I'd go back to you

      С момента возвращения Ньюта прошла уже целая неделя, однако в Тихой Гавани до сих пор царила какая-то суматоха, которая иногда казалась самым настоящим безумием.       Вернувшийся буквально из мертвых, Ньют пугал многих до чёртиков, а у некоторых наоборот вызывал истинное восхищение с уймой вопросов. Но как бы там ни было, блондин однозначно притягивал внимание к себе, став самой главной и обсуждаемой новостью среди всех поселенцев.       Сам же Ньют старательно сторонился лишних и малознакомых ему людей с кучей вопросов. Более того, парень и вовсе ограничил свой круг общения до минимума. В своеобразную «элиту» входили лишь Томас, Минхо и Соня. Впрочем, в этот список можно было добавить ещё Винса и Хорхе, но это было лишь вопросом времени.       Томас знал, что, когда все утихнет, и Ньют наконец-то освоится, потребность в общении с вожаками пропадает. По крайней мере на ближайшее время, пока парень не решит подпустить к себе кого-то ещё.       Надо было признать, что блондин вел себя крайне достойно и сдержанно, однако брюнета крайне напрягал тот факт, что после столь эмоционального воссоединения парень был каким-то холодным и отстранённым. Впрочем, Томас ни в чем не винил блондина, а списал все это на трудности переезда       Наоборот, дабы уберечь парня от излишнего стресса, брюнет благоразумно предложил поселить его в своем домике на окраине, что казалось весьма верным и правильным решением. Томасу после всего случившегося почему-то по-особенному сильно хотелось находиться рядом с Ньютом. Он словно был той самой ниточкой, что удерживала прежнего брюнета.       Все это казалось весьма странным, но парень действительно чувствовал, что блондин был тем самым человеком, который держал его на плаву, ведь с его «смертью» брюнет буквально потерял себя.       В тот же вечер, когда все было обговорено, пара ребят из строителей притащили в маленькую хижину Томаса наскоро скорченную кровать для блондина.       Однако поблагодарить как следует ребят у Ньюта не получилось, те выглядели крайне испуганными и, поставив кровать, тут же поспешили удалиться. Понять эмоции блондина в тот момент было несложно, хотя на его лице не отражалось ровным счётом ничего. Томас не удивился данному обстоятельству, сейчас у блондина было слишком много проблем, чтобы волноваться о незнакомых ему ребятах и слухах, что рождаются в их маленькой обители.       Поговорить с блондином по-настоящему после их встречи на корабле у брюнета тоже не получалось. Сначала Ньют был слишком вымотанным, а потом слишком занятым, проводя едва не целые сутки в обществе Винса и Хорхе, что сопровождали его к местным врачам, попутно обговаривая организационные моменты.       Обычно Томас вызывался добровольцем для сопровождения блондина, и, несмотря на свою отстранённость, на лице блондина всегда прослеживалась лёгкая улыбка, и он ни разу не отказал.       По правде говоря, за эту неделю брюнет ни разу не упустил возможности провести время с Ньютом. Он словно чувствовал огромную ответственность за произошедшее с блондином, и хотя его чудесное возвращение смягчало обстоятельства, парень никак не мог справиться со своим чувством вины, что терзало его изнутри.       Оно ощущалось особенно остро, ведь стоило Томасу хоть на секунду прикрыть глаза, он тут же вспоминал о том, как всадил нож в его сердце.       «А ведь это было только началом его новых страданий…» — думал брюнет про себя.       Потому Томасу по-особому сильно хотелось быть рядом, даже если у него совершенно не получались разговоры, которых он так отчаянно жаждал от блондина. Брюнету просто хотелось убедиться в том, что у Ньюта наконец-то все хорошо, ему хотелось, чтобы парень не держал в себе все те ужасы, что пережил. Ему хотелось, чтобы он все отпустил и начал сначала, и, если ему нужен был психолог, Томас хотел стать им.       Парень не знал, как ко всему этому относится Ньют, однако то, как он молчаливо принимал заботу, говорило о многом…

***

      Утро сегодняшнего дня началось для Томаса с короткой фразы, брошенной Ньютом.       — Доброе утро. Винс и Хорхе попросили сходить к медакам. Буду к ужину.       Сонно буркнув невнятное «Ага», Томас перевернулся на другой бок и лишь спустя пару минут, когда парень окончательно проснулся, он осознал, что блондин выбежал из домика чуть ли не на рассвете, оставив брюнета в молчаливом недоумении.       Томасу хотелось бы пойти с ним, но, судя по всему, блондин решил, что справится сам. Несмотря на все свои намерения, брюнету не хотелось навязывать свое общество, которого, вероятно, и так было слишком много для Ньюта.       Грустно хмыкнув, парень задумчиво покрутил кулон на своей шее, что так и не решился снять с приездом Ньюта, даже несмотря на, казалось бы, уже очевидную ненужность данного предмета.       Однако хоть блондин и был сейчас рядом, брюнет все равно ощущал странную необходимость в тех строках, что он выучил уже наизусть. И это было крайне странно, но ещё более странным казалось то, как блондин старательно избегал своим взглядом этого кулона, словно стыдясь написанных слов. И, хотя Томас не мог знать наверняка, что именно творилось в голове блондина, почему-то ему казалось, что Ньют испытывает дискомфорт от осознания того, что его прощальное письмо больше таковым не является.       Лично брюнет тоже ощущал какие-то смешанные эмоции от этого послания. Несколько месяцев назад, когда Томас не мог и мечтать о возвращении блондина, он цеплялся за него, как за последнюю соломинку, но теперь в его голову стали пробираться мысли о том, что Ньют побоялся сказать ему лично обо всех своих мыслях, и это немного задевало.       И брюнет даже не мог до конца понять, что ему больше не нравилось — то, что Ньют не поделился с ним этим вживую еще тогда или то, как сейчас парень отчаянно избегал разговора. Однако, так или иначе, Томас четко для себя решил, что поговорит с блондином об этом в нужное время, но не сейчас.       Сейчас брюнету совершенно не хотелось прибавлять проблем Ньюту. Наоборот, с его возвращения у Томаса появилось странное и необычное желание — ему хотелось создать наиболее приятные условия для проживания блондина.       Хотя, задумываясь над этим, брюнет находил сотни разумных и адекватных причин для данного пожелания. Во-первых, Ньют был его близким другом, и на самом деле на этом список можно было бы и закончить. Блондин сотни раз выручал брюнета и помогал ему еще со времен Глейда. Он, в буквальном смысле, был одним из немногих (а по правде говоря, одним из двух) людей, что готов был отдать за него жизнь, потому обеспечить комфортные условия здесь казалось такой мизерной и крошечной платой за все то, что блондин уже успел сделать для него. Во-вторых, Томас действительно чувствовал огромную вину за произошедшее, и эта вина ощущалась совсем не так, как у Минхо. Брюнет ни в коем случае не обвинял азиата в случившемся той ночью, однако знал, что как бы Минхо не скрывал свои чувства — он винил себя в происшествии ничуть не меньше Томаса. Но все же Минхо не был тем человеком, что вонзил нож в грудь своему другу. В-третьих, брюнет чувствовал и ответственность за то, что действительно мог его спасти еще тогда, но не сделал этого…       На самом деле этот список можно было продолжать до бесконечности, однако все действительно складывалось в довольно разумную и гармоничную картину и не казалось таким уж странным, как в самом начале.       Ещё немного покрутившись в кровати, Томас встал и, недолго думая, посмотрел в маленькое окошко. Его взгляду предстал типичный пейзаж. Бескрайнее море, скалы и много песка. Однако людей, что он привык видеть на просторах, было крайне мало. Вероятнее всего, это обуславливалось тем, что у поселенцев просто было не так много типичных ежедневных обязанностей.       У самого брюнета работы тоже было не так уж и много. По правде говоря, сейчас ее не было вовсе. Главным в их группе был Минхо, который сейчас был слишком занят делами с вожаками и просто не мог заниматься чем-то ещё, но Томас совсем не жаловался.       Однако, резко появившееся свободное время ввело парня в состояние ступора, ведь такой невиданной роскошью он не мог похвастаться уже давно. Впрочем, план действий на сегодняшний день у парня появился также спонтанно и неожиданно.       Его взгляд зацепился за злополучную папку, которую он оставил на тумбочке. За всю неделю, что она лежала там, брюнет не находил ни времени, ни сил, чтобы прочитать содержимое.       Он знал, что там таится его «вторая» жизнь, он знал, что там ответы, но так боялся их получить. После истории с Ньютом Томасу просто было страшно осознавать то, что за теми строками могут оказаться ужасы, о которых он даже не подозревает (но особенно страшно было брюнету от осознания того, что он и сам был частью ПОРОКА). Но, так или иначе, любопытство внутри брюнета все же было сильнее.       Аккуратно достав папку с тумбочки и глубоко вздохнув, парень все же принялся читать.        Субъект А2 Имя: Стивен Кодовое имя: Томас Статус: имунный Семья: Отец стал шизом. На момент того, как мы забрали мальчика, мать была жива Место рождения: Детройт Здоровье и физическая форма: высокие показатели здоровья для имунного, выявлены повышенная ловкость, активность, один из самых быстрых субъектов. Высокий уровень физической подготовки Испытания: Отлично себя проявляет, но трудно сосредотачивается на главном Достоинства: храбрый, не боится пожертвовать собой, лидер Недостатки: не подчиняется приказам, трудно контролировать История (тесно переплетается с историей Субъекта А1): Томас один из наших четверых особых кандидатов, показывающих наиболее выдающиеся способности. Как нам кажется, у него самые высокие шансы стать именно тем самым ключом к спасению человечества. Он был одним из самых последних Субъектов, кто отказался от своего настоящего имени, и данный процесс был довольно болезненным, однако в дальнейшем, ровно до того момента, как Субъект А2 отправился в Лабиринт, особых проблем с ним не возникало. Будучи в изоляции достаточное количество времени, Субъект А2 активно учился и развивал свои навыки, которые мы заметили в нем очень быстро, параллельно с этим мы стали знакомить его с Субъектом А1, что также имела особенные данные. Их союз и быстро возникшая дружба пошла обоим на пользу. Как мы и полагали, между Субъектами появилась симпатия и понимание, которые помогли нам лучше понять реакции, а также подготовить Субъектов к новым испытаниям, за которые они принялись с особым энтузиазмом. Строение лабиринта для Субъектов стало самым настоящим приключением, они взялись за него как за очередную головоломку, активно сотрудничая с нами, не задавая лишних вопросов. Их знания и умения действительно пригодились нам, а под чутким руководством Авы Пейдж, Субъект А2 и вовсе стал посвящен в некоторые планы относительно других Субъектов. Надо отменить, что опыт с дружбой Субъектов А1 и А2 с другими увенчалась провалом, который повлек за собой сомнения Субъекта А2 в правильности наших действий. Во время отправки первых Субъектов в Лабиринт между нашим особым кандидатов и контрольным Субъектом А5 произошла небольшая стычка, которая сделала Субъекта А2 более восприимчивым к информации. Нам пришлось вновь строить общение с ним заново, убеждая его в правильности наших поступков, и, кажется, нам это удалось не без Субъекта А1, который оказал большую помощь. После отправки в Лабиринт Субъект А2 и Субъект А1 наблюдали за Глейдом, не подозревая о том, что мы наблюдаем за ними, изучая и медленно готовясь к их собственной отправки в Лабиринт. Наблюдение за Субъектами в неволе стало любимым занятием Субъекта А2, который с радостью наблюдал за ребятами, что проходят наши испытания. Но, как оказалось, в дальнейшем наблюдение оказалось нашей большой ошибкой. Увидя смерти и необходимую жёстокость в отношении некоторых Субъектов, Субъект А2 перестал быть нашим союзником, задумав план побега из Лабиринта для своих друзей. К счастью, мы вовремя успели стереть его память и полноценно провести испытания. Несмотря на последние дни пребывания Субъекта А2 в нашей организации, мы надеемся, что после прохождения испытаний, в которых данный субъект обязан выжить, и получив свою память назад под влиянием Субъекта А1, Субъект А2 осознает всю значимость нашей миссии и добровольно вступит в наши ряды. Его выдающиеся способности пригодятся всем нам в спасении человечества. Фаза 1: Субъект А2, как и предполагалось нами, очень хорошо себя проявляет во всех подстреленных нами ситуациях. Его реакции самые ярчайшие, а мозговая активность просто зашкаливает. И даже несмотря на то, что данный Субъект прибыл в Лабиринт намного позже всех остальных, тот генетический материал, что мы смогли собрать за столь короткий срок был куда более полезен и ценен, чем реакции всех других Субъектов, что мы собирали годами. Также стоит отметить, что Субъект А2 показывает себя лидером с быстрым реагированием в сложных ситуациях.       Томас рассеянно пробежался по строкам, чувствуя, как в нем закипает ярость, что буквально бурлила и хотела вырваться наружу. Истерически хохотнув, парень со всей силы кинул папку в дальний угол комнаты, обхватив свою голову руками.

***

      Томас ненавидел себя изо всех сил сейчас. Ему хотелось провалиться сквозь землю, сдохнуть где-нибудь в лесу или же вовсе никогда не рождаться. Он ненавидел себя настолько сильно, насколько это возможно. За свою слабость, за то, что он так легко сдался тогда и был не способен двигаться вперёд, воспротивившись ПОРОКу, он ненавидел все вокруг и каждого нечаянно попавшегося под руку несчастного паренька или девушку.       Томас и раньше знал, что был причастен к строению Лабиринта, но то казалось далёким сном, неясным образом, который хоть и терзал парня время от времени, но не был настолько ярко отпечатан в его памяти и не причинял столько боли и ненависти к себе. Томасу хотелось орать во всю глотку, материться, что есть сил, или же и вовсе истерить, как сумасшедший. Однако, буря эмоций по обыкновению не могла вырваться наружу, закрывшись где-то глубоко-глубоко, терзая всеми возможными способами, плотно пустив корни в его сознании. Томас не мог припомнить, когда в последний раз так ненавидел себя. Даже неприязнь из-за любви к Терезе сейчас казалась ему малой проблемой, ведь он совершал кое-что похуже долгие годы. Долгие…       Сейчас парень старался держаться подальше от всех где-нибудь на опушке леса, куда он уже привык приходить за эти несколько месяцев, когда злился на себя из-за чего-то. Однако, уединиться у него получалось лишь до возвращения Ньюта, который, к счастью или к сожалению, слишком хорошо его знал.       Вот и сейчас Томас увидел эту светлую макушку подле себя, который так быстро его нашел.       — Ох, Ньют, — простонал Томас, взглянув на парня.       Довольно часто Ньют странно успокаивающе действовал на парня, лишь одним взглядом подавляя бурю эмоций внутри, но не сейчас.       Сейчас, глядя на блондина, Томас чувствовал новый приступ вины. И его начинало воротить, он чувствовал огромный комок в горле, который не желал проходить, сколько бы Томас не сглатывал. Но и превращаться в слезы он тоже не собирался, усугубляла положение и нервная дрожь по всему телу, которая все никак не хотела прекращаться.       Томас однозначно себя винил. За причастность к ПОРОКу с его новыми подробностями, и за смерть Ньюта. И хоть блондин сейчас был жив и смотрел на Томаса лишь с надеждой и лёгкой грустью, вызванной скорее от жалости к парню, нежели от прошлого, Томас все равно не мог себя простить, сколько бы не пытался.       «СЛАБАК, СЛАБАК», — отдавалось в его голове раз за разом, причиняя невыносимую головную боль.       «Я не смог его спасти, выбрал такой лёгкий путь и убил, я должен был продержаться всего несколько минут, несколько гребанных минут, чтобы Ньют снова не пережил весь этот кошмар!» — буквально орали мысли в голове парня.       ПОРОК, Ньют, самобичевание — все это настолько сильно перемешалось в голове Томаса, что ему хотелось кричать. Как же он себя ненавидел.       — Томми, — тихо произнес Ньют поодаль.       Парень медленно приближался, смотря на Томаса с нескрываемым сочувствием и странной ноткой жалости, однако не той самой, от которой Томаса тошнило, это было немного другим, тем, что не отталкивало.       — Ньют, уйди, — процедил сквозь стиснутые зубы брюнет.       Он из-за всех сил пытался придать голосу подобие нормы, чтобы его тон не звучал надрывисто или же как-то дрожал, однако, получалось у Томаса, мягко говоря, не очень.       — Томас, — уже более твердо произнес Ньют, подходя к парню вплотную, кладя руку ему на плечо и слегка сжимая, — не отталкивай меня.       По телу будто прошёлся электрический заряд, и Томас застыл. Мысли парня вновь спутались. Ведь брюнет искренне думал, что, если Ньют дотронется до него сейчас, если кто-то в принципе его тронет, он просто взорвется, словно вулкан, однако этого не произошло.       Руку Ньюта почему-то не хотелось скидывать, что напугало Томаса даже сильнее, чем его ненависть к себе.       — Томас, — вновь произнес Ньют, — ну же, посмотри на меня, — тихо пробормотал он, смотря на его спину.       А Томас, застонав не пойми от чего, развернулся и тут же наткнулся на взгляд блондина.       Брюнет вновь застыл, совершенно растерявшись. Лицо Ньюта было слишком близко, Томас буквально чувствовал его дыхание на своей коже, однако, брюнет в первую очередь отметил не это, а взгляд блондина. Такой обеспокоенный и испуганный, этот взгляд прожигал Томаса, будто бы пытаясь уловить какие-то перемены на лице брюнета, мысли которого в свою очередь вертелись теперь вокруг этого взгляда.       «Неужели он так боится за меня?»       От этого взгляда по телу Томаса вновь пробежала волна мурашек, а живот скрутился в болезненный нервный узел. Ньют был рядом и переживал за него, даже когда он этого не заслуживал.       Воцарилась недолгое молчание, во время которого парни смотрели друг другу прямо в глаза. Наконец осознав всю нелепость ситуации, Томас немного отпрянул, после чего брюнет глубоко вздохнул, стараясь унять свои бешенные мысли.       — Что ты здесь делаешь? — наконец-то спросил парень. — Разве ты не должен был вернуться к ужину?       Придать ровный тон голосу оказалось невероятно сложно, однако Томасу почти удалось, не считая разве что немного хриплых ноток.       — Должен, — кивнул Ньют ему в ответ, — но освободился раньше. Медаки решили, что нет смысла тратить на меня весь день и отпустили, — пояснил блондин.       — Ясно, — глухо ответил Томас, потупив свой взгляд в землю.       По правде говоря, парень не знал, что ещё можно было сказать. Сейчас он чувствовал себя крайне плохо и в некоторой мере стыдно. Ему не хотелось показывать свою слабость перед блондином, однако отталкивать его, особенно после таких слов и выражения лица, ему тоже не хотелось.       — Томми, ты ни в чем не виноват, — успокаивающее произнес блондин, вводя Томаса в замешательство. Прочитав на лице брюнета немой вопрос, парень спокойно пояснил. — Я вернулся в домик, там погром, а в углу лежит та папка. Несложно было понять, что ты это прочитал.       — Виноват, — сухо запротестовал Томас, в очередной раз подчеркивая проницательность друга. — Я строил этот гребаный Лабиринт, меня даже не принуждали делать это силой…       — Ты был ребенком, — все так же мягко произнес блондин, — у тебя не было выбора. Думаешь, сопротивляйся ты, стало бы лучше? — искренне недоумевал Ньют.       — Я даже не попытался… — глухо отозвался брюнет, чувствуя, как в нем вновь закипает ярость и злость.       — Ты пытался, — запротестовал Ньют, подходя к Томасу чуть ближе, стараясь посмотреть прямо в глаза. — Я читал то же самое, что и ты, помнишь? Ты хотел нам помочь, когда вырос и понял, что все не так, как ты думаешь.       Блондин все так же спокойно и ровно говорил, не срываясь на крик, да и вообще какие-то лишние действия. Казалось, даже стук его сердца звучал тихо и размеренно, в отличие от Томаса, что из последних сил старался не заорать во всю глотку.       — Ты говоришь так только сейчас. Раз ты все читал, то должен прекрасно помнить, что обвинял меня в этих бедах! — последнее слово брюнет чуть ли не выкрикнул, а глаза Ньюта расширились от удивления, приводя к неловкой паузе и пугающей для Томаса тишине.       Ньют буквално застыл, что-то обдумывая. Его лицо выглядело крайне напряженным, а Томас лишний раз пожалел о том, что блондин его нашел. Взгляд блондина был озадаченным, и брюнет даже уловил нотки грусти, отчего ему вдруг стало резко тоскливо, но потом в глазах Ньюта промелькнуло что-то смутно похожее на злость.       — Какого хрена, Томми?! — наконец-то произнес блондин, впервые повышая голос. — Откуда у тебя появилась эта хреновая привычка взваливать на себя все беды?!       От таких слов Томас опешил, мысленно перебирая варианты, которыми он мог бы ответить парню, однако в его голове вдруг резко стало пусто, в неё совершенно не шли никакие мысли, кроме разве что одной…       — Но ведь я правда виноват…       — Хорошо, — вдруг резко жестом прервал парня Ньют, — раз тебе так угодно, ты виновен, — зло проговорил он.       — Виновен в том, что мы попали в Лабиринт. Виновен в том, что не знал, что твоя кровь и есть лекарство. Виновен в том, что тебя посчитали особенным и решили отделить от такого «сброда», как мы, — парень тут же поднял руки и согнул пальцы, изображая кавычки. — Ты виновен в том, что доверял Терезе, что предала нас. Виновен во всех наших бедах, — парень замолк, но лишь чтобы перевести дух от столь гневной тирады.        — Доволен? — добавил он после, однако, не дожидаясь ответа, парень продолжил. — Вот только нихрена подобного, Томми. Да, мы все лажали. Принимали неверные решения. Мы все потеряли близких нам людей, но никто из нас не виноват в том, что мы оказались в таком положении. Я повторюсь о том, что ты был ребенком, не понимающим, что происходит! Тебя одурачили, пользовались детской наивностью. Пусть в прошлом я и мог сказать что-то ужасное тебе о твоих действиях, но я тоже был мелким, наверняка мне было просто удобно сосредоточить свою злость на тебе, не разобравшись в ситуации. В любом случае, прошлое на то и прошлое, что остается позади нас. Я тебя ни в чем не виню, Томми, — голос парня слегка смягчился, и тот вновь зацепился взглядом за брюнета.       Удивительно, но после столь длинной речи глаза Ньюта отдавали теплом, которое, вероятнее всего, было вызвано последней фразой.       — Тебя никто не винит, — добавил он после, — ни я, ни Минхо, ни Соня с Гарриет, ни даже Галли, — парень в последний раз одарил брюнета своим теплым взглядом, который Томас надолго запомнил в своей голове.       После чего глаза Ньюта поменялись: в них появились слегка игривые и саркастичные огоньки, которые напомнили брюнету о счастливом и беззаботном Ньюте из Глейда, что еще не был обременён Вспышкой.       — А теперь хватит об этом, — на полном серьезе произнес блондин, кладя свои руки на плечи Томаса, все так же не отводя взгляда, — мы все забыли и не будем больше возвращаться к этому никогда, хорошо?        Томас легонько кивнул в ответ, все еще переваривая информацию, что недавно получил. Тирада Ньюта будто бы выбила его из равновесия, но одно он четко усвоил — парень его ни в чем не винил. И эта мысль действительно грела сердце и душу, потому брюнет решил зацепиться за нее как можно крепче.