I'd go back to you

       Когда первый шок и слезливые воссоединения были позади, ребята присели на кривую койку по бокам от Ньюта, ожидая объяснений. И Томас, и Минхо всё ещё пребывали в странном удивлённом состоянии, однако теперь это не мешало парням пытать блондина всяческими вопросами. Наконец, собравшись с мыслями, парень произнёс:        — Я смотрю, вы очень рады, что я вернулся, — по-доброму съязвил он, — стоило только с вами встретиться, а вы сразу закидываете меня вопросами. Ни пожрать, ни водички принести своему лучшему другу, который, между прочим, чуть не умер.        От его будничного тона Томаса чуть не бросило в жар. Ньют рассуждал о своей смерти так спокойно, словно ничего страшного с ним и не произошло, будто бы парень просто вернулся с очередной вылазки в Лабиринт, слегка проголодавшись.        «Как так можно?!» — пронеслась мысль в его голове.        Томас просто-напросто не понимал, как блондин может быть настолько спокоен сейчас, пережив весь тот ужас, в то время как он готов буквально лезть на стенку. И это только от собственного воображения того, что Ньют мог и проходил на самом деле.        Впрочем, судя по всему, у Минхо были немного другие мысли.        — Ишь, какой нежный нашёлся, — фыркнул он, — если ты пережил Вспышку и остался прежним без иммунитета, думаю, несколько часов без еды ты еще протянешь, — усмехнулся азиат.        — Как же я рад видеть тебя, стебанутый ты утырок, — засмеялся блондин.        А Томас ощутил нечто странное, услышав этот смех. Брюнет и не помнил, когда же он в последний раз смеялся вместе с Ньютом.        Он отчаянно напряг свой мозг, выискивая этот момент, но так и не смог вспомнить его. Смех Ньюта был словно из другой жизни.        «Неужели он всегда был таким заразительным? — сам себя спросил Томас. — А ещё эти слова… наш глейдовский сленг…»        Они будто бы вновь возвращали брюнета в Лабиринт, навевая нечто теплое и родное и такое редкое, чем ребята уже почти не пользовались.        — Ну так что, Ньют? — не выдержал Томас, заставляя переключить внимание парня.        — В общем, — начал блондин, и от его прежнего настроя будто бы не осталось и следа.        Брюнет заметил то, как Ньют резко нахмурился, а его глаза слегка потускнели, выражая злобу вперемешку с тоской, грустью и… болью? Да, это однозначно была боль, отчего Томас сам неприятно поёжился, представляя, что же Ньют пережил.        — Мы можем сказать огромное спасибо Терезе за то, что я жив, — процедил блондин сквозь зубы.        По его злобному выражению лица было понятно, что это предложение далось ему нелегко, и парень всеми силами старался сдержаться, пытаясь не покрывать Терезу трёхэтажным отборным матом после всех событий. Однако вместе с этим на лице Ньюта Томас заметил нотки странной переменчивости. Вероятно, он разрывался в своей голове между огромной ненавистью и благодарностью, а вот у Минхо таких проблем не возникало, что было весьма неудивительно, учитывая его буйный характер и то, через что он прошёл благодаря девушке.        — Вот уж действительно, мать Тереза, — зло выплюнул азиат, сильно сжимая кулаки.        Его пронзительный чёрный взгляд заставил Томаса слегка испугаться, ведь он в очередной раз заметил что-то тёмное в его глазах, то, чего раньше не видел, и то, что действительно пугало брюнета. Неподдельная ярость Минхо будто бы была бесконтрольна, и парень, что и так не отличался спокойным нравом, сдерживался из последних сил.        Это невольно натолкнуло Томаса на мысли о том, что же именно пережил Минхо у ПОРОКа? Воображение рисовало страшные картины, сводившиеся к одному единственному человеку. И в этот самый момент он почувствовал невероятную злость и ярость на Терезу и заодно на себя за то, что любил её когда-то и до последнего старался верить в её искупление.        «Но если сказанное Ньютом действительно правда, не искупление ли это?» — подумал парень.        Мысль так резко ворвалась в голову Томаса, что невольно выбила его из равновесия.        Тереза была самой странной частью его жизни. Самой противоречивой, и до сих пор она туманила мозги Томаса, не давая до конца разобраться в своём отношении к ней. С одной стороны он её люто ненавидел, но с другой…        Впрочем, Томас резко мотнул головой. Тереза осталась в прошлой жизни, и ему больше не хотелось возвращаться к её персоне. Теперь, когда они были вдали от ПОРОКа, живые и здоровые, ему хотелось лишь узнать то, как Ньюту удалось спастись. Однако вместе и с тем брюнет понял, что хочет узнать и о том, что же пережил Минхо.        Почувствовав укол вины, парень погрузился в свои размышления, в очередной раз возненавидев себя за свою слабость и безответственность. Зациклившись на собственном горе, парень так сильно отдалился от всех, что у него даже не проскочило мысли поинтересоваться самочувствием друга, узнать о его кошмарах, ведь потеря Ньюта тоже немало затронула его.        Брюнет сжал кулаки и глубоко вздохнул. От этих мыслей разболелась голова, но выкинуть их всё никак не получалось. Они, словно надоедливые мухи, крутились в его мозге, не давая нормально сосредоточиться на чём-то другом, но, благо, именно в этот самый момент блондин начал свою историю.        — Честно признаться, я мало что помню после того, как начал сходить с ума, — заговорил Ньют. — Я помню неясные образы и какие-то смутные обрывки. В те моменты, когда я начал понимать, что окончательно теряю себя, мне казалось, что я словно смотрю фильм…        Слова Ньюта отдались глухим стуком в голове Томаса, и у него предательски сжало сердце.        Слушать эту знакомую часть из уст Ньюта оказалось до жути тяжело и практически невыносимо, хоть парень и понимал, что это самое начало. Его слова будто бы вновь перенесли парня в тот самый злополучный день, давая ощутить это знакомое чувство вины.        — А потом у меня большой провал в памяти, — продолжил Ньют, словно намеренно пропуская большой кусок со своей «смертью» и ролью Томаса в ней. — Я помню, как проснулся в какой-то лаборатории на неудобном кресле, и вокруг меня вились учёные. И тогда я понял, что меня подобрали остатки ПОРОКа. Вновь.        Повисла гробовая тишина. Ни Томас, ни Минхо не знали, что сказать.        Однако мысли брюнета вновь вернулись к этой злосчастной организации.        ПОРОК — это хорошо.        Внезапно возникли такие знакомые слова, пропитанные ложной надеждой и огромным кровопролитием. Томас вновь сжал кулаки, вспоминая об этом. Ньют опять пережил весь этот ужас из-за него.        — Позже один из учёных пояснил мне, что Тереза успела передать лекарство кому-то из врачей, что вовремя успел смыться, пока здание не превратилось в руины, — вновь продолжил блондин, заставляя брюнета вынырнуть из своих мыслей и сосредоточиться на рассказе друга. — Убегая, он увидел меня. И… Никогда бы не подумал, что мне сыграет на руку то, что я мёртв.        Парень усмехнулся, а Томас и Минхо недоуменно переглянулись.        — Я действительно был уже не жив, однако тот самый момент… — блондин вновь замолчал, переводя свой взгляд непосредственно на Томаса, — когда ты воткнул в меня нож, был переломным… — парень вздохнул, не отводя взгляда от ошарашенного лица брюнета, — это были считанные секунды до моего окончательного превращения в шиза, и ты не успел заколоть меня человеком, однако, как раз из-за этого, — вновь усмехнулся блондин, — я жив сейчас.        Слова Ньюта казались полнейшим бредом, который никак не мог уложиться в голове Томаса. Всё сказанное блондином казалось набором каких-то намёков и домыслов, не дающих конкретных ответов, а его беспечные усмешки и ухмылки и вовсе ставили брюнета в тупик, ровно как и Минхо, что недоуменно таращился на блондина.        — Дело в том, что, полностью подвергнувшись Вспышке, я стал не просто шизом, я действительно превратился в зомби, от меня осталось лишь тело, а разум умер, — вновь продолжил блондин. — Судя по всему, на время, иначе бы я не сидел здесь, а всё же умер. Потому Томас просто не мог убить мертвого. Я был уже таким, а зомби имеет удивительную способность передвигаться даже с острыми предметами внутри себя, потому я всё ещё существовал. Без мозга и воспоминаний, как примитивное животное, но я всё ещё был, и у меня был один инстинкт — убивать. Как мне рассказали, я хотел убить того учёного, не понимая, что творю, и тот в страхе запихнул мне в глотку сыворотку. Он не знал, подействует ли она на меня в таком состоянии, ведь я уже был шизом, однако я был им всего лишь несколько минут после окончательного превращения. И как мне потом объяснили, я генетический парадокс. Тот учёный как раз вовремя впихнул это лекарство. Потому что, хоть я был конченным, но не до конца. Забавно, что, если бы я не стал шизом до того, как ты меня заколол, я бы умер, да?        Находясь в своеобразной прострации, Томас нервно прокручивал слова Ньюта, пытаясь осознать их и вникнуть в эту сложную систему с превращением человека в шиза, а затем обратно. Слова, сказанные блондином, определённо имели какую-то закономерность, и брюнет видел в них смысл, однако так и не мог до конца понять произошедшее.        — Не забавно, — угрюмо буркнул Минхо, отвечая за Томаса, что и не сразу заметил, что вопрос был адресован ему, — мы бы успели.        Азиат выглядел обиженным и крайне задумчивым, что, впрочем, не удивило брюнета, ведь Минхо тоже винил себя в смерти Ньюта. И хоть оба парня по-разному переживали временную утрату друга, каждый из них в самом деле винил себя. Томас за убийство, а Минхо за то, что не успел.        — Так или иначе, умерев шизом, я обеспечил себе броню в виде тела и пробыл в этом состоянии достаточно мало, чтобы меня можно было спасти. И правда парадокс.        Блондин замолчал, переводя свой взгляд то на Минхо, то на Томаса.        — Вот вам моя чудесная история спасения, — пробормотал парень, — если это таковым можно назвать, конечно. За этой историей последовал новый ужас.        Парень помрачнел.        — Ньют, харе говорить загадками, — возмутился Минхо.        Блондин пробурчал нечто нечленораздельное, однако вновь продолжил свою историю.        — Так как я был всего лишь вторым случаем спасения от Вспышки, а по официальным данным и вовсе единственным, ведь многие из ПОРОКа так и не узнали о том, что твоя кровь помогла ещё и Бренде, — сказал Ньют, обращаясь к Томасу, — я был очень ценным для них, и, естественно, они меня не отпустили без десятков тестов и экспериментов, — зло выплюнул блондин. — Как вам известно, мало того, что меня спасли, так ещё и потратили на это единственный образец существовавшего на тот момент лекарства. И какой-то «умный» дядька предложил попробовать сделать лекарство из моей крови. У них появилась идея, что во мне ещё осталась частичка тебя, Томас, — Ньют саркастично усмехнулся.        Блондин явно шутил и, откровенно говоря, стебался, отчего Томас устало закатил глаза, а Минхо фыркнул.        — Голубки вы мои, — отозвался он, — а как же я?        — Хочешь третьим? — выгнул бровь Ньют.        — Пожалуй, откажусь, — заметил азиат.        Томас усмехнулся.        — Так или иначе, надо мной начали ставить опыты, пытаясь извлечь хоть какой-то минимальный процент лекарства, — вновь продолжил блондин, переключаясь с беспечных шуток на довольно мрачную историю.        «Надо мной начали ставить опыты», — повторилось в голове брюнета, отчего по его спине пробежался нервный холодок. Настолько дико и бесчеловечно это звучало.        — Они придумывали разные штуки, которые я даже вспоминать не хочу, — отозвался блондин. — Сам я жил в какой-то одиночной камере с минимальными удобствами. Как потом я узнал, это здание находилось под землёй, в бункере, а из ПОРОКа остались всего лишь учёных пятнадцать от силы. И все они поставили главной задачей вытащить лекарство из меня. Я не знал, есть ли у них ещё «подопытные» или я один такой счастливчик. Чуть позже я всё-таки узнал, что всё же не единственный, кто находится в этой лаборатории, и, пускай я и был для них самым ценным, каким-то образом они смогли похитить ещё троих иммунных. Двух парней и одну девушку, которых я увидел однажды по неосторожности ПОРОКа.        Голос Ньюта звучал немного отдалённо, словно парень рассказывал историю, уже не обращая внимания ни на Минхо, ни на Томаса, полностью погрузившись в весь тот ужас и кошмар, что он успел пережить за эти месяцы.        — Естественно, меня не пускали к ним, опасаясь того, что мы сможем как-то контактировать и придумать какой-то план побега. Насколько мне известно, между собой они тоже не общались, однако их присутствие меня словно воодушевило, и я действительно стал задумываться о побеге, однако, признаться честно, я так и не смог придумать чего-то действительно толкового. Их бункер находился глубоко под землёй, и я совершенно не имел представления о строении этого здания, а все мои попытки втереться в доверие прерывались на корню, и я не знал, что мне делать.        В этот самый момент в голосе Ньюта послышались нотки отчаяния, которые Томас настолько остро ощутил, что брюнет буквально почувствовал весь страх блондина на себе. Томасу стало до ужаса неприятно, а тело вновь покрыла нервная дрожь, ему вдруг резко и неожиданно захотелось сказать что-нибудь ободряющее, однако не совсем то, что он говорил обычно в таких случаях. Ему хотелось сделать что-то необычное и поддержать как-то иначе, чтобы блондин понял, что теперь он точно не будет один.        Однако брюнет резко тряхнул головой, понимая, что теперь Ньют и так прекрасно это осознает, а его порыв к чему-то «необычному» звучит крайне странно в его голове, не говоря уже о том, как это могло выглядеть, начав Томас действительно что-то говорить. Потому, ограничившись долгим и сострадательным взглядом, брошенным в сторону блондина, Томас с замиранием сердца ожидал продолжения этой истории.        — Но однажды мне повезло, — продолжил блондин, — я успел мельком увидеть карту бункера во время очередного медосмотра у мозгоправа. Естественно, я не смог выкрасть её, оставшись незамеченным, но я смог запомнить строение коридоров и выходов, но это было не всё, — парень загадочно перевёл взгляд в конец каюты на кривую тумбочку.        Минхо и Томас вновь недоуменно переглянулись, а Ньют, встав с кровати, направился в сторону тумбочки. Провозившись с ней несколько минут, блондин достал оттуда пару-тройку тонких папок.        — Это, — начал блондин, показывая на папки и подходя к ребятам, вновь садясь на кровать между азиатом и брюнетом, — очень важная и ценная информация. Здесь содержатся наши биографии до Лабиринта.        Томас замер, переводя взгляд с Ньюта на папки. Только сейчас он заметил, что все они синие и подписаны их кодами в Лабиринте. Брюнет зацепился взглядом за своё.        «Субъект А2».        Невероятная буря эмоций тут же поднялась внутри Томаса, стоило ему прочитать эту надпись.        «Субъект А2, — вновь мысленно повторил парень, — даже не Томас, — горько усмехнулся брюнет, — действительно совсем, как подопытная крыса».        Огромная ярость на ПОРОК и на всех к нему причастных людей мгновенно вспыхнула в душе Томаса, заставляя его невольно сжать костяшки пальцев до посинения, представляя то, как эти самые кулаки бьют очередную наглую физиономию какого-то учёного из ПОРОКа.        — Признаюсь честно, я прочитал о вас, — сознался Ньют, — мне было интересно узнать, что было с вами до Лабиринта. Понимаете?        Минхо кивнул и с мрачным взглядом уставился на папки, ища взглядом свою.        «Субъект А7», — подумал Томас, вспоминая о номере друга.        — Как ты их достал? — наконец-то спросил азиат.        — Я увидел их вместе с картой. Вероятно, эти папки остались у ПОРОКа ещё со времен Лабиринта, и кто-то успел их спасти, когда горело здание, — отдалённо начал блондин, — а сам я их стырил, когда меня вызволили Винс и Хорхе с группой ребят.        — Я ещё жду объяснение того, как тебя спасли, — проговорил Минхо, выражающий явное нетерпение.        — Я запомнил схему коридоров с входами и выходами, — вновь продолжил блондин, — но, естественно, этого было мало, нужно было действовать, а я все ещё не знал как. Однако мне повезло. Вновь. Когда мне казалось, что все потеряло смысл, и я сидел в своей камере, я услышал крики и признаки драки, а чуть позже мою дверь открыл Хорхе. Как потом мне рассказали сами же Винс и Хорхе, прибыв на материк за ресурсами для острова, они наткнулись на небольшую группу людей из пяти человек, что до сих пор продолжали бороться с остатками ПОРОКа. У этих людей отобрали тех самых иммунных ребят, и они давно продумывали план по их вызволению. Они попросили помощи у Винса и Хорхе, и те спустя долгие уговоры согласились, решающим фактором стало то, что кто-то из с той группы каким-то образом узнал, что я у ПОРОКа, — продолжал говорить Ньют. — В конце концов они объединились и спасли нас. Теперь я здесь. Как и те ребята.        — Винс и Хорхе привезли ещё семерых человек? — непонимающе переспросил Минхо.        Ньют кивнул.        Воцарилась пауза. Минхо, Ньют и Томас молчали, погрузившись в собственные мысли, осмысливая эту историю. И если азиат и брюнет пытались представить страдания друга, блондин будто бы заново переживал рассказанные события.        У Томаса буквально готова была лопнуть голова от нахлынувшей информации, и парень вновь невольно стал покручивать кулон, что так же висел на его шее, напоминая о нереальности происходящего.        Действительно, недавние события казались самым настоящим сном, а сидящий рядом Ньют огромным чудом. Томасу хотелось кричать, плакать и улыбаться настолько широко, насколько это возможно. Буря эмоций, вызванных одним лишь появлением блондина, разрывала голову парня на части. Томас и не сразу вспомнил о тех папках, что ребята всё ещё держали в руках, пока Ньют слегка не толкнул друга в плечо, и та негромко упала на пол.        — Ребята, я чертовски рад вас видеть, — издалека начал блондин, переводя взгляд с растерянного Томаса, поднимающего папку, на более сосредоточенного Минхо, — но теперь, когда я приплыл сюда, у меня есть одно очень важное и неотложное дело.        — И какое же? — удивлённо выгнул бровь Минхо, явно не ожидавший такого поворота событий.        Мысленно Томас согласился с азиатом, и в его голову тут же прокрались сомнения и подозрения, ведь что такого важного могло появиться у Ньюта, что половины острова не знает?        — Мне нужно найти Соню, — безэмоционально произнёс блондин.        Однако за этой напущенной бесчувственностью Томас уловил нотки волнения, что приводили брюнета в ещё большее замешательство.        — Зачем? — наконец-то спросил Томас.        Логичный вопрос напрашивался сам собой, однако почему-то Минхо так и не задал его.        Ньют глубоко вздохнул, и на его лицо легла тень, заставляющая немного схмурить брови, а затем и вовсе его лицо приобрело какое-то странное решительное выражение, говорившее о серьёзном настрое.        — Потому что она моя сестра.

***

       Лучи солнца приятно ласкали кожу и дарили едва ощутимое чувство тепла, когда Ньют наконец-то ступил на мягкий песок, что показался ему самым настоящим чудом после маленькой металлической камеры, в которой он пробыл последние несколько месяцев.        Тихая Гавань сразу привлекала внимание блондина, заставляя невольно прикрыть рот в восхищении от увиденного, однако зрелищную красоту мешали разглядеть десятки новых лиц, для которых, судя по всему, лицо Ньюта было не таким уж незнакомым.        Иначе блондин никак не мог объяснить выражения лиц поселенцев, что выглядели так, будто бы буквально увидели призрака.        Впрочем, Ньют и не надеялся на другую встречу с обитателями острова и был вполне готов к данному повороту событий. Хоть Винс и Хорхе изо всех сил старались сделать приезд блондина более мягким и плавным для всех, по-обычному спокойный и рассудительный Ньют сегодня решил действовать немного безбашеннее, чем обычно, это легко объяснялось тем, что парень уже просто не мог терпеть, он отчаянно жаждал найти Соню и поговорить.        Ньют понимал, что будет логичнее попросить Томаса или Минхо проводить его до самой девушки, ведь блондин совершенно не ориентировался в новой местности, однако желание поговорить наедине пересилило парня, хотя Ньют и жалел о том, что не имеет ни малейшего понятия о том, куда ему нужно идти.        Двигаясь напролом вперёд, блондин то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за лицо девушки, однако ему на пути попадались лишь незнакомцы, пока, наконец, блондин не заметил Гарриет, которая стояла рядом с Фрайпаном. Они, приметив его, бросились к парню.        — Ньют! — в унисон крикнули оба, стиснув парня в приятных, но слегка неуместных для настроя блондина объятьях.        Парень приобнял чернокожего и брюнетку, а затем, оторвавшись, посмотрел на воодушевленного Фрайпана, на лице которого отразилась радость, перемешанная с шоком. После блондин перевел взгляд на девушку, что выглядела немного сдержаннее, но всё равно не казалась совсем бесчувственной.        — Гарриет, — без лишних предисловий начал блондин, — ты не знаешь, где Соня?        Несмотря на все старания, голос блондина прозвучал неровно, и в нём улавливались нотки беспокойства, которые Ньют так отчаянно хотел скрыть.        Получилось неважно, и, спустя несколько томительных секунд, к парню пришло осознание того, как же странно это выглядит со стороны. Подтверждением этому было удивлённое лицо Гарриет, которая будто бы приросла к месту.        Но блондину, который так долго копил в себе всё, уже было плевать, он просто не мог сдерживать всю бурю эмоций, а его привычное спокойствие отходило на второй план.        Сейчас он думал лишь о Соне и немного о Гарриет, которая, определённо, точно знала, где находится девушка.        Ньют предположил, что её мысли одолевают какие-то сомнения, что, впрочем, было совсем неудивительно. Перед ней стоял буквально оживший мертвец, поборовший вспышку на самой последней стадии, что было практически невозможно, и во что верилось с большим трудом.        И хотя Гарриет не знала всех подробностей, за время, что Ньют успел провести с Томасом и Минхо, Винс наверняка успел изложить всю историю вкратце, но тем не менее это не избавляло от опасений по поводу Сони.        Мысли Ньюта двигались в верном ключе. По правде говоря, Гарриет была озадачена. Предоставленная ей информация была действительно краткой, а подробности ей следовало узнать позже. Но, так или иначе, чтобы не случилось за это время, девушка никак не могла понять, почему же Ньют решил встретиться с Соней сразу же после двух самых близких ему людей?        И как бы Гарриет не напрягалась, она не могла подобрать хотя бы один разумный и логичный вариант.        — В чём дело? — наконец-то произнесла она.        — Да, — согласно поддакнул Фрайпан. — Зачем тебе Соня? Вы же не общались особо даже.        Ньют глубоко вздохнул, ему не хотелось выкладывать все карты вот так, когда даже сама Соня не была в курсе происходящего, однако парень понимал, если вообще ничего не объяснит и не скажет, то, вероятнее всего, привлечет к себе ещё больше внимания, которого его персоне было уделено и так слишком много.        Наконец, собравшись с мыслями, Ньют решился. Он снял рюкзак с плеч, который надел лишь перед выходом из корабля, и, немного проковырявшись в нём, достал уже знакомые нетолстые папки, однако теперь их было меньше, так как папки Томаса и Минхо остались при них.        Взгляды Гарриет и Фрайпана тут же зацепились за знакомые номера.        — Это же… — начала было Гарриет, но тут же замолкла, пытаясь подобрать верное слово.        — Наши номера из Лабиринтов, — на одном дыхании продолжил за неё Фрайпан.        Ньют коротко кивнул. Оглядев лица друзей после, парень понял, что ребята сразу догадались о том, что находится внутри, однако на лице Гарриет все равно отражалось непонимание.        — И всё-таки, я не понимаю, — растерянно проговорила она.        — В этих бумагах содержится очень важная информация для меня и Сони, — неясно сказал парень, — я не могу сказать деталей, но я уверен, что, когда сама Соня всё поймет, она сразу же расскажет вам. Мне очень важно увидеть её сейчас, и я прошу вас поверить мне.        Голос Ньюта слегка дрожал, но глаза выражали решимость и непоколебимость, которая, вероятнее всего, и заставила ребят поверить ему.        Наконец-то Гарриет тыкнула пальцем в сторону первого и одного из самых больших домиков, которые виднелись из всех построек.        — Спасибо, — тихо поблагодарил парень.        Отдав им их папки и проводив взглядом до опушки леса, куда изначально направлялись эти двое, Ньют побрел в сторону указанного домика. Уже стоя перед большой массивной дверью, он глубоко вздохнул, думая, нужно ли ему стучаться.        Мозг блондина уцепился за эту мысль, словно отвлекая парня от более важных и пугающих насущных проблем, которых в действительности у него было предостаточно.        По правде говоря, Ньют все ещё размышлял над тем, как именно преподнести эту информацию, и хотя времени, чтобы подумать над этим вопросом, у него было достаточно, сейчас его план, что он так долго и бережно составлял, думая об этой встрече, казался таким бессмысленным.        Блондин осознавал, что они с Соней были друг для друга чужими людьми, и подобное было всё равно тем, что рассказать Фрайпану или Галли о том, что они родные братья. Мысленно усмехнувшись, Ньют понял, какой же это абсурд, и несмотря на то, что в какой-то степени они были ему близки, ни Фрайпан, ни Галли не подходили под слово «родня», как и сама Соня.        От этого осознания сердце парня невольно сжалось, ведь, как бы там ни было, блондин очень надеялся на приятную встречу и дальнейшее развитие, но суровая правда била блондина сильнее любой пощёчины.        Реальность, предоставленная в тех папках, никак не вязалась с той действительностью, что наблюдал Ньют. Ни он, ни девушка совершенно не знали свои прежние жизни и то, как были важны и близки друг для друга. Им оставалось лишь поверить написанным строкам и заново узнать друг друга.        Возможно, в прошлом они действительно ценили и дорожили друг другом, но сейчас…        В голове блондина тут же всплыла совсем недавно брошенная Фрайпаном фраза.        Зачем тебе Соня? Вы же не общались особо даже.        От нее по телу прошелся жуткий холодок, и блондин понял, что их встреча с девушкой сейчас будет совершенно не той, какую он бы хотел и так отчаянно представлял в своей голове, пока плыл в Тихую Гавань.        Сознание блондина тут же перенеслось на несколько дней назад, и он вновь вспомнил свою обшарпанную каюту с маленьким окошком, из которого виднелось бесконечное море, от которого уже начинало тошнить.        Переместившись в эти мгновения, Ньют вспомнил и свои переживания. В первую очередь парень думал лишь о трёх: Минхо, Томасе и Соне.        И если с первым у Ньюта не возникало никаких вопросов, сомнений и проблем, то с Томасом и Соней их было предостаточно. По правде говоря, они были словно противоположны друг другу.        В случае с блондинкой все было понятно, и, хоть внезапно возникшая проблема стала абсолютной неожиданностью, парень знал, что обязательно поговорит с девушкой, и, независимо от исхода разговора, ему станет легче хотя бы от осознания того, что она в курсе. В случае же с Томасом…        Ньют резко тряхнул головой, решив разобраться со своим отношением к брюнету чуть позже.        Мысленно согласившись с этим, блондин в очередной раз вспомнил корабль и те идиотские папки, что он сейчас держал в руках, на которых аккуратным и практически каллиграфическим почерком было выведено две надписи «Субъект — А5» и «Субъект — В5»        Вероятнее всего, парень мог бы ещё долго думать обо всем этом, если бы его сомнения, переживания и целый рой вопросов с ещё большей силой не ударили ему в голову, когда неожиданно для него дверь сама отворилась. На пороге он заметил Соню, чьи глаза округлились до невероятных размеров.        — Ньют? — тихо пискнула она, не сдвинувшись с места.        Парень мысленно сглотнул и кивнул ей в ответ, попутно рассматривая.        Её длинные светлые волосы по обыкновению были собраны в большую, пушистую косу, а зелёные глаза казались немного блеклыми, что наверняка свидетельствовало об усталости, что также подтверждали и заметные тени под самими глазами, которые, впрочем, не сильно её портили.        Внезапно к Ньюту пришла мысль, что его сестра на самом деле очень красивая девушка.        — Привет, — немного неловко поздоровался парень, понимая, как же сильно у него дрожат колени.        Блондин постарался улыбнуться, чтобы скрыть свою нервозность, однако следующее действие блондинки и вовсе выбило парня из равновесия.        Неожиданно и в тоже время весьма ожидаемо Соня обняла парня, прижимаясь всем своим телом к блондину, отчего у Ньюта буквально выбило землю из-под ног. Он тут же обнял девушку в ответ, стискивая в довольно крепких объятьях, наслаждаясь этим мгновеньем.        Это было удивительно и странно, Ньют обнимал близкого и в то же время чужого человека, пока ещё чужого…        Первой объятье разорвала Соня, которая, посмотрев в глаза Ньюта, тут же спросила:        — Что не так?        Её голос был обеспокоенным, а потом её взгляд зацепился за папки, что блондин всё ещё держал в руках, после чего глаза девушки стали испуганными.        — Соня, думаю, нам нужно зайти в дом, — медленно пробормотал Ньют, пытаясь совладать с собственным голосом.        Девушка непонимающе уставилась на него, однако, спустя несколько секунд, кивнула, приглашая в хижину.        Пройдя внутрь и присев на кровать, без лишних слов блондин передал папку Соне.        — Я не знаю, что говорить, — честно признался Ньют. — Возможно, ничего и не нужно, просто прочитай, что тут написано, и всё поймёшь.        Девушка в очередной раз кивнула, открывая папку, а сердце Ньюта пропустило удар. Сейчас должно было всё решиться.        Глаза Сони прошлись по буквам, и вскоре она начала читать. Субъект В5 Имя: Лиззи Кодовое имя: Соня Статус: имунная Семья: родители мертвы, брат Ньют Место рождения: Нью-Йорк Здоровье и физическая форма: средние показатели здоровья для имунной, особых физических навыков не выявлено, но держит себя на уровне, средний уровень подготовки. Испытания: Отлично себя проявляет, мешает лишь привязанность к брату, что зачастую затормаживает активность. Достоинства: храбрая, легко идёт на контакт, внушаемая (легко забыла настоящее имя, легко подстроить под ситуацию), мягкая, уравновешенная. Недостатки: слепая привязанность к брату (на данном этапе других недостатков не выведено). История (тесно переплетается с историей Субъекта — А5): Соня одна из счастливчиков, родившихся с иммунитетом, которая практически сразу была внесена в программу поиска подобных детей, разработанных ПОРОКом. О родителях нам мало что известно, разве только то, что они жили в довольно опасной зоне, что часто подвергалась нападению шизов, но по счастливой случайности они не успели подхватить вспышку, но, впрочем, это было лишь вопросом времени. Родители должны были предоставить девочку нам, дабы спасти человечество, но они не отвечали на письма и звонки, в итоге нам пришлось забрать её силой. Родители оказали сопротивление, нанося физический вред нашим сотрудникам, в итоге нам пришлось убить их. По прибытию в штаб ПОРОКа после проведения тестов было принято решение разделить субъектов А5 и В5 по соответствующим им группам, дабы избежать излишней отвлекающей эмоциональной встряски, не соответствующей нормам испытаний. Однако некоторые учёные высказывались за то, что сохранение им памяти и редкие встречи спровоцируют реакции, которые помогут нам лучше разобраться в составляющей матрицы. В ходе совещания было принято решение сохранить память субъектам до самой отправки в Лабиринт для стимулирования их мозговой активности с целью получения новых реакций и проверки их эмоций. По итогу им запрещено было видеться, однако мы специально оставили лазейки, которыми так отчаянно пользовался Субъект А5, он проникал в группу В ночью вместе с Субъектами А2, А1, А7 и другими, лишь бы увидеть сестру, однако данные реакции не возымели нужного эффекта, потому спустя время их встречи полностью прекратили, закрыв всякие лазейки лишь до одного случая. Мы позволили им попрощаться. Это были ярчайшие эмоции, которые помогли нам приблизиться к созданию матрицы. В ходе их эмоционального диалога следует отметить, что Субъект В5 не только испытывала яркие эмоции, но также и сумела с ними совладать и успокоить Субъекта А5. Это в очередной раз показало характер и стойкость Субъекта В5, а так же возымело нужный эффект на Субъектов А5 и А1. Это последняя осознанная встреча обоих субъектов, пока они ещё помнили друг друга. Фаза 1: Избавившись от привязанности к брату, мы полностью раскрыли потенциал субъекта — В5, она показала свои лидерские качества, не задумываясь о своей семье, однако тот факт, что она заняла идентичную роль в Лабиринте Субъекту А5 и показывает нам то, что мы так и не смогли добраться до самого глубокого подсознательного участка, что в очередной раз доказывает большую эмоциональную привязанность брата и сестры.        На этом досье заканчивалось, обрываясь таким странным предложением, как бы подводящим итог. О второй фазе, провальной для ПОРОКА, не говорилось ни слова. Вероятнее всего, эта информация была либо утеряна, либо хранилась в другом месте, но, так или иначе, этого было достаточно.        Голова Сони была готова лопнуть от полученной информации, на её глазах навернулись слёзы, а затем из её рук выскользнула папка, что с глухим стуком упала на деревянный пол, но ни парень, ни девушка так и не подняли её.        Соня молчала, а Ньют поглядывал на неё, так же не проронив ни слова. Сердце блондина буквально обливалась кровью, когда он представлял, что сейчас переживает девушка. В отличие от него, у неё не было такого количества времени, что он провел на корабле, пытаясь отпустить всю свою злобу, которая как снежный ком накапливалась в нём, пока он читал эти строки. И также у Ньюта было достаточно много времени, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что Соня его сестра.        Пускай Ньют и не мог в полной мере представить себе этого, пускай и в воображении, но он действительно почувствовал каково это, а вот Соня была напрочь лишена этой возможности. Ньюту пришлось вывалить это на неё вот так, и, к сожалению, это был один из самых лучших и гуманных вариантов.        — Так… значит, ты мой… брат? — наконец-то тихо и как-то сдавленно пробормотала девушка, смотря стеклянным взглядом в пустоту.        Ньют кивнул, но затем, подумав, что этого будет недостаточно, выдал короткое «да».        Это слово будто бы повисло в воздухе, и ребята вновь вернулись к молчанию, которое неизбежно отдаляло такой важный и нужный разговор брата и сестры, однако его значимость никак не могла изменить состояния парня и девушки, которые будто бы застыли, боясь проронить слово, нарушив тишину. Да и, по правде говоря, что говорить, они не знали.        Из глаз Сони всё так же текли слезы. Девушка не издавала ни звука, но по её отрешённому лицу было заметно, как сильно повлияли на нее написанные строки. Ньюту показалось, что тени под её глазами стали ещё больше, а красивая пушистая коса и вовсе растрепалась. Блондин догадывался о том, где блуждают мысли девушки.        Скорее всего, она размышляла обо всех ужасах, что они пережили с Ньютом ещё до Лабиринта, но никто из них и представить не мог, что такая ужасная часть их жизни, которую, наверняка, бы мечтали забыть многие, пересекалась с таким важным и драгоценным. С родной кровью и семьей, однако то было в прошлом, и как бы там ни было, ни Ньют, ни Соня абсолютно друг друга не знали, и это пугало блондина до чертиков.        Ньют боялся потерять родного человека, только обретя его, и то парень не был уверен в том, что Соня его сейчас не оттолкнет, и это осознание как-то болезненно сдавливало легкие. Там, на страницах этих биографий, за сухим текстом они представлялись не иначе как субъекты, подопытные крысы, не имевшие права даже на настоящие имена. Так или иначе, они были очень близки, но что же наблюдал парень теперь?        Перед ним сидела девушка, которую он успел полюбить лишь в своих фантазиях, представляя то, какими они были маленькими в детстве, как вместе ходили в детский сад и играли с родителями во дворе. Ньют полюбил красивую фантазию и очень боялся ошибиться в реальности. Теперь Соня была несказанно для него важна, но был ли важен он для неё?        Он не знал ответа и так боялся его получить.        — Соня… — наконец-то немного совладав с голосом пролепетал блондин, обращаясь к девушке.        Та повернула голову в его сторону, и парень заметил, что она перестала плакать, однако уверенности Ньюту это отнюдь не придало, ведь выражение её лица до сих пор было очень далеко от радостного. Блондин в очередной раз сглотнул, понимая, что из-за собственного страха он даже не попытался успокоить сестру.        — Я кое-что взял из той папки, — признался Ньют чуть позже, отгоняя дурные мысли и неловко ковыряясь в своей куртке.        В глазах девушки тут же застыл немой вопрос, на который блондин очень скоро ответил, бережно достав маленький кусочек бумаги, свёрнутый пополам. Им оказалась блеклая и старая фотография, на которой были запечатлены маленькие светловолосые мальчик и девочка, в которых четко прослеживались черты лица уже повзрослевших Ньюта и Сони.        — Я подумал… — скомкано начал блондин, — что ты можешь не поверить вот в это всё… Мне и самому было сложно это переварить, но потом я нашёл эту фотографию, и, помимо нашего внешнего сходства, что бросается в глаза, я заметил, что эта фотография сделана в доме. Видишь? — спросил парень, тыкая пальцем в сторону камина, что находился поодаль от детей на фото. — Вряд ли кто-то из нас мог быть знаком ещё до ПОРОКа, и, скорее всего, это в очередной раз подтверждает то, что мы родня…        — Боже, — тихо застонала Соня, закрыв лицо руками, — ты думаешь, я могла не поверить этому, Ньют? — в голосе девушки слышалось неподдельное удивление, перемешанное с негодованием. — Хотя, наверное, ты прав… — как-то сдавлено пробормотала блондинка спустя несколько секунд, — этому легко не поверить, начать отрицать… Это проще, но я верю тебе… — наконец произнесла девушка, грустно улыбнувшись. — Я буквально чувствую, что ты мне не чужой, — Соня грустно хмыкнула, убирая руки с лица. — Это так глупо, наверное… Я бы сказала наивно, но я действительно чувствую.        — Вовсе не глупо, — отрицательно замотал головой Ньют.        В этот самый момент он почувствовал невероятное облегчение, которое чувствовалось так остро, что парню показалось, будто ему дали новый приток кислорода в лёгкие. Он вздохнул полной грудью, отпуская свои прежние сомнения, которые, кажется, уже стали достигать критической точки. Ведь за столь короткий срок блондин успел испытать немалый спектр человеческих эмоций, что чуть ли не разорвали его мозг на части, но теперь всё было иначе, и парень даже позволил себе маленькую ухмылку, которая, впрочем, скоро померкла, когда Соня вновь заговорила.        — Я не могу поверить, что они так могли поступить с нами, — буквально пошептала девушка, смотря Ньюту прямо в глаза, отчего парню стало невероятно больно и одновременно жутко. — Всё это время, когда многие наши знакомые мечтали хотя бы вернуть воспоминания о своих родных, чтобы вспомнить, каково это вообще, мы… — блондинка запнулась, пытаясь подобрать слово, — будучи так близко, даже не знали о том, что имеем.        Соня вновь затихла, а Ньют сжал кулаки. Ему казалось, что после всех опытов над ним и его друзьями он не может ненавидеть ПОРОК ещё сильнее, но он ошибся. Он мог. Блондин буквально почувствовал пожар в своей груди, который рисковал вылиться в самую настоящую ярость, однако, предусмотрительно вздохнув, парень решил сосредоточиться на чём-то более важном и наконец-то обнял Соню.        — Я знаю, — тихо прошептал он ей прямо на ухо. — Мы пережили очень много, но нам повезло. Мы ведь семья, верно? У большинства здесь нет такого, а у нас есть.        Девушка легко улыбнулась, прижимаясь головой к груди брата. Это объятье кардинально отличалось от первого. Оно было более осознанным, пропитанным чем-то нежным и таким родным. Обнимая свою сестру, Ньют осознал, насколько он счастлив, что, несмотря на все испытания, у него была самая настоящая семья. У него была родная сестра, что теперь никуда от него не денется, так же, как и его друзья.        — Нам еще многое предстоит узнать друг о друге, — произнесла девушка, отрываясь от парня.        — Это верно, — согласился с ней Ньют. — Но теперь ты никуда не денешься от своего брата, Лиззи.        Девушка легко усмехнулась, а затем на её лице расцвела настоящая и искренняя улыбка, которая была настолько яркой и светлой, что Ньют улыбнулся ей в ответ.