Танкисты всегда нужны.

      Из хороших новостей: мы можем ехать, стрелять и вращать башней. Из плохих: мы не можем связаться со своими, так как рация накрылась, причём именно на отдачу. Всех слышим, а ответить не можем. Кроме того, глушить двигатель — плохая идея, поскольку уверенности, что я снова смогу его запустить, нет ни у кого. Далее, прицел у Юко тоже чутка отвалился. С её слов, стрелять на дистанцию дальше, чем вплотную, будет подобно русской рулетке. Ну и по классике есть подозрения, что пара крутых поворотов, и наши катки с гусеницами отваляться и поедут дальше сами.       Ах да, ещё и ситуация у нашей команды крайне неоднозначная. Слушая рацию в моменты её жизни стало понято, что пускай бой и начался для Оараи успешно, сейчас мы в паре шагов от катастрофы. Прорыв в город в начале дался нашим легко: все добрались удивительно спокойно, и уже оттуда попробовали нивелировать превосходство Першингов над нашей техникой, пользуя тактикой, стратегией и прочими умными вещами. Сперва это работало, пускай и не без потерь. Силы Университета теряли одну машину за другой, наша битва с Карлом так и вовсе вселила во всех чувство близкой победы, а потом приехал Центурион. Чёрт знает, где он был в начале боя, но после организации нашего падения направился в город, и тут всё пошло насмарку. До сего момента пассивные Першинги активизировались, и при поддержки Центуриона, и с вылезшим Т28, начали уверенно давить нас. Михо пыталась выстроить оборону, вести бой от узких городских улиц, но если б всё было так просто! То, что должно было стать обороной, рассыпалось. Сейчас Оараи представляет собой отдельные группки техники, раскиданные по всему городу, которые с переменным успехом дают отпор противнику. Судя по возгласам в рации, успех этот скоро сойдёт на нет.

***

      Тип 89 и его команда определённо везучие ребята. Пока их группу уничтожали, они смогли замаскироваться, и притаившись среди рыночных палаток на одной из площадей, активно сливать информацию о противнике. К несчастью, среди Першингов-загонщиков кто-то умел считать, и поняв, что из уничтоженной группы одной машины не хватает, решил осмотреть площадь внимательнее. Тут то бы бой Типа закончился, но вдруг!             На площади появляемся мы! Грязные, с отлетевшими внешними элементами, в сколах, сбитой краской, небольшой струйкой дыма из двигателя, в отметинах от прошлых попаданий, с грохотом влетаем на площадь! Нам плевать на палатки, плевать, что тут три машины противника, вообще на всё плевать, ведь мы хотим крови! Это я так себя подбадривал, ибо вторжение на эту площадь было последним в моём списке желаний, но у Мику были другие планы.       И пускай наше появление было громогласным, оно все ещё было неожиданным, что дало нам чистый первый выстрел. От Першинга торчала только башня, однако Юко уверенно всадила снаряд ему в борт, мгновенно уменьшая число противников на одну машину. Пока остальные начали разворачиваться в нашу сторону, мы уже превратились в комок ткани от палаток, носящийся по всей площади как слепой. Хотя почему как? Я, блин, реально ослеп! Первая же снесённая палатка крайне удачно залепила мне визор, отчего дальше ориентироваться можно было только на тычки Мику, вообще не понимая что происходит в бою и кого мы там сбиваем. Все семь минут боя я ничего не видел, и только по грохоту орудий Першингов, нашего и даже Типа 89, мог только примерно представлять что происходит.       Закончился этот цирк так же внезапно, как начался. Очередной грохот орудия, Мику даёт приказ на остановку. Мы замираем, двигатель ревёт умирающим китом, но больше никто не стреляет, да и Мику полезла куда-то из машины. Куда — стало ясно через мгновение, ведь палатка с моего визора исчезла, и я смог увидеть довольное лицо Мику, которое впрочем тут же исчезло, я услышал её приглушенные крики в сторону Типа 89. Кричать долго я ей не позволил, напомнив, что двигателю лучше не останавливаться, да и она сама, услышав, как песнь кита становится громче, вернулась в машину, и дала команду на дальнейшее движение. — Они теперь знают, — услышал я её голос, когда двигатель успокоился, — знают, что мы живы и слышим их. — А теперь? — спросила Юко. — Теперь нас используют по полной.

***

      Что мы имеем. Чёрный Лес протащил на этой бой свой монструозный Маус. Даже смог провести его без потерь в город. По плану он должен был разобраться с Т28, но что-то пошло не так. Сейчас они оба, включая группы поддержки перестреливаются в одной из частей города. В другой части есть Святая Глорианна и их Тортойз, который они тоже протащили, тоже с целью выбить Т28, и тоже смогли провести его в город, но вот соединиться с Маусом у них не вышло, как и найти сам Т28. Они были бы рады пригнать его на помощь Лесу, но увы, для этого надо пересечь широкую дорогу, центральную, а другую её сторону контролирует Университет. Значит, как только Тортойз выползет на упомянутую дорогу, его выведут из боя подарочком в борт. Першинги тоже не могут перейти в наступление, так как стоит им показаться на открытой местности, Матильды Глорианны сбивают им гусеницы, а Тортойз добивает. И стоят они вот так по обе стороны дороги, прячутся за зданиями, да ждут чего-то.       К сожалению, этим чем-то являемся мы и Тип 89. Удачно получилось, что мы находимся как раз на стороне Университета, а значит можем ударить им в спину. На бумаге план то казался хорошим, жаль бумаги не было, план был устным, от чего и пошёл наперекосяк моментально.       Когда мы приблизились к нужным кварталам, Тип 89, шедший впереди, отлетел на новой улице, получив снаряд от Першинга. Университет оказался достаточно умён, чтобы выставить оборону от нашего направления, но недостаточно, чтобы отправить на это дело больше одной машины. В итоге, использовав Типа как живой щит, мы смогли беспрепятственно ворваться на улицу, и... промазать по Першингу в обороне. Наш снаряд с грохотом вылетел из орудия, и с таким же грохотом разнёс стену дома рядом с противником. Что там Юко про прицел говорила?       Не получилось с этим, получится с другими! Не сбавляя хода, мы проскочили мимо Першинга и выехали на другу улицу, где было ещё больше Першингов, к счастью, смотрящих не нас. Они были так поглощены перестрелкой с Глорианной, что наше появление осталось незамеченным, чем мы и воспользовались. Проскочив пару машин, дав время Юко вновь подготовиться к выстрелу, мы подскочили к ближайшему Першингу, и тут же покончили с ним. Уже начали выискивать следующую цель, как вся наша внезапность кончилась, а мы оказались посреди вражеского отряда, что активно перегруппировывался, стремясь подмять нас в процессе.       Вновь мы носимся как угорелые среди машин противника, вновь я глохну от выстрелов, а наш двигатель вспоминает навыки китового вокала. При всем желании я не опишу ход боя, так как даже пересматривая его в записи, я все ещё не понял, что происходило. Мы то делали рывок вперед с остановкой и последующим выстрелом, то давали задний ход с последующим уходом в разворот, то начинали крутиться вокруг машин противника, ведя огонь, одновременно прикрываясь их трупами от ответного огня. Даже пару раз заезжали в окружающие улицу здания, снося магазинчики и кафешки изнутри. А когда к бою подоспели танки Глорианны, стало ну уж совсем хаотично.       В себя я пришёл от особо сильных пинков Мику. Она пролезла ко мне в отсек, пыталась донести что-то, крича прямо в ухо. Что она хотела от меня я так и не понял, но машину остановил. Руки тряслись, ноги стали раскрученными пружинками, глаза моргали вразнобой, но мы были живы. Двигатель работал, пускай и изнывая хтоническим китовым хором, а запах гари приятно сочетался со звоном в ушах. По-хорошему, нам бы остановиться и передохнуть. — Глорианна дальше справиться сама, — голос Мику звучал как через подушку, — мы отправляемся к Михо. Она сейчас в бою с Центурионом, ей нужна помощь.

***

      Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Рад за крышу, а вот за нас нет. Мы звучали как свалка металла, которую прицепили на магнит и потащили через магазин хрусталя, так что о нашем появлении враг гарантированно узнал заранее. К счастью, знание это ему не сильно помогло. Наши действия, вкупе с действиями других команд, привели к тому, что Университет начал сдавать всё больше и больше позиций, от чего их командир решил бросить все оставшиеся силы против наших командиров. Пускай их немного, все они были элитой элит. Сам Центурион и некое «Бермудское трио». Лично я понятия не имел кто это, но по тону Мико было ясно, что ребята эти нехорошие. В противовес им выступали Михо, Махо, Катюша и Нонна. Деталей их боя я не знаю, но наше появление прошло абсолютно незамеченным.       Каждый раз, когда мы вступали в ближний бой, начинали пляску вокруг противника, показывая всё, на что способны, мне было интересно, как это выглядит со стороны. Понятно, я видел их от первого лица, потом в записи, но вот прям в процессе наблюдать за этим не приходилось. И вот сейчас представилась такая возможность. Это было одновременно самое прекрасное, что я до сего наблюдал на поле боя, и самое пугающее. Десятки манёвров в секунду, вспышки, грохот выстрелов в самые неожиданные моменты, отвороты башни в последний момент, использование ландшафта, всего, что может выжать из себя машина и экипаж. Мозг не успевал обработать увиденное, и выдавал скорее заключение, нежели полноценный анализ боя.       Тигр Махо даёт залп, замирает на месте, его толкает ИС Нонны, спасает его от выстрела Першинга, который сам сдаёт назад, принимая залп ИСа бортом башни, отправляет снаряд в рикошет. Михо с Катюшей устроили догонялки с Центурионом, постоянно то сближаясь, то отдаляясь, пытаясь выгадать момент для выстрела, при этом все ещё постоянно уходя от огня другого Першинга. В этот же момент оставшийся третий Першинг целится в нас... Так, погодите-ка.       В очередной раз Мику оттягивает нашу гибель, успевая в последнюю секунду пнуть меня, отчего я на вбитых в подкорку рефлексах увожу нас из-под удара, который тем не менее задевает башню, со звоном задевает нас, но летит дальше. Мы оказываемся в центре боя.       Кажется, я говорил, что наш бой с Першингами на той улице неописуем? Я ошибался. То что началось сейчас было неописуемо. Я перестал быть человеком, личностью. Я стал единым с машиной и остальным экипажем, коим руководила Мику. Уж не знаю как, может телепатией к Михо подключилась, но Мику смогла руководить нами так, чтобы мы выжили и даже были полезны. Мы идеально вплелись в рисунок боя, стали неотъемлемой его частью. Мы делаем залп и уходим в сторону, тут же выскакивает Тигр, прикрывает нас от залпа Першинга, а мы уже рывком едем к другому, отвлекая того, и сбивая ему прицел. Сближаемся с ним, но не стреляем, а уходим в сторону, открывая окно для Т-34-85, которым тот пользуется, противник успевает довернуть корпус и выдерживает попадание. Мы вновь ныряем в свалку, уже своим выстрелом спасаем ИС, заставляя противника сменить позицию и потратить залп в пустую. Кружим среди своих и врагов, то покидаем круг и работая снаружи, то вновь заляжем, начинаем липнуть к противнику, лишая его свободы манёвра. Враг отвечает тем же. Его машины тяжелее, не могут позволить так же маневрировать, но могут сдержать удар там, где мы отступим, а после пробуют ударить в ответ. Бой идет на грани, каждый выкладывается на свой лимит, даже выше. Малейшая ошибка, и всё будет кончено.       Бой затянулся. С площади, где мы ступили, он постепенно двигался по улицам, но никто и не думал уступать. Пару раз то к нам, то к противнику, приходили подкрепления, но выбывали, стоило им войти в бой. Скоро стало ясно: мы не выдержим такой темп. Машина слушалась всё хуже и хуже, выстрелы становились всё более неуверенными, а Мику начала немного опаздывать. Это было не страшно в моменте, только это начало копиться, и грозило закончиться очень плохо. Возможно это, а может что-то другое, но Михо решила прекратить. Её Пазик в очередной раз совершает манёвр, однако вместо того, чтобы укрыться за нашими тяжеловесами, рвётся вперед. Противник опаздывает на долю секунды, Михо успевает выстрелить, выбивая один Першинг из боя. Её Пазик, впрочем, продержался секундой дольше, получив снаряд от Центуриона, и так же выбросил белый флаг. Умышленно она пошла на это или просто ставка не сыграла, неважно. Её действия смазали картину идущего боя, сняв с нас давление и позволив действовать более пассивно. Мы все ещё в бою, и хоть мы смогли отойти от края, мы всё ещё недалеко.       Оставшиеся Першинги будто забыли о нас, и сосредоточили своё внимание на Тигре с ИСом и тридцатьчетвёркой, а вот Центурион наоборот, прицепился к нам как клещ. С каждым залпом, с каждым маневром, мы всё сильнее и сильнее отделялись от нашей команды, пока в какой-то момент не оказались на разных улицах. Мы потеряли их. Остались с Центурионом один на один.       Мы решаем уйти. Пара тычков ногой, выстрел чтобы отвлечь. Срываемся с места, ныряя в лабиринт зданий. Хотела ли Мику уйти из боя? Или просто зайти с другой стороны? А может, просто заманивала противника? Как бы то ни было, Центурион отправился за нами. Мы петляли по улицам, даже не стреляя в ответ, а просто стремясь набрать дистанцию, но получалось не очень. Слишком медленно, слишком неуверенно. Слишком большая нагрузка на машину, и её узлы. Я понимал, что двигатель, да и остальная часть ходовой, доживают последние минуты, и вскоре мы выйдем из боя без какого-либо участия противника. — Здесь, — Мику звучала на удивление чётко и спокойно.       Мы оказались на площади. По периметру шла дорога, по краям которой были здания с магазинчиками, кафешками и прочей ерундой, а в центре, на небольшом возвышении стоял фонтан, к которому с каждой стороны вели широкие лестницы. Мы проносимся по краю площади, сворачиваем за фонтан, укрываясь за ним от Центуриона, и замираем. Тот так же выезжает на площадь. Останавливается по другую сторону. — Сколько мы ещё выдержим? — Мику обращается ко мне. — Минут десять, — отвечаю я, смотря на приборы и прислушиваясь к шуму машины, —Может пятнадцать, если очень надо. — Юко? — уверен, она криво усмехнулась моим словам. — Десять выстрелов, — голос Юко уставший и немного разочарованный. — Юми? — неужели это был азарт? — Мы одни, — её я почти не слышу, — Махо уцелела, но ни она, ни остальные, не успеют. Слишком далеко, да и мы их вызвать не можем. — Значит, пятнадцать минут и десять выстрелов, — я впервые слышал Мику такой уверенной, — нам хватит.

***

      На трибунах поразительная тишина. Были конечно редкие разговоры и крики, когда та или иная команда вырывалась вперед, однако, большинство молчали. Они смотрели на один экран, где показывали небольшую площадь с фонтаном по центру. Это была не центральная площадь города, а так, местечко для местных, где они могли подняться к фонтану, посидеть у него в жаркий день или зайти в соседний магазинчик, с удовольствием провести выходной день. Но сейчас там не было отдыхающих. Не было счастливых семей, влюблённых парочек. Было две машины, стоящих по разные стороны и рычащих друг на друга двигателями.       Чистый, аккуратный Центурион, прошедший не одну битву за это сражение, и мятый, вымазанный в грязи, с дымящимся двигателем ЛТТБ, успевший как и завоевать парочку побед, так и понести ряд поражений. Забавно получилось. Высоты площади хватало, чтобы командиры могли видеть машины противника, но наводчики при всём желании не могли вести огонь друг по другу. Мехводы так и вовсе видели одни ступеньки.       Трибуны замерли, будто их действия хоть как-то могут повлиять на бой. Но у судьбы свои причуды, и только кто-то чихнул, как машины срываются с места. Центурион, рыча, влетает на возвышенность, стремясь быстро дорваться до ЛТТБ и покончить с ним, но советская машина так просто не даётся. Она так же срывается с места, но едет в объезд площади, открывая огонь по противнику на вершине. Снаряд летит мимо, просвистев выше цели, улетает куда-то в небо, но и Центурион, поспешив, вспахивает асфальт позади своей цели. Обе машины не останавливаются. Британец с грохотом падает с холмика, разворачивается следом за ЛТТБ, однако тот уже успел скрыться за углом, вновь прячась за складками местности. Какое-то время машины так и крутят вокруг площади, пытаясь догнать друг друга, пока советский танк на очередном повороте не залетает к фонтану, где замирает, от чего снаряд Центуриона сносит часть фонтана, вода выплёскивается из каменной чаши и сбегает вниз. Ответный выстрел ЛТТБ летит мимо британца, увеличив число ям на дороге, после чего они снова начинают игру в кошки мышки.       В какой-то момент обе машины оказываются наверху, по разные стороны от фонтана, дают залп друг по другу. Кто-то промазал, кто-то ещё больше разнёс останки фонтана, но все вновь уцелели. ЛТТБ проносится мимо Центуриона, разминувшись с ним в пару сантиметров, и пытается открыть огонь по корме противника. Тот сдаёт назад, залп вместо кормы поражает лоб так вовремя повернутой башни, не пробивая его, британец вновь слишком спешит, вместо ЛТТБ взрывает один из магазинчиков. Советская машина пытается уйти, но сдающий назад британец успевает зацепить её, отчего вместо того, чтобы вновь скрыться за углом, ЛТТБ вынужден скрываться на возвышенности, успевая свалиться с другой её стороны до того, как Центурион успевает вновь развернуть башню. Снова обе машины по разные стороны, снова начинаются кошки мышки. То ЛТТБ остановится и попробует подловить противника на манёвре, то Центурион пробует наскоком преодолеть возвышенность и достать советскую машину. Все залпы идут мимо. Наверное, продолжаться это могло долго, но всё однажды закачивается.       ЛТТБ вновь заезжает за угол, но остаётся на месте, выжидая противника. Он показался только краешком, как ЛТТБ тут же взлетает на возвышенность. Центурион пытается его достать, не хватает пары секунд, он мажет, и теперь пытается повернуть следом за противником. Тот, оказавшись на верху, не стремиться вниз, а резко затормозив, разворачивает машину на лестнице по другую сторону фонтана, и на всех порах устремляется обратно к Центуриону. Тот все ещё пытается повернуть, но успевает дать залп по цели, которая несётся прямо на него, и почти попадает, но ЛТТБ наезжает на руины фонтана, отчего его дёргает в сторону. Снаряд, что должен был угодить в лоб, проходит вдоль борта, снося гусеницы, катки, и устремляется дальше. ЛТТБ, пользуясь набранной скоростью, проносится вперёд, слетает с лестницы, и доверившись оставшейся гусенице, оказывается позади британца. Его орудие смотрит на борт башни Центуриона, которая не успевает повернуться, и раздаётся выстрел.

***

      Я смотрел на закат, горящий на горизонте, погружаясь в воды океана, окрашивая и воду, и небо в оранжевый. Было тихо. Я смог наконец обдумать, чем же всё закончилось. Наш бой с Центурионом был пиком как для нас, так и для нашей машины. Мы выложились на полную, и наверняка даже взяли в долг, о чём уже намекают болящие мышцы во всём теле, голова, начинавшая гудеть без повода. Наш ЛТТБ смог забороть Центуриона. Тот выстрел поставил точку в нашей дуэли, выбивая противника, но наша машина продержалась парой секунд больше. Разорванное от такой дистанции орудие, снесённые начисто катки с одной из сторон, окончательно умерший двигатель — так же вынудили нас выбросить белый флаг.       Я так и не увидел, кто был командиром Центуриона, ведь как только я понял, что бой для нас закончился, я отключился. В себя пришёл только когда машину утаскивали с поля боя, и нужно было из неё вылезать. Центурион к этому моменту увезли, а на конференции после сражения, никого из экипажей команды университета я не видел. Сама конференция прошла спокойно. Сил ёрничать у меня не было, так что я отдал всё на откуп Мамору. Тот, видя моё состояние быстро всё закончил, и заодно шугнул жаждущих моего внимания репортёров. Хотя, для сестры Мей пришлось сделать исключение.       После конференции я был подхвачен своей командой, и вместе с Юко, Юми и Мику нас потащили на праздник. Пускай он был сготовлен на скорую руку, это ему не помешало. Все были рады победе, поздравляли друг друга, и кажется вообще забыли, что из разных школ. Наш экипаж, включая даже меня, получил наверное больше всего поздравлений. Нам припомнили и Карла, и битву совместно Глорианной, и финальную дуэль. Столько внимания и тепла я не получал за всё время пребывания в школе. Уходить не хотелось, но в какой-то момент желание побыть в тишине всё же возобладало. Улучив момент, когда девочки отвлеклись на спор Кей и Анчови про про пиццу и ананасы, я выбрался на улицу, и добрался вот до этого местечка. Небольшой балкончик, в окружении деревьев и кустов, откуда открывался на удивление чистый вид на океан, стал для меня приятной находкой. — Почему ушёл? — голос Мику хоть и был внезапен, но не вызвал желания подпрыгнуть на месте. — Эээ... — я проявил всё свое красноречие в ответе, — Да воздухом подышать захотелось. — Вот оно что, — ответила она неопределенно, а после подошла ко мне, и встала рядом, смотря на закат, — бросаешь свой экипаж в таком деле? Не очень то это хорошо с твоей стороны. Знаешь, сколько раз ко мне подходили с поздравлениями или предложением о тренировке с дуэлью? — По-моему... — я хотел было сказать, что в этом деле был бы лишним, но вовремя одумался, —... по-моему, тебе стоит к этому привыкнуть. — Это ещё почему? — она удивлённо повернулась ко мне. — Мамору уже сказал, что мой контракт продлён. Так что, я остаюсь с вами. Мы вроде неплохо сработались. — Да, сработались, — до сих пор не могу привыкнуть к тому, как звучат её слова без холода, — но ты ведь должен будешь вернуться в Россию? — Должен буду, — отозвался я нелепым эхом, — а может и не должен. Мамору ещё сказал, что вроде как там хотят пересмотреть пару пунктов, так что может я здесь надолго. — Было бы здорово.       Только сейчас я заметил как близко мы были. Настолько, что я мог ощутить её дыхание у себя на лице. — Так что в итоге с Киширо? — умею я тупые вопросы задавать.       Вопреки моим опасениям, тема не вызвала у Мику ожидаемого помрачения. Она только плечами пожала. — А что с ним станет? Уехал к маме, пусть теперь ей мозги долбит. — Рад за тебя. Ты заслужила лучшего, чем этот придурок, — и прежде, чем я успел себя остановить, — кандидаты уже есть?       Мику смотрела на меня огромными синими, полными вопросов, глазами. Будто спрашивала: «Зачем тебе знать?», как вдруг её лицо озарила беспомощная улыбка. — По-моему, ты слишком многого от меня хочешь. — Что это вообще значит? — меня преследовало навязчивое желание упасть в обморок или сразу за борт балкона. — Не могу же я прыгнуть тебе в руки сразу после расставания. Это мало того, что неприлично и безответственно, так у меня ещё осталась гора тем на подумать.       Меня как молотом шибанули. Я как-то пропустил момент, когда в Мику проснулся подлый стратег. — Я не про себя! — соврал я наконец, не зная как оправдаться, на что она понимающе кивнула. — Конечно, я просто тупая и слепая. — Мику, ты какая угодно, только не тупая. — Спасибо, — она снова улыбнулась, положила руку мне на щёку, — и за бой, и за то, что ударил того придурка. Только дай мне пару месяцев, ладно? — Да без проблем. — это меня сейчас отшили? — Времени у нас теперь полно. — Это точно. — она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг остановилась, — Кстати, Добро Пожаловать в Команду «Светлячок»! Я твой командир, со стрелком и радистом потом познакомлю. Надеюсь, мы сработаемся. — И я на это надеюсь, — я улыбнулся в ответ, — но могла бы и по имени ко мне обратиться.