Ещё одна из рода Блэк

      Конечно, это был не ее отец. Точнее, ей отвечал Сириус, да и прочие Мародеры тоже, но это были мальчишки. Древняя магия карты хранила не души своих создателей, а отголоски памяти и эмоций восемнадцатилетних ребят. Наверное, это был возраст, когда Мародеры в последний раз пользовались картой. О чем они общались с Кас? Да о всяких глупостях. Она не назвала своей фамилии, поэтому Сириус и Джеймс отчаянно кадрили ее. Так странно и все-таки забавно. — Сириус Блэк к Вашим услугам. — Сириус? Это правда ты?! — нетвердой рукой, смаргивая слезы, вывела Кас. — Разумеется. — Бродяга, в тебе сомневаются. Может, это и правда не ты? — Заткнись, Сохатый. — Джеймс Поттер?! — новая волна изумления накрыла Кас с головой. — Видите, она сомневается в вас обоих. — на пергаменте проступил аккуратный почерк ее крестного. — Лунатик… — А Хвост тоже здесь? — узнать об истинных отношениях внутри группки казалось очень важным. — Воу, Хвост, не могу поверить, тобой заинтересовалась девушка! — судя по неразборчивому почерку, тут приложили руку и Сириус, и Джеймс одновременно. — Отвалите, — корявым почерком и не слишком уверенно ответил Питер. — А как вы узнали, что я девушка? — Хэх, мы всегда чувствуем, когда нам пишет леди. Кас сморщила нос на такое обращение. — А вам что, часто пишут? — Таких прекрасных девушек, как Вы, ещё не было, — тут же зашел с рекогносцировкой Поттер.       Хорошо, что не отец хотя бы. — Вы и внешность мою можете видеть? — Мы чувствуем, что Вы прекрасны, леди. Как Ваше имя?       Кассиопея замялась. Как представиться, чтобы не вызвать приступ паники у парней? Ведь если написать «Знаешь, Сириус, ты мой отец», у восемнадцатилетнего «отца» может случиться серьезная паническая атака. — Кассиопея, — пару секунд поколебавшись, дописала, — Малфой. Буквы впитались в пергамент, но ответа долгое время не было. — Эй, вы тут? И уже совсем отчаявшись и злясь на себя, что дописала фамилию матери, на пергаменте начали проступать буквы. — Как карта попала к тебе в руки, Малфой?       Всего лишь буквы, но от них веяло таким холодом, что Кассиопее стало страшно. Хотя чего же ей бояться? Она переписывалась лишь с осколками прошлого. Двое из них были уже мертвы, третий сидел в тюрьме и не хотел с ней общаться, а четвертый — ее крестный, которому можно написать в любой момент. Нет причин бояться их плохой реакции или молчания. Но Кассиопее очень хотелось их узнать. Воспоминания Андромеды или Ремуса не идут ни в какое сравнение с тем, как она видит строки, придуманные их сознаниями.       Но как объяснить появление карты у нее? На самом деле, Ремус отдал ей карту, когда они с близнецами в очередной раз попались Филчу. Люпин вздыхал, заводил разговоры о моральной стороне их проделок, но карту все же дал. Оторвал от сердца практически. Интересно, а он сам общался с заключенными в пергамент сознаниями друзей? Он же явно скучал по ним, по тем временам, когда они были беззаботными школьниками. Но не напишешь же все это им? Поэтому, мысленно извинившись перед парнями за вранье, она аккуратно вывела: — Я дочь Матильды Малфой. Эту карту дала мне она. А к ней она попала от тебя, Сириус. Молчание на той стороне снова затянулось. Кассиопея терпеливо ждала. Наконец Сириус ответил: — Как она?       И по этому простому вопросу Кас поняла, что мама была дорога отцу даже в самом начале их знакомства. Ремус говорил, что они познакомились летом, перед седьмым курсом… Тем больнее было отвечать. — Она погибла, Сириус.       Молчание на той стороне пергамента длилось на этот раз ещё дольше. Кассиопея не отрываясь гипнотизировала карту, слева раздавалось размеренное посапывание Фреда, справа завозилась Джейн удобнее устраиваясь на сумке. — Как?       Теперь надолго замолчала Кас. Как ему рассказать правду? Да и нужно ли? Сейчас ничего не изменить. Частицы памяти в карте — это не хроноворот времени. Даже если Кассиопея сейчас напишет официальную версию или же версию, которую знал круг приближенных (где ни Сириус, ни Питер не были виновны), ничего уже не изменится. А ещё, предшествуя трагической развязке ее семьи, была трагедия семьи Поттеров. Остряк Джеймс и милая Лили погибли. Нет, она не могла этого написать. Поэтому на пергамент легла ровными строчками ложь про внезапное нападение Пожирателей. Ее мама просто оказалась не в том месте и не в то время. Обычная ситуация тех лет. Кажется, Сириус поверил в эту историю. Но дальше последовал вполне логичный вопрос: — Кто твой отец? — Ты, дорогой Сириус, — почти вырвалось вслух у Кассиопеи, но она лишь печально поджала губы. Нет, она не может сказать этого. — Я не знала своего отца. — С кем ты живешь?       Как же он умеет задавать эти неудобные вопросы! — С семьей Андромеды. Она в последние годы была близка с мамой, — рука на миг дрогнула, но Кас четко вывела в дополнение, — и с тобой. Расскажешь мне про маму, я почти не помню ее? — Конечно, Кассиопея, я расскажу все, что знаю. — А мы добавим, — внезапно вклинился Питер. — Спасибо вам.       Не успела Кас написать следующие вопросы, как по коридорам гулко прокатился удар колокола. Бесконечные лекции по истории магии окончились, прервав сладкие сны студентов. Фред зашевелился и, с хрустом потянувшись, отыскал взглядом рыжую макушку брата. Джордж был в зените славы. Его окружили когтевранки, с дальних парт, сметая на пути менее популярных студентов, и растянув губы в обольстительном оскале, к нему устремились слизеринки. Кас, Фред и Джейн неверяще уставились на это женское светопреставление. — Фред, а за тобой тоже так девчонки бегают? — словно прикидывая что-то в уме, пробормотала Джейн.       Фред хмыкнул, оставив вопрос без ответа, но окатив однокурсницу таким взглядом, что Джейн невольно покраснела. Закинув рюкзак на спину, он утянул Кассиопею за собой к выходу. — Кажется, малышка Джинни расставила свои сети на Джорджа. — Хватит заливать. Он не в ее вкусе, — отмахнулась от нелепого предположения Кас, против воли ощутив укол ревности. Ох, уж это неистребимое женское — целуюсь с одним, но ревную и другого! — Много ты понимаешь. Джейн же охотница по натуре. Когда Джордж был никому не нужен (на этом месте Кас едва подавила возмущенное восклицание), она не замечала его. А сейчас, когда он интересен другим девчонкам, она хочет его заполучить.  — Да уж, что-то в этом есть, — нехотя согласилась Кас, — Но ты неправ. Он был нужен мне. Вы оба мне нужны!       Фред скептически покосился на нее и легко приобнял за плечи. В узком проходе между рядами, тем более, спускаясь вниз по ступеням, это было нелегко, но Фред — есть Фред. Опытный боец на фронтах женского обольщения. — Да, Касси, да. И ты нам тоже нужна. Но если я отношусь к тебе, как к сестре, то Джорджу ты явно нравишься, как девчонка. Ни за что не поверю, что ты этого не замечала. Пока он сох по тебе, сбивал кулаки об морды хмырей типа того, с концерта, таскал тебе сладости из Сладкого королевства и книги из всех возможных лавок, ты относилась к нему так же, как и ко мне.       Кас даже остановилась от неожиданности и несправедливости. Фред не то, чтобы упрекал ее, но его спокойные рассуждения и, главное, анализ действий брата чуть ли не с первых дней их знакомства, открывали совсем иную картину. Сама Кас обратила внимание на странности их общения с Джорджем только сейчас, а на самом деле… Она резко обернулась к Фреду и изо всех почему-то дернула лямку его рюкзака: — Я не замечала этого, Фред. Вы же всегда вдвоем, вы оба носили мне книги и сладости. Вы оба писали мне письма летом, а я писала вам двоим. Мы всегда и везде ходили втроем, ну разве что, кроме тех случаев, когда Джордж сломал ногу на летних каникулах после первого курса и когда я валялась с лихорадкой на втором. Мы всегда были вместе. Я… Я даже не думала об этом!       На последних словах она шагнула назад и точно упала бы вниз, но Фред успел ее подхватить и притянуть к себе. Кас крепко приложилась носом об ключицу Фреда, скрытую под форменной рубашкой, а Фред успел перехватить напряженный взгляд брата, который как раз успел заметить крайне неловкое окончание сцены. Разозлившись на дурацкую ситуацию, Фред отодвинулся от Кас на безопасное расстояние и буркнув «Поговори с Джорджем и разберитесь наконец», бодро перепрыгнул через пару ступенек и со всей своей молодецкой удалью, приобнял сзади миловидную когтевранку. Та, понятное дело, возмутилась для порядку, но по довольной улыбке было видно, что она ждала внимание от Уизли. Ну ещё бы, Кас помнила, как пару дней назад, Фред вовсю лизался с этой Лорой в уютной нише одного из коридоров.       Вконец разозлившись на близнецов, на себя, на ситуацию в целом, да ещё и на баб, окруживших Джорджа, будто он был невиданным цветком, а они пчелами, Кас раздраженно закинула рюкзак на плечо и вышла из класса в гордом одиночестве. Вслед ей тянулись взгляды Фреда и Джорджа.       Ужин прошел быстро и тихо для Кас. Она ещё сердилась на глупый разговор с Фредом, переживала непонятные эмоции от переписки на карте и бросала осторожные взгляды на змеиный стол. Драко отвечал ей менее осторожными взглядами, один раз даже улыбнулся. Перед тем, как выйти из-за стола, он стрельнул в Кас красноречивым взглядом, означающим, вероятно, «я жду», церемонно раскланялся с метнувшейся к нему наперерез Пэнси Паркинсом, мило покраснел в ответ на улыбку Дафны и заметно приосанился, проходя мимо Нотта. И почему Кас раньше не замечала, что слизеринцы — те же люди, что и ученики других факультетов? Ободренная этой мыслью, она отыскала взглядом своих сокурсников-слизеринцев. Сьюзен Максвелл болтала о чем-то с Дианой Ла Моль. При этом вид у обеих девушек был столь деловитый, что Кас невольно улыбнулась. Переведя взгляд на сидящего рядом с ними Алекса Моро, ее улыбка скисла. Он смотрел на Кас с явным превосходством и презрением. Ответив ему не менее презрительным взглядом, она встала из-за стола. Что ж, по-видимому, она рано записала всех слизеринцев в обычных, нормальных существ. Легонько хлопнув по плечу сидящего рядом Фреда и не рискнув проделать то же с Джорджем, она спешно покинула Большой Зал. Драко ожидал ее в коридоре, примостившись на подоконнике. — Нельзя же сидеть, — скорее по привычке, чем по искреннему наитию брякнула Кас. — А ты что, староста? — так же душевно ответил Драко.       Смерив друг друга изучающими взглядами, они синхронно засунули руки в карманы. Это действие вызвало такие же синхронные ухмылки. Наконец, Кас не выдержала. — Будем считать, что приветствие состоялось. — Будем, — легко согласился Драко.       Они медленно пошли в сторону выхода из замка. Кас с удивлением заметила, что Драко практически одного роста с ней. А она не была такой уж мелкой для своих лет. Драко заметил взгляд и удивленно выгнул бровь. — Ты вырос. Драко слегка улыбнулся и на миг его взгляд опустился в район грудной клетки Кас: — Ты тоже. Кас закатила глаза и цокнула языком. — Ну и куда пойдем? — протянула Кас, глядя на пелену дождя.       Они стояли на крыльце величественного замка, интуитивно втянув головы в плечи, спасаясь от холодных капель, долетающих до них.       Драко завертел головой, будто жил здесь как минимум несколько лет, а не пару месяцев, и авторитетно заявил: — Нам туда.       Кас пожала плечами, натянула капюшон мантии и резво пошлепала по раскисшему газону в сторону огромного дуба. Мантия, разумеется, промокла насквозь в первые же секунды прибывания под дождем. Вот кому пришла в голову идея делать школьные мантии водопроницаемыми? Могли хотя бы разработать такую материю, которая подвергалась воздействию различных заклинаний. Водоотталкивающие чары не проходят на первом же уроке первого курса. А до тех пор что, мокнуть? Особенно это касалось магглорожденных. С зонтами Кас здесь никого не видела за все годы обучения, так что, видимо, незнающие заклинаний студенты либо мокли, либо экстерном познавали новые заклинания вне учебного процесса. Сама Кас, хоть и знала нужные чары, предпочла их не применять из солидарности к вымокшему кузену.       Как только они достигли густой кроны дуба, Драко весьма пафосно откинул мокрый капюшон и, взмахнув палочкой, высушил одежду на себе и на Кас. На его лице при этом отражалось все возможное самолюбие и тщеславие. Кас недовольно поморщилась: — В следующий раз, произнося невербальное заклинание, делай пассы палочкой аккуратнее. Так можно и в глаз кому-то попасть. Да и лучше бы применять водоотталкивающие чары при таких вводных. Кас скептически рассматривала ветви над головой, прикидывая не применить ли ещё дополнительную защиту. — На Мэри и Пэнси это произвело впечатление. Пэнси меня даже поцеловала. В голосе кузена прозвучала искренняя гордость и Кас, вмиг забыв о дожде, с улыбкой взглянула на Драко: — Для первокурсника у тебя прекрасные навыки. Да и на Пэнси ты произвел неизгладимое впечатление. Она в тебя влюблена по уши.       Драко самодовольно хмыкнул, очень постаравшись сделать вид, что его это не слишком волнует. Попытка с крахом провалилась. Он тряхнул головой, сдувая мешающую челку и Кас с удивлением заметила, что сейчас волосы Драко не прилизаны волосина к волосине, а торчат в первобытном беспорядке. Хотя, конечно, аккуратно-небрежная и жутко дорогая стрижка была заметна и сейчас. — Зачем ты прилизываешь волосы если тебе вот так гораздо лучше? — не удержавшись, спросила Кас. Драко поморщился на неаристократическое «прилизываешь» и, пожав плечами, просто ответил: — Эта укладка нравится моим родителям. Я не хочу их огорчать.       И в этот момент, какими бы ни были Малфои, Кассиопея испытала к ним искреннюю симпатию. Пусть даже на пару мгновений. Они были заносчивыми, чистокровными снобами, но эта их сплоченность и любовь, прорывающаяся в таких мелких, случайно оброненных фразах, умиляла. — Ладно, ты хотел со мной поговорить? Что такого важного случилось, что мы не могли обсудить этого в замке? Драко снисходительно окинул Кассиопею взглядом: — Я бы не хотел, чтобы нас видели вместе.       Умиление от Малфоев? Все не выплеснутое за день раздражение бросилось краской в лицо и она процедила сквозь зубы: — Я ухожу.       Уже практически шагнув из-под спасительной кроны дуба, почувствовала, что Малфой практически повис на ее руке. Так не по-малфоевски. — Да стой ты! Да, я не хочу, чтобы нас видели вместе. Но, — он замялся, — это не из-за того, что я не хочу с тобой общаться. Могут пойти слухи. Я не хочу, чтобы у нас были неприятности. Он смотрел себе под ноги, ковыряя носком дорогущего ботинка землю. — Почему у нас могут быть неприятности? Мы родственники. Мы можем общаться. Драко снова поморщился, как от зубной боли и поднял напряженный, совсем не детский взгляд на кузину: — Ты не понимаешь. Мы живем в мире, где все разделено на «своих» и «чужих». Да, мы родственники, но нас разделило по разным сторонам. К тому же, ты общаешься с Поттером… Кас стремительно схватила мальчишку за плечи и заставила посмотреть себе в глаза: — Драко, ты мне не чужой. Мы мало общались раньше, но мы можем это изменить, понимаешь? Все зависит от нашего желания. Какая теперь разница, что было в прошлом у наших родителей. И Гарри… Почему ты его задираешь? Он ничего тебе не сделал! Драко усмехнулся и повторил: — Ты просто не видишь всего, — и, словно, решившись на что-то, продолжил, — я увел тебя из замка ещё и из-за того, что там нас легко могут услышать. Как услышал разговор в своем доме. Драко снова замялся, сомневаясь стоит ли говорить и Кас, все ещё державшая кузена за плечи, легонько встряхнула его: — Что ты услышал, Драко? Он вздохнул и поднял на нее тяжелый взгляд: — Он скоро вернется. К его приходу готовятся. Есть какое-то пророчество, связанное с Поттером и с Питером Петтигрю. Ты же знаешь, что это такой? — Кас нервно кивнула, и Драко продолжил, — Петтигрю не погиб в тот день. И теперь его ищут. Он должен что-то совершить, связанное с Поттером, и это позволит ему вернуться. Драко замолчал, а Кас в оцепенении отпустила его плечи и отступила назад. — Теперь ты понимаешь, почему общение с Поттером нежелательно для «моей» стороны? Кас автоматически снова кивнула и, опомнившись, воскликнула: — Почему ты уже разделил нас? «Моя» сторона, «твоя» — это глупо! Мерлин, как же это глупо! — Кассиопея Блэк, ты бы поддержала своего отца, кем бы он ни был? Ты веришь, что он не убийца? Кас обреченно выдохнула тихое «да», уже зная к чему клонит Драко. — Вот и я буду следовать за своей семьей, к чему бы это ни привело. Прости, нам пора идти, будут искать.       Он набросил капюшон, тихо пробормотав заклинание водоотталкивающих чар, чем слабо удивил Кас, и пошел прочь от дуба. На половине пути к замку его догнала Кас и, не заботясь о возможных свидетелях, крепко обняла Драко. — Что бы ты ни говорил, что бы ни случилось у нас или наших семей, обещай, что мы — я и ты — мы будем держаться друг друга! Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. И мне… мне так не хватало тебя! Мне нужен брат!       Драко, сначала слабо пытавшийся выбраться из крепкой хватки Кас, при последних словах так же крепко обнял ее в ответ. — Я не могу обещать, что мы что-то придумаем, но брат у тебя есть и будет.       Дождь гулко стучал об защитную оболочку их мантий, но по лицу, незащищенному магией, лились холодные капли. С трудом фокусируясь, глядя в покрасневшие глаза брата, Кас малодушно решила, что это дождь заставляет их совсем не по-блэковски и не по-малфоевски шмыгать носами и смаргивать капли с ресниц. Это все дождь, конечно же, дождь.