Анна и Штольман. Дело №6. Расплата

Был уже восьмой час вечера. Штольман разбирался с накопившейся за день бумажной текучкой, как дверь кабинета открылась, и раздался голос Коробейникова: - Проходите, пожалуйста, Александр Владимирович. Через мгновение в кабинете появился сам Антон Андреевич в компании неизвестного мужчины лет пятидесяти – крепкого телосложения и весьма мрачного. У мужчины виднелась заметная ссадина на скуле, а на костяшках правой руки Штольман заметил содранную кожу. Впрочем, у Коробейникова вид также был несколько взъерошенный. - Добрый вечер, Яков Платонович, - поприветствовал он начальника. – Так и знал, что вы еще на месте, так что решил, что нам стоит приехать. - В чем дело, Антон Андреевич? – поинтересовался Штольман. - Это Александр Владимирович Григорьев, отец Евгении, - представил Коробейников мужчину начальнику. – Я после обеда в Слободке все время был. Занимался поиском нашего фигуранта. Пока безуспешно. Штольман мысленно оценил профессионализм подчиненного, который не упомянул, кого именно он искал, при постороннем. - Когда на сегодня закончил, решил еще разок поговорить с Александром Владимировичем, - продолжал свой рассказ Коробейников. – А когда подходил к общежитию, заметил драку в подворотне. Подбежал и обнаружил, что какая-то шпана напала на Александра Владимировича. Разогнал их, разумеется, и решил, что, может быть, вы захотите сам с ним поговорить. - Правильно решили, Антон Андреевич, - похвалил Штольман подчиненного, а потом обратился к посетителю, указывая на стул около своего стола: - Присаживайтесь, Александр Владимирович. Спустя двадцать минут разговора Штольман решил, что его первое впечатление от Григорьева оказалось верным. Тот был угрюмым, закрытым и неразговорчивым типом, из которого информацию приходилось тянуть клещами. - А вы никогда не бывали в затонском публичном доме? – уточнил полицейский, поскольку Григорьев твердо стоял на том, что уже четыре года не видел дочь и не имел от нее никаких известий. - Не с моими заработками, - хмуро ответил отец Жени. - Может быть, вы случайно где-нибудь могли пересечься с дочерью? - Может, и могли, - пожал плечами тот, - но я об этом не знаю. - Скажите, а что случилось с вашей женой? – резко сменил тему Штольман. - С какой женой? – устало спросил Григорьев. – Я уже десять лет как вдовец. - Да вот как раз вот с этой женой. Которая умерла десять лет назад, - уточнил полицейский. – Кто мог ее избить до смерти? - А мне почем знать? – равнодушно ответил Григорьев. – Видимо, случилось что-то, пока я в отъезде был. Когда я приехал, она уже была плоха. Я только скорую вызвал. - Говорят, она вам неверна была, - прямо сказал Штольман, и почувствовал на себе укоризненный взгляд заместителя, которому его методы казались слишком жесткими, учитывая, что речь шла об отце убитой девушки. - Кто говорит? – резко спросил вдовец. - Говорят, - пожал плечами Штольман. – Эти слухи правдивы? - А мне почем знать, - столь же резко ответил Григорьев. - Ну, а если предположить, что это правда, как вы думаете, кто мог быть этим тайным любовником вашей жены? - Да откуда мне знать! – взорвался Григорьев, вскочив со стула. – Десять лет прошло, все быльем поросло, а вам все нужно в душу залезть и в ней поковыряться. - Значит, у вас нет ни малейших представлений о том, кто мог на вас сегодня напасть? – вновь резко сменил тему разговора Штольман. От неожиданности Григорьев несколько растерялся, вернулся на стул и пробурчал: - Ничего я не знаю. Я – человек мирный. С чего эти ко мне привязались, представления не имею. - Советую вам быть поосторожнее. Два дня назад убита ваша дочь, сегодня напали на вас. Это может быть и несовпадением. - Буду иметь в виду. Я могу идти? – сумрачно спросил Григорьев. - Вам точно не нужна медицинская помощь? – вновь уточнил Штольман, и, получив отрицательный ответ, добавил: - Вас отвезут в Слободку. Антон Андреевич, организуйте, пожалуйста, доставку Александра Владимировича до дома. Когда Коробейников спустя десять минут, проводив Григорьева, вернулся в кабинет, он спросил у Штольман, задумчиво рассматривавшего стену кабинета: - Обязательно было с ним так жестко? Человек только-только дочь потерял. - Любопытная ситуация, - обращаясь то ли к заму, то ли к самому себе, сказал Штольман. – Григорьев весьма спокойно, почти равнодушно воспринял убийство дочери, зато возможная измена давно умершей жены до сих пор вызывает у него бурные эмоции. Интересно, не правда ли, Антон Андреевич?