Анну, ту взрослую женщину, которой она однажды станет. А еще он понял, что он не в силах сопротивляться этой женщине. - Анна Викторовна, обещайте мне хотя бы, что вы постараетесь быть осторожнее, когда в следующий раз полезете в какую-нибудь авантюру, - горячо попросил он ее. - Обещаю, - серьезно ответила она. И широко улыбнулась. В этот момент морок спал, удивительная и неотразимая женщина исчезла, а перед Штольманом вновь стояла невозможно очаровательная и юная барышня Миронова. - Яков Платонович, а почему вы не захотели проводить Сашу? – спросила Анна, когда они уже подходили к ее машине. - Много чести, - Штольман ответил холодновато, но у него не получилось скрыть нотку презрения. Анна даже остановилась от удивления. - Не ожидала от вас подобных предрассудков, Яков Платонович, - с легким неодобрением в голосе сказала девушка. – Вы не знаете, что привело этих девушек на эту работу, что им пришлось пережить… - Анна Викторовна, я много лет работаю в полиции и регулярно сталкиваюсь по работе с проститутками, - с открытой снисходительностью в голосе ответил Штольман. – Эти девицы сами выбирают свой путь. Жертв среди них практически не бывает. И уж тем более их нет среди обитательниц затонского борделя. Затонск и Слободка – самые благополучные города на сто километров вокруг. Здесь нет проблем найти достойно оплачиваемую работу, которая не требует продавать свое тело. А традиционные россказни проституток про необходимость кормить голодного ребенка или родителей-инвалидов совершенно неубедительны и действуют только на легковерных и не знающих жизни людей. Его снисходительный тон и резкое суждение задели Анну. Она мгновенно замкнулась и дистанцировалась от Штольмана, а их разговор сошел на нет. Впрочем, эта их короткая перепалка по поводу девушек легкого поведения мгновенно всколыхнула в памяти полицейского причины, по которым они встретились сегодня вечером, и он почувствовал, что к нему возвращается раздражение из-за крайней неосмотрительности барышни Мироновой, умудрившейся влезть в опасную ситуацию из-за очередного визита в публичный дом. Молча они дошли до припаркованного автомобиля Анны. - Спасибо, что проводили, Яков Платонович, - холодновато сказала девушка. – До дому я уже доеду сама. - Нет, - столь же холодно ответил Штольман. – Я вас отвезу. После пережитого стресса вам лучше за руль не садиться. Ваши ключи, Анна Викторовна. Полицейский протянул девушке раскрытую ладонь. - Яков Платонович, вообще-то вы не записаны в страховку на машину. И если что-то случится… - Если что-то случится, я возьму на себя всю ответственность, - спокойно закончил Штольман, а потом повторил: - Ключи, пожалуйста. Барышня Миронова несколько секунд строптиво смотрела на него, но, в конце концов, сдалась. Покопавшись в сумке, она извлекла из нее ключи от автомобиля и с легким недовольным фырканьем вложила их в руку Штольмана.